Кейт Клейборн – Любовь с первого взгляда (страница 32)
– Женщине, которая снимет квартиру, с ее дочкой – дочке примерно десять, – нужно пожить где-то, пока в их доме идет капитальный ремонт. Она была домовладелицей пятнадцать лет, так что ответственности ей не занимать. И у нее свой бизнес. Консалтинг, насколько я помню.
Нора дернула головой в замешательстве. С тех пор как в ее жизни появился Уилл Стерлинг, она провела кучу времени на сайте аренды и знала, что арендодателям не надо собирать целое досье на квартиросъемщиков перед заключением договора. Как она поняла, в этом и есть смысл сдачи недвижимости: получать деньги без лишних вопросов.
Уилл что… собеседовал кандидатов?
– После нее думаю подключить людей, которые проходят ординатуру в северо-западной больнице. Здесь не самое удачное расположение, но, как оказывается, Салли знает координатора по размещениям, и она посоветует им обращаться ко мне. А эти ребята столько работают, что вряд ли вы вообще будете с ними пересекаться. Они, наверное, даже внимания не обратят, если вы устроите ту встречу с проектором и балконом.
Она удивленно подняла брови.
– Откуда ты?..
– Джона рассказал. На вечере поэзии.
«Я верю всему, что ты сказала об этом доме», – вспомнила она его слова, произнесенные вечером в ее спальне, тогда она в них не сильно поверила. Зато поверила словам о том, что Уилл рациональный и ответственный. Она поверила, когда он сказал, что этот дом олицетворяет для него что-то совершенно противоположное. Боль. Шрамы.
Но она не верила, что он может взглянуть на все ее глазами. Не знала, что он так внимательно слушает и наблюдает. По телу у нее разлилось приятное тепло.
– Спасибо, – сказала она. – За то, что делаешь это ради нас.
Он опустил голову, ей показалось, что он совсем незаметно потряс головой.
– Я делаю это ради тебя, – ответил он, и у нее перехватило дыхание.
Долгие секунды она молчала, не зная, что сказать. Могла лишь смотреть на него, вспоминая их первую встречу. В то утро она видела его сверху, залитого светом из квартиры, которая ему была не нужна. Она видела его таким: высокий, стройный, ссутуленный, с наклоненной головой.
Он был таким далеким, одиноким.
Совершенно неприкасаемым.
Она даже не осознала, что ступила вперед, пока он не поднял голову, и она оказалась всего в нескольких сантиметрах от него, смотря ему прямо в глаза. Теперь он был не столь неприкасаемым: весь из плоти и крови, он стоял прямо перед ней. Но ведь это… ой, это уже слишком, разве нет? Коснуться его! Это слишком напористо, так не благодарят за помощь.
– Спасибо, – повторила она почти шепотом, а он, кажется, тоже придвинулся к ней ближе? Сейчас что-то было не так, но ведь она была близко к нему и прежде и знала это. Она лежала с ним в кровати. Он касался ее в ее ванной.
Но это было совершенно не похоже на то, что случалось прежде. Теперь все казалось таким безмолвным, идеальным, новым; новым казалось все, даже ее тело.
– Нора, – прошептал он в ответ, но с новой интонацией, не так, как произносил ее имя до этого. Без строгости и сожаления, без возмущения, но с чистым удовольствием от каждого звука. Так говорят имя любимого человека, мягко обозначая, что он рядом, что он твой.
«Мой», – подумала она, и в этот раз мысль не показалась ей странной и неправильной. Она задумалась о сделанных сегодня маленьких шагах: о том, как изменила ванную, в которой ничего не делали годами, и вышло здорово. Конечно, здорово. Удобно при мытье головы, пользовании феном, развешивании полотенец и прочем, но квартира все еще не была по-настоящему ее в том смысле, в каком ей хотелось бы.
И прямо сейчас единственный способ добиться этого зависел от парня перед ней. Она должна установить здесь свой порядок, чтобы квартира стала по-настоящему принадлежать именно ей.
Она сдвинулась с места. Маленький шаг казался вовсе не маленьким. Она видела, как пульсирует жилка у него на шее, как вздымается от частых вздохов его грудь.
– Уилл, – произнесла она вопросительно, и его имя тут же отозвалось эхом в сердце:
Он, не колеблясь, дал ей свой безмолвный ответ.
Наклонил голову и прижался к ее губам.
Глава 12
Ох, теперь он точно попадет в ад.
Но, господи, она была для него словно рай.
Пока лишь губы – мягкие, пухлые, податливые, совершенные, – но в глубине души он знал, что это лишь начало, знал в лихорадочном сердцебиении, что не хочет останавливаться на этом, что – если она позволит – он стиснет и зацелует ее всю. Было так приятно наконец признаться себе в этом, словно вдруг ослабли те путы, которые все крепче и крепче сковывали его – с их вечера на пляже, с их первого утра на балконе.
