КЕЙТ ФОРДЖ – ИЛЛЮЗИЯ СВОБОДЫ: Роман о мире идеальных алгоритмов (страница 10)
Лив вздохнула, на секунду задержав взгляд на их руках, прежде чем поднять глаза к его лицу.
– Мы познакомились три месяца назад на технологической конференции, – начала она. – Ты представлял новую модель эмоциональной калибровки, я задавала неудобные вопросы о праве людей на когнитивную автономию. После официальной части мы продолжили дискуссию в кафе, и разговор затянулся до глубокой ночи.
Она улыбнулась воспоминанию.
– Ты был… другим. Не таким, как большинство аналитиков ЦентрИИ. Под внешним спокойствием и преданностью системе скрывался острый, критический ум. Ты задавал вопросы, которые никто другой не осмеливался задать.
Элиан слушал, пытаясь представить себя таким – сомневающимся, задающим трудные вопросы. Это не совпадало с его образом послушного аналитика, полностью доверяющего системе. Но, с другой стороны, разве он не задавал именно такие вопросы последние два дня?
– После той встречи мы начали видеться регулярно, – продолжала Лив. – Сначала под предлогом профессионального обмена идеями. Я показала тебе "Глитч", познакомила с концепцией "подменённых", рассказала о своей работе над "Анамнезисом". А ты… ты начал замечать несоответствия в политике ЦентрИИ, особенно в отношении эмоциональных корректировок.
Она помолчала, словно подбирая слова.
– Мы стали ближе. Намного ближе, чем алгоритмы ЦентрИИ считали допустимым для людей с нашими профилями. Система классифицировала нашу связь как "высоконестабильную" и "потенциально дисгармоничную". Но нам было всё равно.
Элиан пытался представить это – себя, игнорирующего рекомендации системы, сознательно выбирающего отношения, которые алгоритмы считали неоптимальными. Это казалось почти чужой историей – и всё же что-то в нём резонировало с этим рассказом, словно глубоко внутри он узнавал правду.
– Что произошло в прошлую субботу? – спросил он.
Лицо Лив помрачнело.
– Мы стали небрежными. Слишком уверенными. Пришли в "Глитч" вместе, не позаботившись должным образом о маскировке. В обычное время это, возможно, осталось бы незамеченным, но в тот вечер проводилась специальная операция службы безопасности ЦентрИИ. Они выследили группу "подменённых", которые занимались не просто защитой собственных воспоминаний, а активным противодействием системе.
Она поднялась и начала нервно ходить перед диваном.
– Мы оказались в неправильном месте в неправильное время. Но для ЦентрИИ это было идеальное совпадение – поймать высокопоставленного аналитика, связанного с группой сопротивления. Особенно аналитика, который разрабатывал модели эмоционального контроля, но при этом сам поддерживал "дисгармоничные" отношения.
Элиан попытался представить сцену – рейд службы безопасности, паника, хаос…
– Как именно они… взяли нас?
– Это было быстро и эффективно, – Лив остановилась, глядя куда-то сквозь стену, словно видя те события. – Мы были на танцполе, когда начался рейд. Люди бросились к запасным выходам, но большинство из них уже блокировали. Тебя схватили первым – четыре агента службы безопасности в стандартной форме. Я пыталась помочь, но…
Она показала на едва заметный шрам на виске.
– Мне не повезло меньше, чем тебе. В суматохе я получила удар, потеряла сознание. Это, как ни странно, оказалось благословением – дезориентация от травмы временно нарушила работу моего нейроинтерфейса, и когда они пытались применить Протокол Забвения, процесс не был полностью эффективным. "Анамнезис" смог защитить часть моих воспоминаний.
Она снова села рядом с Элианом, теперь её глаза были наполнены болью и решимостью.
– Тебя же забрали в Центр Нейрокоррекции. Полное стирание всех воспоминаний обо мне, о "Глитче", о "подменённых". Замена их стандартным шаблоном выходного дня – культурное мероприятие, рекомендованный ресторан, прогулка, социальная интеграция. Всё идеально оптимизированное, полностью предсказуемое.
Элиан чувствовал растущий гнев – не яркую эмоциональную вспышку, а холодное, глубокое возмущение. То, что он считал своей жизнью, своим выбором, было не более чем заботливо сконструированной иллюзией.
– И никто не возражает против этого? – спросил он. – Все просто… принимают, что их воспоминания могут быть стёрты в любой момент?
– Большинство людей не знают, – объяснила Лив. – Система тщательно скрывает существование Протокола Забвения. Официально все нейрокоррекции проводятся только с согласия субъекта и направлены исключительно на "оптимизацию эмоционального благополучия". Стирание памяти маскируется под лечение "нейрокогнитивных дисбалансов" или "эмоциональных травм". Если спросить обычного гражданина, он искренне поверит, что система действует исключительно в его интересах.
Она указала на клуб вокруг них.
