КЕЙТ ФОРДЖ – ИЛЛЮЗИЯ СВОБОДЫ: Роман о мире идеальных алгоритмов (страница 9)

Лестница уходила как вверх, так и вниз. Согласно плану здания, который Элиан помнил, внизу должны были находиться технические помещения и старая система канализации, сохранившаяся ещё со времён до полной реконструкции этой части города.

Следуя интуиции, он начал спускаться. Три пролёта вниз, и лестница упёрлась в массивную металлическую дверь с кодовым замком – явно более старым, чем стандартные биометрические системы, используемые в Нейрополисе.

Элиан остановился перед дверью, рассматривая замок. Механическая клавиатура для ввода цифрового кода, старомодная, почти антикварная. Он не знал комбинации и не имел инструментов для взлома.

Задумавшись, он прислонился к стене рядом с дверью. Что теперь? Вернуться и ждать встречи с Лив вечером? Или…

Его взгляд зацепился за небольшую металлическую пластину рядом с дверным косяком. На первый взгляд – обычная часть конструкции, но при ближайшем рассмотрении на ней виднелся едва заметный символ, процарапанный в металле: стилизованная буква "G", пересечённая зигзагообразной линией, напоминающей сбой в электронном сигнале.

"Глитч".

Значит, он на верном пути. Но как пройти дальше?

Элиан снова внимательно осмотрел дверь и заметил рядом с кодовым замком маленькую красную кнопку, похожую на дверной звонок. Рискнул нажать.

Несколько секунд ничего не происходило. Затем из незаметного динамика раздался искажённый голос:

– Идентификация?

Элиан замер. Что ответить? У него не было пароля, кода, секретной фразы… Но если это действительно был "Глитч", место сбора "подменённых", возможно…

– Мои воспоминания были стёрты, – произнёс он тихо. – Я ищу то, что потерял.

Пауза. Затем:

– Протокол?

– Забвения, – ответил Элиан, вспомнив обозначение P-03 из файлов ЦентрИИ.

Ещё одна пауза. Затем щелчок, и дверь медленно открылась.

За ней стоял высокий худощавый мужчина с выбритыми висками и замысловатыми татуировками, покрывающими левую сторону шеи и уходящими под воротник тёмной куртки. Его нейроинтерфейс был модифицирован – дополнен какими-то самодельными компонентами, придававшими ему неряшливый, но впечатляющий вид.

– Новенький? – спросил он, оглядывая Элиана с головы до ног. – Или… возвращенец?

– Я не уверен, – честно ответил Элиан. – Возможно, и то, и другое.

Мужчина хмыкнул.

– Интересно. Я – Адриан. Ты?

– Элиан.

Глаза Адриана расширились.

– Элиан? Аналитик из ЦентрИИ?

Элиан напрягся. Его узнали, и это могло означать как помощь, так и опасность.

– Да, – подтвердил он.

– Чёрт возьми, – пробормотал Адриан. – Она была права. Ты действительно вернулся.

– Она? – Элиан понял, о ком речь, но хотел убедиться.

– Лив, конечно, – Адриан отступил, жестом приглашая Элиана войти. – Она сказала, что ты можешь прийти, но большинство из нас не верило. После того, что с тобой сделали… уровень стирания был максимальным. Обычно после такого не возвращаются.

Элиан прошёл через дверь в тускло освещённый коридор с бетонными стенами, покрытыми граффити – настоящими, нарисованными вручную, а не запрограммированными голопроекциями, к которым привык Нейрополис. Здесь пахло сыростью, машинным маслом и чем-то ещё – смутно знакомым, возможно, алкоголем.

– Что это за место? – спросил он, следуя за Адрианом вниз по коридору.

– "Глитч" – одно из наших убежищ, – ответил тот. – Днём это просто старый технический тоннель, соединяющий Центр Социальной Интеграции с системой городской канализации. Ночью… ну, ты сам скоро увидишь. Точнее, увидишь снова.

Они прошли ещё несколько поворотов, спустились по узкой лестнице и оказались перед большой двустворчатой дверью из потёртого металла. Адриан приложил руку к неприметной панели сбоку, и двери медленно разъехались.

За ними открылось просторное помещение, явно переоборудованное из какого-то технического зала. Высокие потолки с обнажёнными трубами и вентиляционными шахтами. Стены, покрытые сложными граффити, световыми инсталляциями и проекциями. В центре – большая открытая площадка, очевидно, служившая танцполом во время вечеринок. По периметру – множество ниш с мягкой мебелью, барная стойка, сцена для живых выступлений.

Сейчас, утром, клуб был почти пуст – всего несколько человек занимались настройкой оборудования или беседовали в дальних нишах.

