Кейт Клейборн – Любовь с первого взгляда (страница 18)

Она подняла голову, их взгляды встретились, и его екающее сердце пронзило болью, потому что глаза у нее блестели от слез.

– Нора, – произнес он опять, но уже мягче.

– Я не… Я не хочу говорить об этом. – Она выставила вперед руку, и он понял, что снова шагнул к ней. – Особенно с вами.

Ой.

Уилл сделал шаг назад, неловко прокашливаясь. Когда он уже поймет, что эта девушка не хочет его тут видеть? Ну стоит сказать ей спасибо за такое успешное напоминание. Сейчас он должен развернуться, пройти по коридору с херувимами-сталкерами и вернуться к ремонту.

– Нет, постойте, – остановила его она. – Простите, я в смысле… эм. После того, что вы мне сказали… что вы… ну… – Она затихла, очевидно не в силах произнести слово, которое он выпалил ей несколько дней назад. Она переложила венок из одной руки в другую, несколько лепестков опало. – То есть… потеря бабушки с этим не сравнится.

Он расслабился. Так это не потому, что она не хотела его видеть, по крайней мере сейчас. Но ему все равно надо идти, пора было вернуться к ремонту.

Но он не ушел. Уилл прислонился плечом к стене, прямо у почтовых ящиков, и сунул руки в карманы. Вспомнил, как она вроде бы вытерла слезу, и после этого уже ни за что на свете не мог заставить себя развернуться и пойти в квартиру Донни.

– Думаю, для скорби не существует ярлыков. Видимо, вы были близки.

Нора кивнула.

– Ей было девяносто два. Правда, все… знаете, все хорошо. У нее была долгая насыщенная жизнь, и в конце она была, ну, не совсем в себе. Так что…

Она снова затихла и так знакомо пожала плечами. Он точно так же отвечал на вопросы примерно год, когда ему было семнадцать. «Он долго болел», – говорил Уилл тогда. «Хорошо, что ему больше не нужно страдать», – отвечали люди.

– Это все равно тяжело, – сказал он. – Не важно, как именно это происходит. Не важно когда. – Он вспомнил ее стихотворение: «Ведь правда, все в конце концов и слишком рано умирает?»

Вот это стихотворение грустное, подумал он.

Она кивнула и отошла к стене, повторяя его позу: прислонилась к стене с другой стороны от почтовых ящиков. Не улыбнулась, отчего он с облегчением выдохнул.

– Наверное, не стоило говорить, что я сирота, – сказал он, предлагая свою искренность в ответ на ее. – Отец умер, когда мне было семнадцать, а мама еще через год. Я тогда уже был взрослым.

Она поглядела на него долгим взором.

– Это… не то чтобы взрослый.

Что еще осталось сделать, как не пожать плечами, знакомо и искренне?

– Достаточно взрослый, – ответил он и сменил тему: – Джона сказал, вы с твоей бабушкой раньше вместе читали стихи.

Она замялась, бросив на него мягкий вопросительный взгляд, на секунду он подумал, что она не отступится и спросит, что значит «достаточно взрослый».

Но на его лице, видимо, отражалось что-то протестующее, так что Нора не стала давить, она оперлась на стену всей спиной, вытянув скрещенные лодыжки. Податливая ткань свободно струящегося сарафана собралась спереди складками – на животе, бедрах, острой линии тазовых косточек, – и его тело обдало жаром изнутри. Поняв, что слишком откровенно уставился, он тут же поднял взгляд к ее лицу, хотя она на него даже не смотрела. Она вглядывалась в люстру с висящими кристаллами.

– Сегодня было странно, – сказала она. – У меня было чувство, что… Не знаю. Наверное, что она рядом. Но не как жуткий призрак, а как помощник. Что она присматривает за мной.

Он вспомнил момент, как Нора резко перебила миссис Салас, когда он приехал вечером. Коснулся лаврового венка у себя на голове.

– Она помогла достать венки по скидке?

Нора издала смешок – тихий, с придыханием, и в кои-то веки он не пронзил его сердце. Но добрался до других пылающих жаром частей тела, хотя с этим при желании легко было справиться. Уилл глубоко вдохнул через нос и вжал пальцы в ладони. Успокоился.

– Да, наверное. Но еще помогла с погодой и со всеми, кого мы пригласили… – Она прервалась и глянула на него краем глаза, поняв, что чуть не проговорилась.

Теперь засмеялся он.

