Кейт Клейборн – Любовь с первого взгляда (страница 19)
Это было совсем не сложно: пара звонков соседям по району, пара просьб припарковаться в определенных местах. Самое лучшее в доброжелательности – в добрососедстве! – то, что в подобных вопросах всегда можно положиться на помощь многих людей. К шести утра в день приезда грузовой машины перед домом уже выстроилась вереница автомобилей, а в переулке у двора яблоку было негде упасть. Если Уилл надеялся быстренько избавиться от вещей бедного Донни, то его надеждам суждено было разбиться в пух и прах.
На самом же деле все вышло немного сложнее, чем Нора предполагала, потому что Уилл либо передумал, либо неправильно объяснил, что имеет в виду под «вывозом мусора». В итоге к его квартире подъехали машины благотворительной организации и местной компании по переработке. По словам Эмили, домоседки и безупречного наблюдателя, благотворители урвали львиную долю вещей. Это точно подпортило Норе гаденькое удовольствие усложнить Уиллу жизнь, однако Эмили с миссис Салас так рыдали над выброшенным креслом Донни, а Мэриан как-то неожиданно и мрачно притихла, что у девушки все же осталось немало гнева, который можно пустить в дело.
Со времени этого «дня благотворительности» усилия Норы сосредоточились в основном в области электронной почты, и она обдумывала нечто среднее между вечером поэзии и предложением Дипы подкинуть Уиллу дохлую рыбу. Пока что вербовка окружения несколько нарушала привычный уклад ее дня, и Норе было совестно за то, чем она занимается, когда надо работать над сайтом все еще кошмарной эко-инфлюенсерши. Каждый раз, проходя мимо окна или отправляясь по своим делам и поручениям соседей, она бросала взгляд на машину Уилла Стерлинга. Он был здесь, разбирал квартиру Донни по частям, а значит, времени у нее было в обрез.
А еще, подумала она, последние несколько дней они старательно избегали друг друга.
Сидя за заваленным рабочим столом, она боролась с желанием встать и выглянуть в окно на случай, если он появится. На самом деле само существование этого желания создавало проблему. Каждый раз при встрече с Уиллом Стерлингом она будто забывалась. Не раз при воспоминании об их разговоре после поэтического вечера в животе у нее начинало трепетать – от того, как он смотрел на нее, как слушал.
Как отворачивался, когда они оказывались слишком близко.
«Они и при жизни не очень-то были рядом».
Он не хотел этого говорить; это стало ясно, как только она увидела его лицо. Дело было не только в том, что он соскочил с темы, заговорив о вывозе мусора. Дело было во взгляде, каким он посмотрел на нее перед уходом: в нем была смесь злости, обиды и смятения. Как будто он последовал за ней, а она обманула его ожидания.
Единственным утешением для Норы было то, что при каждом их разговоре Уилл тоже как будто забывался. Когда их орбиты пересекались, все шло не по плану. Все-таки она не собиралась рассказывать ему про Нонну, Мэри Оливер и подстроенный поэтический вечер. Но хватило лишь взгляда Уилла, ее имени, в его устах звучащего так мягко и просто, – и будто на них снова опустился золотой час.
Чувство, будто можно говорить и говорить.
А еще слушать и слушать.
В тот краткий и тяжелый миг молчания, когда он произнес это, ей захотелось лишь остаться с ним и продолжать разговор. Конечно, о сравнении и речи быть не могло: родители Норы живы, здоровы и сейчас наверняка были все в пыли на каких-нибудь раскопках без сотовой связи, – однако Нора не могла не поддаться порыву. Ей хотелось знать, чувствовал ли Уилл себя таким же одиноким, что и она, когда родителей не было рядом.
Ее размышления прервало всплывшее на компьютере уведомление, она взглянула на экран и увидела сообщение от человека, чьего ответа она ждала. Конечно, это было согласие, она уверена, и надо бы радоваться или вздохнуть с облегчением. Но следом за мыслями об Уилле, его прошлом и том, что между ними общего, пришло сомнение, стоит ли открывать письмо.
«Забываешься», – подумала Нора с досадой.
Однако она не кликнула по сообщению, а встала из-за стола и потянулась, прикрыв глаза и сопротивляясь настойчивому желанию посмотреть в окно. Ей надо было сосредоточиться и выкинуть из головы все ненужное, а затем уже открыть письмо и действовать согласно своему новому плану, тому, что не включал в себя встречи с Уиллом Стерлингом. В тот вечер было ошибкой стараться… в каком-то роде сблизиться с ним. Ей нужно придерживаться заданных рамок, нужно…
Открыть дверь.
