Кейт Клейборн – Любовь с первого взгляда (страница 30)
– Не хочешь немного пройтись? – спросил он через минуту, подбородком указав на линию берега.
Она кивнула в благодарность за предложение, и они встали – Нора о джинсы отряхнула ладони от песка, Уилл встряхнул куртку. Она все еще думала, что сказать, когда они подошли к линии берега. С воды дул холодный ветер, и она скрестила руки на груди, чтобы от него защититься.
– Вот, – произнес Уилл и накинул куртку ей на плечи.
И тут – под приятным весом теплой одежды, пропитанной успокаивающим запахом Уилла, – она как будто расслабилась, освободилась. Сейчас все было как тем вечером две недели назад в ее кровати: первые минуты их разговора в золотой час были так прекрасны, до того как пришли тоска и досада.
До того как он ушел, а она погрузилась в мысли.
– По большей части дело в держателе для полотенец, – выдала она, что было не самой гениальной мыслью для этого разговора. А может, все наоборот. Смена держателя для полотенец – это просто и не масштабно. Это перемена, но не критическая. Нонна бы точно поддержала эту идею.
– В э… чем?
Она откашлялась и сильнее закуталась в куртку Уилла. Да, так лучше.
– Ты повесил в ванной держатель для полотенец.
– Да, я помню. Но почему?..
– Хочу такой же. Так что я бы его установила.
Даже самой ей слова показались резкими, полными напряженного, нервного самоубеждения, которое и заставило ее прийти сюда. «Ты введешь адрес в телефон, – говорила она себе. – Затем поедешь туда, не заблудишься и скажешь спасибо».
Он остановился, она тоже замерла и повернулась к нему. Когда они приехали сюда, все было залито ярким, потрясающим розово-оранжевым светом, но теперь вокруг было темно, лицо Уилла освещали дальние огни бухты.
– Дело правда в держателе для полотенец? – спросил он с полным сомнения лицом врача.
«Нет, в тебе, – думала она, смотря на песок, на плещущуюся у ног воду. – В том,
Но она пожала плечами и сказала:
– Дело в уюте, наверное. Я прожила здесь достаточно времени, но была слишком занята. Я начинаю замечать, что можно сделать пару изменений, чтобы квартира стала более…
«Моей», – дополнил ее мозг, но говорить это было неправильно. Как-то предательски.
– Удобной, – закончила она.
Он сунул руки в карманы и нахмурил бровь. Они смотрели друг на друга, стоя на песке, и он явно понял: Нора чего-то недоговаривает. Но договорить – рассказать, как она провела последние две недели, – было слишком сложно, слишком опасно. Нора не знала даже, понимает ли это сама. Она знала лишь то, что после ухода Уилла все ждала, мечась между тревогой и предвкушением, когда кто-то чужой появится на пороге их дома. А когда стало ясно, что в ближайшее время никто не приедет, что тихие попытки Уилла заботиться о ней через соседей распространились и на откладывание аренды квартиры Донни, ей стало почти… хорошо.
И почти досадно.
Она не то чтобы смирилась. На самом деле, рассказывая новости соседям на дурацком внезапном собрании на заднем дворе, все еще борясь с остатками синусита, она так переживала, что почти решила заложить окна и двери в квартиру Донни кирпичами, чтобы все каким-то чудом забыли о ее существовании. Но за этим бездумным сопротивлением скрывалось что-то еще. Она осознала кое-что об Уилле, о том, как он относится к квартире Донни и к их дому. Так что поражение в этой битве за сдачу жилья в аренду – или принятие своего поражения от достойного врага и по достойным причинам – заставило ее переосмыслить саму себя и свое отношение к квартире Нонны. Если аренда все же состоится, ей необходимо найти выход, не предавая соседей и память Нонны, но при этом не так сильно держаться за старое. Ей надо было взять эту новую норму под контроль.
И может быть,
С минимальных изменений. Повесить держатель для полотенец и… вроде того.
– С этим я мог бы помочь, – ответил он.
Она сама не заметила, как опустила взгляд, теперь ей пришлось поднять к нему голову. Его поза не изменилась, но выражение лица стало более привычным, и по какой-то причине ей от этого полегчало. Да, этого она и хотела. Держатель для полотенец! Ничего необычного. Никаких переворотов.
– Наверное, ты очень занят. – Даже сказав это, она надеялась на ссору. Конечно, она и сама могла сделать все замеры, взять дрель – как только купит ее, – но по какой-то причине, не важно, насколько обычным делом был держатель для полотенец, ей не хотелось делать это в одиночку.
– Займет не больше минуты. Я недавно такой устанавливал. – Он кривовато улыбнулся. Еще пару недель назад она расценила бы это как ухмылку. Но теперь она казалась ей самой нежной и воодушевляющей эмоцией. – Я все равно хотел заехать. Надо установить в помещ… э, в квартире сейф.
