Кейт Ченли – Ясное сердце (страница 3)

Мама касается моего лба:

– Как ты, синьар? Мне позвать врача?

– Нет-нет, все в порядке, – отвечаю я, но мама крайне проницательна и не успокоится, пока не услышит правдоподобное объяснение моему странному поведению. – Мне снился папа. Вся наша семья была вместе, и сон казался таким реалистичным… что я подумала, проснувшись, может, сейчас еще те дни, когда папа был жив? Знаю, это глупо, но… я скучаю по нему, мам.

Мои слова звучат искренне, поскольку это правда. Я мечтала о том, чтобы вернуться в прошлое, когда со мной были мои родители.

– Мне тоже его не хватает, – со вздохом произносит мама.

Мы замираем в объятиях друг друга, в общей скорби и нежности.

Я не хочу расстраивать маму, поэтому улыбаюсь ей и говорю:

– Мы есть друг у друга, мам, и я очень тебя люблю. Обещаю, я сделаю тебя самой счастливой.

– Я тоже тебя люблю, синьар. И уже очень счастлива благодаря тебе.

Она легонько касается моей груди, и от этого жеста по ней разливается тепло. Он напоминает о значении моего имени, Миньсин: ясное сердце.

От слез щиплет глаза, и я поспешно отворачиваюсь. И только тогда замечаю верную служанку моей матери, Нинь, утонувшую вместе с ней. После слов Рена я подозреваю, что Бо утопил и ее тоже.

Теперь я не позволю вам умереть. И уж точно не от рук этих чудовищ. Жгучая ненависть прожигает меня насквозь. Я опускаю голову, чтобы никто не увидел, как пульсируют вены на моей шее, как горит лицо.

Рен, дядя Йи, Айлин, Бо. Я обрушу на вас бурю возмездия. Вы почувствуете на себе всю ее мощь, и она сокрушит всех, кто встанет на моем пути.

– Уже утро, девочка моя, – говорит мама. – Поднимайся.

Она гладит меня по щеке и уходит из комнаты.

Маи отправляется наполнить умывальник, а я встаю с кровати и подхожу к зеркалу в полный рост. Снимаю ночную сорочку, расправляю плечи и смотрю на хрупкую шестнадцатилетнюю себя.

Значит, боги подарили мне второй шанс? Сомнения нарастали во мне по мере того, как я размышляла над происходящим.

Легенды гласят, что боги покинули наш мир много веков назад и больше не тратят время на дела человеческие. Поэтому я впервые помолилась им лишь в сумерки своей жизни. С чего бы им вмешиваться в ход времени ради девчонки из обычной семьи, которая никогда их не почитала и никому не важна, кроме ее собственных родных?

Дыхание перехватило. Если это не силы богов, то, может, магия?

Я качаю головой, пораженная своими глупыми выводами. Магией обладает лишь народ наньйю, и я даже вообразить себе не могу, что за заклинание способно повернуть время вспять.

Та завеса яркого света, пульсирующая энергией… Правда ли я ее видела, или это лишь мираж, возникнувший передо мной на грани жизни и смерти? Та сила казалась такой реальной, ощутимой…

Я вздыхаю. Надо разгадать эту загадку, но ответы просто так не найдутся.

Я подношу к глазам кулон, выкрашенный в пять цветов. Это скромное украшение, но для меня оно дороже всех сокровищ мира. В минуты отчаяния папин подарок всегда придает мне сил.

Мне было всего три, когда я получила семейную реликвию. «Ты достойна этого сокровища, синьар, – сказал отец, вверяя ее мне. – Охраняй его, и однажды я расскажу тебе о нем».

Тогда я гордо вздернула подбородок и расплылась в улыбке. И с тех пор всегда носила кулон на себе, снимая лишь для того, чтобы принять ванну.

К сожалению, отец не успел рассказать мне историю кулона. Он умер от болезни и унес эту легенду с собой в могилу.

Я подавляю всхлип. Мне очень тебя не хватает, папа. Покойся с миром. Клянусь защищать маму, как только смогу.

Моя служанка возвращается с теплой водой, и я умываю лицо и руки и вытираю их чистым полотенцем. Маи помогает мне одеться в изумрудное шерстяное платье с серебряной вышивкой и повязывает мне на пояс шелковую ленту. На улице еще холодная, ранняя весна, и Маи дополняет мой наряд сиреневым бархатным халатом.

По моей просьбе Маи завязывает мне несколько тонких косичек и сплетает их в пучок. Чтобы его закрепить, я выбираю золотую шпильку, на которой висит несколько жемчужин.