Ничто в прогрохотавшем на всю квартиру стуке не намекало, что это ее соседи. Миссис Салас, если честно, и вовсе не стеснялась заходить без стука; к счастью, Нора всегда была одета и готова к подобному. Да и вообще, в этом доме не принято было стучать, ведь все знали распорядок друг друга до мелочей: когда сосед проверяет почту или ходит за продуктами. И тут такой
Она и половину коридора не прошла, как в дверь снова постучали, и она выкрикнула нетерпеливое: «Я уже иду!» – в ответ.
Взгляд в глазок подтвердил ее подозрения, она глубоко вдохнула и открыла дверь мужчине, с которым ей не надо было встречаться, замершему перед ней с поднятым кулаком, готовому снова постучать. Волосы у него, как всегда, были очаровательно взъерошены, а губы сжаты, и нет, ей совсем не
– Чем могу…
– Вы что-то сделали с моей квартирой?
Разум Норы в очередной раз на пару секунд переключился к самым что ни на есть пубертатным мыслям, но вернулся назад к реальности. И к приличию!
– Прошу прощения? – спросила она, думая, что официозность спасет ее от мыслей о квартире Уилла. «Не смотри вниз», – убеждала себя Нора, словно человек, стоящий на очень узком карнизе очень высокого здания.
– Это вы туда что-то подбросили? Что-то, что очень сильно пахнет?
У нее округлились глаза, а у него сузились.
– Это точно вы, – сказал он сухо.
– Нет! – возразила Нора, но слишком быстро. Слишком виновато. Как человек, который точно хотя бы раз задумывался об идее подкинуть дохлую рыбу. Но ведь она этого не сделала.
– Это не я, честно, – выпалила она первую отговорку свежепойманного убийцы. Даже она сама не поверила в свои слова.
– Да вы вся покраснели, как только я сказал это.
Она не поддалась порыву расцепить руки и прижать ладони к щекам.
– Наверное, просто нервы. Вы очень агрессивно стучали.
– Просто скажите мне, где оно лежит, и побыстрее. Мне кажется, эта вонь пойдет дальше, понимаете ли.
Фу, звучит не очень. Нора надеялась, что проблема не в системе очистки стоков здания. Она вдруг вспомнила неприятные подробности одного случая, рассказанного Нонной во время их воскресных вечерних звонков: примерно пять лет назад у них случилась катастрофа с канализацией аж на всю ширину улицы.
– Я не знаю, где оно лежит, потому что ничего не подбрасывала. – Однако она уже второпях надевала кроссовки, потому что остановить распространение запаха было ее ответственностью, даже если она тут ни при чем. – Чем оно пахнет?
– Унитазом из ада.
Фу, гадость! Звучит как проблемы с очисткой стоков. Она встала и сунула телефон в задний карман. В ее договоре был целый пункт по содержанию дома, а в голове был пункт о далеко не низкой стоимости срочного вызова сантехников на дом.
– Вечер поэзии – это одно, – сказал он.
– Уилл, – перебила она, немного толкнув его, и закрыла дверь. – Я ничего тебе не подбрасывала. Я бы так не поступила. – Спиной она ощущала его тепло, и реакция ее тела – сильнейшее желание прильнуть к нему – была такой острой и явственной, что Нора практически ринулась от нее прочь по коридору.
– Кто-то еще мог это сделать?
Она остановилась у перил и развернулась. Одно дело обвинять ее, но никто – она ручалась, – никто из соседей больше не обсуждал план с дохлой рыбой по видеосвязи. Нора уже собралась было яростно защищать моральные принципы жильцов дома, но при взгляде на него поняла, что эта маска напряженности и нетерпения соскользнула с его лица. Он был как будто… загнан в угол.
– Нет, – ответила она куда мягче, чем намеревалась. Как устоять перед этим лицом? – Они не стали бы.
Он прокашлялся, потупил взгляд и кивнул в сторону двери напротив квартиры Норы.
– Я на днях столкнулся с Джоной. После вывоза мусора. Он казался взбешенным.
– Это же и не вывоз мусора был, – выпалила она. Господи! Она что, его адвокат? Конечно, это был самый настоящий вывоз мусора. Как бы. И вообще она снова занималась тем, за что всего несколько минут назад ругала себя, – забывалась.
Желая как можно скорее уйти из коридора, Нора повернулась к лестнице. Ей нельзя витать в облаках рядом с мужчиной, которого надо считать врагом, когда она окажется в этом адском унитазе.
– Вперед, – позвала она Уилла, спускаясь, но сказано это было скорее себе, чем ему.
– Я ничего не чувствую, – произнесла она, стоя посреди яркой и поразительно чистой квартиры, известной ранее как квартира Донни. Она была здесь не так давно, и тогда повсюду валялись вещи Донни, в квартире был бардак и почти невыносимо спертый воздух. При всей ее браваде о чувстве общности и коллективности, квартира Донни на первый взгляд не выглядела как жилье человека из сплоченного коллектива.