Кейт Армстронг – Ночные птицы (страница 65)
– Стойте! – кричит Эйса. – Я…
– Не надо, – перебивает Джасинта. – Я справлюсь.
Что Эйса может сделать? Здесь так много смотрителей, и все они вооружены. Нет воды, которой она могла бы управлять. И нет сестер, которые помогли бы ей стать сильнее.
– Завтра летнее солнцестояние, – напоминает понтифик. – У тебя есть время до утра, чтобы обдумать мои слова. Если ты расскажешь мне все, боги будут милостивы. Но если будешь упорствовать дальше, я казню эту ведьму. Ее судьба в твоих руках.
Пока двое смотрителей тащат Эйсу по коридорам, она поднимает руку к волосам. Кусочек морского стекла прикреплен к одной пряди и спрятан в косе, которую она заплела несколько часов назад. Сжав его, Эйса загадывает желание: «Сделай меня шелдар. Помоги найти способ спасти всех нас».

Глава 25
Новые правила
Спальня в башне, где заперли Матильду, ужасна. Да, здесь стоит шикарная кровать, застеленная шелками из Теки, но на этом гостеприимность этого места заканчивается. Стены не обклеены бумагой, а грубо вытесаны из камня, кое-где залепленного выгоревшей на солнце штукатуркой. Конечно, это не камера, но все же тюрьма. Здесь пахнет плесенью, пылью и страхом.
Матильда стоит у окна. На нем нет решетки, но сбежать отсюда смог бы лишь тот, у кого есть крылья. Ее поместили в одну из тонких, как веретено, башен Высокого дворца. Даже если она начнет кричать, ее никто не услышит. Люди, снующие внизу, больше напоминают насекомых. Никто не поднимает головы. Она одна.
Небо, как в обычный летний вечер в Симте, испещрено синими и красными облаками. Отсюда видно большую часть города, от Углов до Окраины. По ту сторону канала идет фонарщик, который высаживает пламениц в фонари, словно ничего не случилось.
В груди Матильды все сжимается от разочарования. Желудок скручивает тошнота, потому что за дверью стоит дымящаяся жаровня с ведьминым ядом, крадущим ее магию. Но даже если бы она могла воспользоваться даром Щегла, она не умеет вскрывать замки, как Фен. Да и как она сбежит, если Эпинин схватила ее семью? Матильда не станет рисковать и подвергать родных опасности. Но и не желает, чтобы ее использовали как пешку в игре. А еще ей хочется знать, что происходит в городе. Куда увезли в карете Эйсу? Сейер и Фен в безопасности? А Алек? Куда спрятались птенцы после потопа? Если сюзерен и знает о девушках из Подполья, то ничего не сказала. Но о Ночных птицах теперь известно всем, особенно после представления Матильды перед лавкой Крастана. Рассказы об этом распространятся по городу со скоростью лесного пожара.
Закрыв глаза, она пытается собраться с мыслями, но ей мешает усталость. Когда она спала в последний раз? Несколько часов она обдумывала план, как защитить Ночных птиц и ее семью, но так и не смогла решить, как действовать дальше.
Слева доносится скрип. Матильда резко распахивает глаза и видит, как покачивается гобелен. Он отходит от стены, словно за ним прячется призрак. Сжав кулаки, она отступает на шаг.
Из-за гобелена выходит Деннан. Его волосы растрепаны, а глаза лихорадочно блестят.
– Как? – все, что удается выдавить ей.
Кажется, она лишилась дара речи. Ее сердце бьется в груди, словно дикая, обезумевшая птица.
Деннан делает шаг к ней.
– Я часто играл здесь в детстве. А так как Эпинин никогда не играла со мной, она не знает о старых коридорах для слуг, которые проходят между комнатами.
Ее эмоции зашкаливают. И Матильда слишком устала, чтобы скрывать это.
– Почему ты не воспользовался обычной дверью? Полагаю, этот способ более предпочтителен для тюремщиков.
Он недоуменно сводит брови:
– Ты разве не знаешь, что я тоже пленник?
Его глаза подтверждают, что он говорит правду. В ней вспыхивает надежда, но стоит ли доверять этому чувству?
– Что тебе сказала Эпинин? – напрягшись, спрашивает он.
– Ты сказал ей, где нас найти. Ты и твоя птичка.
– А она упомянула, что сделала со мной, чтобы получить эту информацию?
Матильда обводит его взглядом. Деннан выглядит неплохо, не видно ни одного синяка.
– Ей не пришлось тебя бить.
– Даже если бы она избила меня до полусмерти, я бы не выдал твой секрет.