Мы с Маи идем по коридору в гостиную, когда к нам с улыбкой приближается Нинь.

– Госпожа Айлин здесь… – начинает она, и у меня в голове словно вспыхивает пожар. К лицу приливает кровь, и перед глазами плывут алые круги. Я буквально вижу, как Айлин стоит над моим истерзанным телом, глядя на него с отвращением.

Как она смеет возвращаться в мою жизнь после такого жестокого предательства? Как она смеет?

– Госпожа!

Нервный шепот приводит меня в сознание, и я моргаю сквозь красные пятна, пытаясь взять себя в руки.

Нинь выглядит встревоженной. Сколько раз она меня позвала, прежде чем я услышала?

– Вы в порядке, госпожа? – заботливо уточняет Нинь. Маи стоит напряженная, как натянутая тетива лука.

Багровый туман рассеивается. Я слабо киваю, опираясь на стену, и прикрываю глаза. Моя жизнь проходит заново, моя смерть еще в будущем, и мне не должно быть известно о двуличности Айлин. Как ей удалось столь мастерски меня обмануть? Все два года она говорила, что любит меня как родную сестру, и всем своим поведением показывала, что ей можно доверять.

Мне хочется ворваться в комнату Айлин и сорвать лживую маску с ее лица, закричать об ее предательстве на весь мир, ударить за то, как она поступила с Маи.

Но мои враги должны считать, что я еще вижу в них друзей.

Я глубоко вдыхаю и запираю ненависть и ярость в дальнем, самом темном уголке моей души. А затем изображаю милую улыбку.

Я тоже могу играть в эту игру.

Глава третья

Я захожу в гостиную, и Айлин сразу обрывает беседу с моей матерью. И поднимается, чтобы приветствовать меня.

Моя прекрасная, милая двоюродная сестра! Она сияет как бриллиант, кожа ее безупречна, черные волосы блестят, а улыбка ярче всех драгоценных камней, которыми мерцают ее украшения. Лицо – идеальный овал, глаза как миндаль, большие и чувственные. Губы цветут, как сочные вишни, под хрупким черенком носа. Узкую талию обволакивает тонкий шелковый поясок, а розовое платье прилегает к телу, подчеркивая мягкие контуры.

Я помню, как была очарована, когда впервые встретила Айлин. Да, отчасти завидовала ее красоте, но куда больше радовалась, что моя двоюродная сестра такая очаровательная, приятная девушка и что мы с ней станем подругами.

Мы и впрямь сблизились, как настоящие сестры, и она была моей лучшей подругой. Делила со мной радости и печали, шепталась о наших тайнах, когда мы лежали в ночи под одним одеялом, и поощряла мою дикую природу.

Все ради того, чтобы сразить ударом в спину.

Сердце сжимается от боли.

Айлин притягивает меня к себе и певучим голосом произносит:

– Доброе утро.

Я хочу поморщиться, но обнимаю ее с ответной нежностью:

– Доброе.

Айлин берет меня под руку и ведет к дивану.

– Тетушка, – обращается она к моей матери, а затем вновь поворачивается ко мне. – Миньсин. Отец попросил передать вам отличную новость.

Я вскидываю брови, хотя уже знаю, о чем пойдет речь.

– Тетушка, министерство права отвергло прошение сводных братьев вашего мужа предоставить им владение его имуществом и делами, – говорит Айлин. – Вам больше не о чем беспокоиться.

Лицо матери светлеет.

– Не знаю, что бы я делала без помощи твоего отца, Айлин.

– Они с министром права хорошие друзья, – с улыбкой объясняет сестра. – Уверена, вы понимаете, что он не мог лично вмешаться. Член министерства не смеет осквернить свое доброе имя, действуя в интересах собственной семьи, иначе его позиция может оказаться под угрозой. Но все же вы наша родня, и он старался сделать все возможное, – заверила нас Айлин, сцепив пальцы вместе. – Я так рада, что нам удалось защитить вас от этого покушения на то, что по праву принадлежит вам.

Нет уж, я не позволю дяде Йи присвоить всю заслугу.

– Министерство должно было с самого начала отклонить их прошение. Они заявили, что дело отца не расцвело бы без их вклада и поддержки и потому принадлежит семье Лю. Это откровенная ложь.

Айлин опустила руки и открыла было рот, но я не даю меня перебить:

– У отца ничего за душой не было, когда он начал свое дело, и никто из родных не помогал ему деньгами. Они им заинтересовались лишь после того, как он добился успеха. А теперь, когда его не стало, желают забрать себе все богатство.

Айлин растерянно моргает.

Может, я веду себя слишком необычно? Недостаточно мягко?