«С самого детства», – поддел его внутренний голос, на что он сжал кулаки у себя в карманах. Он не хотел думать о том, насколько далеко это уже зашло и насколько еще может зайти. Не хотел, чтобы сегодняшний вечер повторил три предыдущих, когда он злился на себя за предложение приехать, ведь знал, к чему это приведет, но и надеялся, что все случится именно как сейчас.
Поэтому он заглушил внутренний голос, себя и все вокруг, утопая в Норе, раскрыв ее губы своими. Она издала негромкий стон удовольствия и провела языком по его нижней губе – в этот момент путы уже не просто ослабли.
Они лопнули окончательно.
Он притянул ее, простонав от новообретенной свободы – одна рука на талии, другая в прохладных гладких волосах, все еще забранных в хвост, – и она подалась к нему, словно ждала этого, обвив его руками и прижавшись к нему всем телом. Вдруг между ними вспыхнули жар и голод: Уилл крепче сжал ее, а Нора вцепилась ему в футболку, встав на цыпочки и проникнув в его рот страстным, любопытным языком. На вкус она была как… мята, возможно, кофе, как раннее утро, хотя была еще глубокая ночь, и он жаждал еще, еще поцелуев и с ума сходил от того, как она жаждет его в ответ.
Она прикусила его нижнюю губу – и он отпрянул от двери, схватил ее, отчаянно, неистово сопротивляясь порыву поднять ее, прижать к стене и придавить своим телом. Но в этой суете он ухватил то, что было ближе, легче и так естественно, – длинный жгут волос, запрокинув ей голову. Она ахнула, застонала и впилась в него губами.
– Боже, – произнесла она между поцелуями, сбивчиво и задыхаясь; Уилл чувствовал себя так, будто подобрал ключ: знал, как прикоснуться к ней, чтобы она так двигалась и так стонала. Он не убрал руку и крепче ухватил хвост, а потом оттянул ее голову назад.
Она резко подалась к нему бедрами – он наклонился к ее обнаженной шее; как же он жаждал ее губ, но хотел целовать и эту нежную кожу. Еще покалывавшей от ее укуса губой он провел по стороне шеи, и она затрепетала. Уилл представил, как Нора вся краснеет под одеждой, а затвердевшие соски трутся об изнанку бюстгальтера. Он отомстил ей, слегка прикусив кожу, и нежно лизнул в месте укуса, а затем перешел на другую сторону. Она держала его, запустив пальцы в волосы, и ему было так хорошо, так приятно, что он и думать забыл об очках, которые уже запотевали и выглядели куда глупее, чем засыпанные строительной пылью. В такой близости они не имели никакого значения: он видел все, что нужно, видел благодаря прикосновениям, поцелуям, ее хныкающим стонам, когда он втянул ее кожу за ушком.
– Ах! – Ее выдох отозвался вибрацией под его кожей, отчего он дико возбудился. Что, если он отведет ее чуть-чуть назад, прижмет к стене и…
– Это так… – начала было она, но замолчала, когда он впился в ее губы. Что-то давно он не впивался в ее губы. – Ты очень хорош, – договорила наконец она при первой возможности.
Он не ответил, не сообразил, что ответить. Снова склонил к ней голову, оттянул край ее футболки, чтобы прижаться губами к открывшейся нежной коже, и вдохнул ее аромат.
– В смысле, – прошептала она, прерывисто и уже обеспокоенно дыша. – …очень хорош. У тебя что, богатый опыт? Таких вот поцелуев. Это… ты… у тебя богатый опыт?
Он поднял голову, поймал ее губы и впился в них с неистовой силой, выигрывая время, пока его бедный обескровленный мозг пытался прийти в себя и понять ее вопрос.
– Не помню, – ответил Уилл, глотая воздух. Он ощутил губами ее смех, хотя сказал серьезно. В этот миг он не мог вспомнить ни одного поцелуя в своей жизни и точно уж ни одного, сравнимого с этим. Он не помнил случая, когда был бы настолько увлечен, безумен рядом с девушкой; пусть он в точности запомнил каждое прикосновение, свое и Норы, ум его несся вперед, рисуя размытые позы: он сверху, снизу, как она захочет, без одежды, в сплетенье тел.
Что-то напряглось и скрутилось внутри его, словно разорванные путы пытались связаться снова, обвить его грудную клетку и напомнить, что рядом с Норой он теряет рассудок, становится взбалмошным, что она заставляет его вспомнить о той части себя, которую он долго подавлял.
Но почему же ему так хорошо?
– Потому что, – сказала она, и он на секунду подумал, что сказал все это вслух. Но она прильнула к нему, провела языком по шее, повторяя его действия и потираясь о него.
– Потому что у меня нет, – прошептала она ему на ухо.
Он замер, положил руки ей на талию, и они впервые с начала этого страстного момента отстранились друг от друга – то есть уже не соприкасались губами.
– У тебя нет чего?
– У меня не было… так много опыта.
«Забудь ты о других, – думал он, сильнее сжимая ее. – Сейчас ты только со мной».