– Тихо, – прокомментировал Адриан. – Основная жизнь начинается после заката. Но некоторые из нас всегда здесь – поддерживаем системы, охраняем вход, проводим… исследования.

Он повёл Элиана через зал к дальней стене, где располагалась неприметная дверь с символом "G" и зигзагообразной линией – тем же, что Элиан видел у входа.

– Лив должна скоро прийти, – сказал Адриан. – Она всегда приходит в это время, перед началом своей смены в музее. Подожди здесь.

Он указал на одну из ниш с потёртым диваном и небольшим столиком, на котором стоял странный предмет – что-то вроде проигрывателя для виниловых пластинок, но с множеством дополнительных компонентов, назначение которых Элиан не мог определить.

– Это… ретротехника? – спросил он, указывая на устройство.

Адриан усмехнулся.

– Можно и так сказать. Аналоговый рекордер эмоциональных состояний. Разработка Лив. Записывает не звук, а нейронные паттерны. В отличие от цифровых систем, аналоговые записи гораздо сложнее стереть или изменить. Мы используем их как своего рода резервные копии наших воспоминаний – на случай, если ЦентрИИ снова применит к нам Протокол Забвения.

Он бросил внимательный взгляд на Элиана.

– У тебя, кстати, было несколько записей. Лив сохранила их после того, как… ну, после той субботы.

Элиан почувствовал странную смесь надежды и страха. Его воспоминания существовали – пусть не в его мозгу, но в какой-то форме, которую можно было воспроизвести.

– Я могу их услышать? Или… почувствовать?

Адриан покачал головой.

– Только с разрешения Лив. Это её разработка, её правила. К тому же, процесс не так прост, как может показаться. Восприятие аналоговых эмоциональных записей требует специальной подготовки и может быть… дезориентирующим.

Он оглянулся на вход.

– Мне нужно вернуться на пост. Никуда не уходи. Если кто-то подойдёт и спросит, кто ты, просто скажи, что ждёшь Лив.

С этими словами Адриан ушёл, оставив Элиана одного в нише. Оставшись в одиночестве, Элиан внимательно осмотрелся. "Глитч" даже в пустом состоянии производил сильное впечатление – это было место, созданное для выражения индивидуальности, для неконтролируемых эмоций, для всего того, что система старалась "оптимизировать" и регулировать.

Граффити на стенах представляли собой сложные композиции – от абстрактных узоров до вполне конкретных образов, многие из которых явно критиковали ЦентрИИ и систему нейроконтроля. Одно из них привлекло особое внимание Элиана – изображение человеческого мозга, оплетённого сетью серебристых нитей, но с ярким, светящимся центром, до которого нити не дотягивались. Подпись под рисунком гласила: "Неподконтрольное ядро – то, что делает нас людьми".

Погружённый в изучение этой работы, Элиан не заметил, как кто-то подошёл к нише.

– Интересная концепция, правда?

Он вздрогнул от неожиданности и обернулся. Перед ним стояла Лив, но не такая, какой он видел её в музее. Здесь она выглядела совершенно иначе – волосы свободно рассыпались по плечам, а не собраны в строгий узел; вместо официальной униформы – тёмные джинсы и та самая куртка с серебристыми узорами, которую он видел во сне. Её нейроинтерфейс был дополнен тем же модулем "Анамнезиса", который она передала ему.

– Лив, – произнёс Элиан, поднимаясь с дивана.

Она улыбнулась – открыто, искренне, совсем не той вежливой профессиональной улыбкой, которую демонстрировала в музее.

– Ты нашёл нас, – сказала она. – Я надеялась, но не была уверена, что ты решишься прийти сюда до нашей встречи в парке.

– Мне приснился этот клуб, – ответил Элиан. – И ты в нём, произносящая название "Глитч". Это… воспоминание?

Лив мягко коснулась его руки – первый непосредственный физический контакт между ними, который он помнил. От этого простого жеста по телу пробежала волна тепла, словно клетки помнили то, что мозг забыл.

– Да, это воспоминание, – подтвердила она. – Одно из тех, что проникло через блокаду Протокола Забвения. Обычно это случается во сне, когда защитные механизмы сознания ослаблены.

Она села рядом с ним на диван, продолжая легко касаться его руки.

– Мы часто бывали здесь по субботам. Это была наша… традиция. Способ быть вместе в месте, где система не могла полностью контролировать нас.

Элиан посмотрел на их соприкасающиеся руки. Это было странно – ощущать такую близость с человеком, которого, по его сознательной памяти, он встретил только вчера.

– Расскажи мне больше, – попросил он. – О нас. О том, что случилось в прошлую субботу.