У Матильды перехватывает дыхание. На что он намекает?
Деннан проводит рукой по волосам.
– Вчера вечером она пригласила меня во дворец. Мне и в голову не пришло, что стоит проигнорировать приглашение. Или предложение вина, которое я по глупости выпил. Как оказалось, Эпинин подмешала в него сыворотку правды, причем довольно сильную. Думаю, такую использует церковь. Любая ложь причиняла сильную боль, но я пытался, Матильда.
Раньше она умела отличать притворство от искренности, но сейчас не доверяет даже самой себе.
– Не знаю, могу ли.
Он так стискивает челюсть, что дергается мускул на щеке.
– Тогда зачем бы я предупреждал тебя об Эпинин несколько ночей назад? Или помогал сбежать из «Клуба лжецов», если все это время планировал передать тебя ей?
В ее груди все пылает.
– Зачем ты дал мне эту чертову птицу?
Он вздрагивает:
– Я хотел, чтобы у нас была возможность поддерживать связь. И поклялся себе, что никогда не воспользуюсь ей, чтобы выследить тебя. Но, проклятие, Матильда, возможно, мне не следовало этого делать. – В его голосе слышится боль. – Почему ты не пришла ко мне после того, как
– И как бы ты это сделал? – всплеснув руками, говорит она. – Спрятал бы нас под столом в клубе, из которого помогал сбежать?
Вместо этого она отправилась к Крастану, зная, что он поможет. И больше никогда не увидит его улыбающегося лица.
Ее подбородок дрожит от нахлынувших чувств. Матильде следовало бы сдерживать их, но она устала от игр и масок.
– Эта птица не просто выдала меня. Она разрушила жизни. – Матильда сглатывает ком в горле. – Погибли люди.
Деннан закрывает глаза. Угасающее солнце окрашивает его лицо янтарными красками. В этом свете он выглядит таким же усталым, как и она.
– Этого не должно было случиться. Я никогда не хотел увидеть тебя в подобной ловушке.
И все же она здесь. Птица в клетке.
Но, с другой стороны, она всю жизнь провела в темнице. Когда Алек сказал ей, что она живет в позолоченной клетке, Матильда ему не поверила. А теперь понимает, что не смогла разглядеть прутьев лишь потому, что стояла к ним слишком близко. Ее заворожил их блеск.
Она вспоминает, как Алек спросил ее в Подполье: «Ты бы снова стала Ночной птицей?» Она и раньше сомневалась, что согласилась бы на это. А теперь твердо знала, назад пути нет. Не для нее.
В наступившей тишине Деннан медленно подходит к ней. И касается ее руки. Матильда не отстраняется. Она вспоминает тот вечер, когда он пришел к Щеглу, зная, что под маской скрывается она. Деннан не просил поцеловать его. Он рассказал про сестру, а затем ушел, предоставив ей самой решать, что делать дальше.
А что он сказал в клубе? «Я не собираюсь покупать твою благосклонность. Хочу завоевать ее». Он ни разу не пытался надавить на нее, как это делала Эпинин. Или ее родные, которые подталкивали ее к замужеству и всю жизнь твердили, что она должна быть хорошей дочкой… тихой девочкой.
– Эпинин удерживает мою семью, – шепчет Матильда. – Она причинит им вред, если я не дам ей то, чего она хочет.
– Ты сделаешь это?
Она встречается с Деннаном взглядом:
– Непохоже, что у меня есть выбор.
– Выбор есть всегда. – Деннан проводит мозолистыми пальцами по ее руке. – Однажды ты спросила меня, чего я хочу на самом деле. Скажи, Матильда, а чего хочешь ты?
Влажный воздух гудит от напряжения. Где-то в облаках кричит птица.
– Я хочу, чтобы больше никто не мог причинить мне боль, – шепчет она. – А еще моим родным и друзьям. Я хочу, чтобы мне не пришлось переживать это снова.
Большим пальцем Деннан касается ее щеки и вытирает проступившую слезу:
– Все хорошо.
Матильда не понимает, о чем он, и заставляет себя отступить назад.
– Что хорошего?
– Я не отказался от своих планов, Матильда, – говорит он. – Я все еще хочу стать сюзереном. И отменить запрет на магию. Если нам удастся обманывать Эпинин до голосования, я могу получить большинство голосов.
Кажется, с момента спора с Алеком и остальными, союзник ли им Деннан, прошло не несколько часов, а целая вечность. Но если он станет сюзереном, у девушек, владеющих магией, появится больше шансов на лучшую жизнь. Но стоит ли ему верить?