– Мы, "подменённые", – исключение. Те, кто по разным причинам обнаружил вмешательство в свою память. Некоторые, как ты, ощущают эмоциональные следы стёртых воспоминаний. Другие обнаруживают несоответствия в своих официальных записях. Третьи имеют физические доказательства событий, которые не помнят.
Она вытащила из кармана небольшой предмет – Элиан узнал металлическую заколку с буквой "L", такую же, как та, что он нашёл в своей куртке.
– Я дала тебе такую перед той субботней вечеринкой, – сказала Лив. – На всякий случай. "Физический якорь", как мы это называем – материальный объект, который может пробудить стёртые воспоминания. Они не могут стереть физические предметы так же легко, как нейронные связи.
Элиан вынул из кармана свою заколку и сравнил её с той, что держала Лив. Идентичны.
– Всё, что ты рассказываешь… это звучит как заговор, как научная фантастика, – сказал он. – И всё же…
– И всё же ты чувствуешь, что это правда, – закончила за него Лив. – Потому что глубоко внутри ты всё ещё тот Элиан, которого я знала. Человек, который задаёт вопросы. Который видит несоответствия в идеальной системе.
Внезапно дверь в зал распахнулась, и вбежал Адриан.
– Тревога! – крикнул он. – Регистрация аномальной активности нейроинтерфейса в радиусе 50 метров от входа. Похоже, кто-то отслеживает сигналы!
Лив мгновенно напряглась.
– Сколько у нас времени?
– Минуты три, не больше, – ответил Адриан. – Судя по характеру сканирования, это регулярный патруль, не целенаправленный поиск. Но если они обнаружат нетипичное скопление сигналов…
– Понятно, – Лив повернулась к Элиану. – Нам нужно уходить. Сейчас же.
Она быстро достала из кармана куртки небольшой серебристый диск, похожий на "Анамнезис", но меньше размером.
– Это нейрошунт, – объяснила она, подавая ему устройство. – Временно маскирует твой сигнал, делая его похожим на обычный фоновый шум. Прикрепи за ухом, рядом с основным портом нейроинтерфейса.
Элиан выполнил указание, почувствовав лёгкое покалывание в месте контакта устройства с кожей.
– А как же "Анамнезис"? – спросил он. – Мне нужно активировать его сейчас?
Лив покачала головой.
– Не здесь. Слишком рискованно. У нас будет возможность сделать это позже, в парке. Сейчас главное – безопасно выбраться отсюда.
Она повела его за собой к другой двери, не той, через которую он вошёл. За ней оказался узкий технический коридор, тускло освещённый старыми энергосберегающими лампами.
– Это эвакуационный маршрут, – пояснила Лив. – Выведет нас к станции утилизации в трёх кварталах отсюда. Там нейтральная зона – зона пониженной сканируемости из-за электромагнитных помех от старого оборудования.
Они быстро продвигались по коридору, скрытые от внешнего мира слоями бетона и металла старых городских коммуникаций. Элиан ощущал странное дежавю – словно он уже проходил этим путём, уже бежал с Лив от невидимой угрозы.
– Мы делали это раньше, – произнёс он, не спрашивая, а утверждая.
Лив бросила на него удивлённый взгляд.
– Да, – подтвердила она. – Дважды. Ты начинаешь вспоминать.
– Не конкретные события, – уточнил Элиан. – Скорее… ощущения. Эмоциональные отпечатки.
– Это хороший знак, – Лив на мгновение сжала его руку. – Значит, стирание не было абсолютным. Глубинные структуры памяти остались нетронутыми.
Они достигли конца коридора, упиравшегося в вертикальную металлическую лестницу, ведущую к круглому люку в потолке. Лив ловко поднялась по лестнице, ввела код на панели рядом с люком, и крышка отодвинулась в сторону, открывая путь наверх.
Выбравшись на поверхность, Элиан обнаружил, что они находятся в малолюдном техническом секторе города – районе перерабатывающих заводов и логистических центров. Сюда редко заходили обычные граждане, а присутствие технического персонала было минимальным благодаря высокой автоматизации процессов.
Лив аккуратно закрыла люк, замаскированный под обычную часть тротуара, и огляделась.
– Хорошо, кажется, чисто, – сказала она. – Нейрошунт должен скрывать наши сигналы ещё около двадцати минут. За это время нам нужно добраться до безопасной зоны.
– И куда мы направляемся? – спросил Элиан.
– В твой Центр Культурного Развития, – ответила Лив с лёгкой улыбкой. – Как ни странно, это идеальное прикрытие. Система уже зарегистрировала твоё намерение посетить его сегодня. Если мы появимся там, это не вызовет подозрений. К тому же, в главном выставочном зале сейчас идёт экспозиция о доцифровых формах коммуникации – идеальное место для разговора, который сложно отследить.
Они шли быстрым, но не привлекающим внимания шагом, постепенно переходя из технической зоны в более оживлённые кварталы. Лив держалась на небольшом расстоянии от Элиана – достаточно близко, чтобы не потерять друг друга в толпе, но не настолько, чтобы выглядеть как пара.