– Ясно. – Она переступила с ноги на ногу с тяжелым чувством. Сочтут ли соседи предательством то, что Уилл будет приезжать к ней? На аренду они отреагировали не так остро, как она предвидела, но все же они не поменяли мнение о Донни, а план Уилла восприняли как неуважение и разрушение их порядка. Для них Нора с Уиллом все еще были по разные стороны конфликта.
Но, как и всегда, он словно видел ее насквозь.
– Можем никому не говорить, – сказал он. – К тому же у нас обоих не совсем привычный режим дня.
Она не сдержала улыбку, в животе затрепетала радость.
– Это правда.
– Но при условии, – сказал он, и радость исчезла. Если бы он попросил ее об одолжении касаемо сдачи квартиры Донни в аренду, она бы… – Ты приготовишь мне еще соуса.
Она прищурилась и поджала губы в притворном раздумье. «Он вернется», – подумала она, радуясь внутри, и наконец – осознав, что он может начать волноваться, – позволила себе улыбнуться.
Она протянула руку. В знак сделки, а не согласия. Ладонь подрагивала в предвкушении.
– Хорошо, – сказал Уилл. – По рукам.
Нора всегда думала, что терпелива.
Она научилась искусству ждать еще в детстве, и этим, в отличие от большинства своих положительных качеств, она точно была обязана своим родителям. На практике она почти все детство уделила совершенствованию этого навыка: ждала родителей с работы у их университетских кабинетов, подслушивала их восторженные и неспокойные разговоры со своими студентами. Делая по вечерам домашку за кухонным столом, ждала, чтобы кто-то из них купил или приготовил ужин – по крайней мере, пока не выросла и научилась готовить сама. Получив ученические права, ждала, когда у мамы освободится пара вечеров, чтобы позаниматься с ней вождением; ждала, когда папа прочитает все ее эссе для поступления в колледж.
Но и в теории ожидание было важным компонентом этики ее родителей. Все их проекты были долгосрочными, иногда, чтобы добраться до важнейших мест раскопок или сделать прорыв в самой незначительной части исследования, требовались годы. В итоге они почти неестественно спокойно относились к любым задержкам. Относились к ожиданию как к возможности, будто оно и ожиданием не было. Когда Норе было восемь, они с папой ходили на собеседование в колледж Ю Си Риверсайд, а по пути назад попали в пробку длиной почти в двадцать километров. Сквозь окна по обе стороны Нора видела негодующих водителей: они ударяли по рулю, закатывали глаза, вытягивали шею, чтобы посмотреть на ситуацию впереди. Но папе Норы это явно было безразлично. Он ставил старенький «Вольво» на ручник и говорил: «Ну рано или поздно мы доедем». И два часа практиковал с Норой орфографию, выбирая наобум слова из звучных фраз по радио.
И по сей день у Норы с орфографией все было прекрасно.
Но ее терпение?
Начинало сдавать позиции.
Прошло уже три дня с тех пор, как они заключили свою сделку и договорились, что Уилл придет сегодня. Первые два дня все было неплохо: она делала и переделывала сайт экоинфлюенсера во что-то, что выдержит финальное согласование; обедала с Эмили; отвозила миссис Салас к окулисту. Но сегодня тянулось просто бесконечно.
Само собой, часть проблемы была в том, что день начался очень рано, в золотой час, так уж привык ее организм. С балкона она наблюдала за светлеющим небом, с толикой волнения признавая, что солнцу предстоит долгий путь, прежде чем оно снова зайдет за горизонт. В кабинете она рассеянно готовилась к предстоящей днем онлайн-презентации, то и дело ударяясь локтем о что-то на столе или спинкой стула о старый комод Нонны. Живот заурчал, требуя обеда, и она, встав и потянувшись, осознала, что только половина десятого утра. Ладно, значит, будет второй завтрак, но время могло бы двигаться немного быстрее.
К моменту презентации ей удалось вернуть себе ощущение настоящего: она отлично поработала и ждала возможности продемонстрировать результат. Но всю встречу клиент засыпал ее абсурдными и бессмысленными вопросами, вопросами, которые едва касались сайта, и в итоге она даже не дала своего одобрения на запуск. Дипа от ярости захлопнула блокнот, Остин хранил холодное молчание, а Нора почти всерьез подумывала вспомнить кейс с экодилдо, лишь бы не обрывать диалог.
Единственным лучиком света был ее разбор полетов с Ди после презентации, которой пришлось поправлять брови после того, как она потерла их, взбешенная тем, что клиент снова заговорил о битмоджи. После этого звонка Ди наверняка придется терпеть ужасное настроение Остина весь день, так что Нора – с немалым стыдом за свои привилегии удаленщика – очень старалась провести время с подругой, даже если ей придется ответить на четырнадцать вопросов о внешности Уилла Стерлинга.