– Я понял, что сегодня народу было больше обычного. Их позвали специально для меня. – Сейчас, наедине с Норой, в этом странном, обклеенном обоями вестибюле, он даже не мог злиться на нее за всю эту клоунаду, раз уж она ее хоть немного успокаивала. Он лучше пожертвует сном и наверстает за ночь упущенное время. – Может, это она вызвала меня к микрофону первым.

Нора улыбнулась. В этот раз искренне.

– Если честно, я тоже об этом думала.

Несколько секунд она молчала и поправляла венок, закрывая в нем пустые места.

– Это стихотворение Мэри Оливер, – заговорила она наконец, – было одним из ее любимых. – Он заметил, как она изменилась в лице: нахмурилась, поджала губы. – Наверное, поэтому я немного распереживалась, читая его.

– Не думаю, что кто-то это заметил.

Она посмотрела на него.

– Вы заметили.

– Ну, – сказал он, но это не было внятным ответом. Ведь ответ, что он замечает вообще все, связанное с Норой Кларк, ничего хорошего им не принесет.

– Вы сами такое чувствовали?

– Что?

– Что я сегодня. Будто Нонна была со мной. Вы чувствуете такое со своими родителями?

– Да нет. Они и при жизни не очень-то были рядом.

Едва произнеся это – быстро, бездумно, как бы невзначай, – он пожалел о своих словах. Тут же закрыл рот и стиснул зубы. Это не в его правилах. Он ни с кем ни обсуждал родителей, максимум – делился сухими, очевидными фактами. Кем они работали или когда умерли. Остальное показывало их, и его заодно, в невыгодном свете. А теперь в глазах Норы – девушки, которая в силу ее знакомства с Донни и так была, на его вкус, слишком тесно связана с запутанной историей его семьи, – он выставил своих родителей эгоистами, пофигистами или хуже того. А себя – недовольным, мелочным и обиженным.

Как ребенок.

Почему нельзя было сказать что-то вежливое, утешительное или отвлеченно-сочувственное? На работе он так и отвечал. На складе его памяти, как консервы на полках, хранились все виды ответов.

Но с Норой он как будто не мог найти подходящий. С Норой у него будто вообще не было ответов.

Она повернулась и оказалась лицом к нему, взглядом побуждая его продолжить. Тут он понял, что она вовсе не собиралась менять тему. Просто нашла к ней другой подход. С одной стороны, это вызывало в нем восхищение наряду с поэтическим вечером, который она устроила, и не важно, что все это очень сильно усложняло Уиллу жизнь. Это был хитрый, мягкий и почему-то обезоруживающий ход.

Но с другой стороны, ему хотелось оказаться как можно дальше отсюда.

Подальше от нее и всего, что он чувствовал рядом с ней, от всего, чего боялся из-за этих чувств.

Не надо было вообще идти за ней сюда.

– А вы… – начала было Нора, но он ее перебил.

– Мне пора, – сказал он немного резче, чем намеревался. – Завтра приедет грузовик для вывоза мусора.

Она недоуменно моргнула.

– Вывоза мусора?

Он снял лавровый венок.

– Надо избавиться от кое-каких вещей, – сказал он. «Почти всех», – пронеслось у него в голове.

«И от этого чувства», – подумал он.

Он протянул ей лавровый венок, и она посмотрела сначала на венок, затем на Уилла. И этот взгляд был хуже всех улыбок, которые он целый вечер видел у нее на лице. В нем были замешательство, стыд, но больше всего – разочарование. Он пожалел, что надел сегодня очки.

Он усиленно сдерживал дрожь в руке, ожидая, пока Нора возьмет у него венок, но в итоге понял, что это бессмысленно. Она надела свой венок себе на голову, разгладила складки зеленого сарафана. Напоследок она посмотрела ему в глаза, взгляд ее был сух и холоден.

– Оставьте себе, – сказала она наконец.

Обходя его, она не улыбнулась.

Глава 7

После вечера поэзии Нора приняла решение.

Ей не нужно было встречаться с Уиллом, чтобы сорвать его планы.

Не нужно было видеть его взъерошенные ветром волосы, или притягательные очки, или пристальный темный взгляд за ними. Ей не надо было видеть, как он улыбается, хмурится и эту его морщинку между бровей. Ей уж точно не надо было видеть, как он двигается: ходит, прислоняется к чему-то, кладет руки в карманы, – и как быстро он мог перемещаться, когда, очевидно, хотел поскорее от нее уйти.

Совсем нет. Нора могла делать все нужное и без необходимости встречаться с Уиллом Стерлингом, и начала она с того, чтобы помешать ему найти место для мусорного контейнера.