Кейт Армстронг – Ночные птицы (страница 28)
– Наверное, было больно такое услышать, – говорит она.
Деннан поднимает глаза:
– Это все еще причиняет боль.
От его взгляда сердце Матильды трепещет. Честность ему идет. Пламя свечей, кажется, зачарованно тянется к нему.
– Я понял, что должен сбежать. И нет времени даже собрать вещи. Я как можно скорее покинул Высокий дворец. – Его губы изгибаются в улыбке. – Мне следует поблагодарить тебя за то, что все получилось.
Пульс учащается, когда Матильда вспоминает их поцелуй. Хотя она никогда его не забывала. Они играли в прятки во время званого вечера в Высоком дворце, когда Деннан нашел ее в нише под лестницей. «Я победил, – заявил он. – Какой мне положен приз?» Она помнит, как его глаза блестели озорством и в них читалось: «Ну же, рискни». А еще помнит, как поддалась порыву, приподнялась на носочки и прижалась губами к его губам. Это был ее первый поцелуй. И первый раз, когда она передала кому-то дар. Странно, что она передала магию, о существовании которой не подозревала.
Деннан опирается локтями о стол.
– Я не знал, что ты передала мне дар с поцелуем, но, видимо, магия почувствовала, что мне не справиться, и пробудилась. В тот вечер я надел форму стражи в надежде, что это поможет мне выбраться незамеченным. Но когда я случайно взглянул на себя в зеркало, увидел там не себя, а стражника Тиммо. Выбраться из дворца не составило труда. Добравшись до порта, я нашел команду, с которой уже плавал, и передал им поддельную записку от лорда-отца, в которой указал, что меня необходимо доставить в Дальнеземье. Мы быстро вышли в море.
Интересно, каково это – покидать дом, не зная, будет ли возможность вернуться? Матильда представить себе не может.
Деннан проводит ногтем большого пальца по шраму на губе.
– Все эти годы я провел в море, налаживая дипломатические связи и сражаясь с пиратами. Создавая себе имя. Представитель народа. Защитник Эвдеанской республики. Я знал, что, если создам такой образ, Эпинин не посмеет меня тронуть. Ей пришлось объявить, что это она отправила меня с миссией. А когда я наконец вернулся, встретить с распростертыми объятиями. По крайней мере, так это выглядело со стороны. Учитывая обстоятельства, она не может позволить, чтобы кто-то подумал, будто между нами разногласия. Поэтому я стараюсь вписаться в ее окружение и заслужить доверие. Но делаю это не из любви к сестре.
Его глаза блестят от ненависти, но в них читается что-то еще. Матильда предполагает, что это боль.
– Зачем ты вернулся, Деннан? – задает она давно напрашивающийся вопрос.
– Стать сюзереном, которого заслуживает эта республика, – уверенно заявляет он.
Матильде приходится приложить немало усилий, чтобы скрыть охватившие ее эмоции.
– Ты имеешь в виду,
На несколько мгновений повисает молчание. Затем он кивает.
– У нее немало врагов среди лордов Великих Домов, – объясняет Деннан. – Им не нравятся решения сестры в торговой войне с Текой, а также ее намерение ввести налоги на ввоз некоторых товаров, за которые Вестенам платить не нужно. Но больше всего их волнует ее растущая близость с церковью. Они считают, что понтифик слишком влияет на принимаемые в Совете решения. Даже самым религиозным лордам не нравится, что их сюзерен, похоже, поворачивается спиной к Домам. Они с радостью проголосуют против него.
Матильда делает глоток из бокала, пытаясь осознать услышанное.
– Почему ты решил, что они захотят поддержать тебя?
Она не добавляет «принца-бастарда», но этого и не требуется. Они оба знают, как его называют за спиной.
– Возможно, не все лорды относятся ко мне как к равному, – признает Деннан, – но они руководствуются практическими соображениями в принятии решений. С момента основания республики сюзереном всегда становился представитель семьи Вестен. В этом заключен секрет стабильности. Если они проголосуют за кого-то другого, в Симте могут начаться беспорядки.
Матильда вспоминает, что Крастан и Алек говорили о напряженной обстановке в городе.
– А еще они понимают, что люди примут меня, – продолжает он. – Я нравлюсь им больше, чем сестра.
Бастард, капитан корабля, благородный разбойник. Конечно, они без ума от него.
– Но тебе понадобятся голоса всех лоров Великих Домов, которые заседают в Совете, – замечает она. – Чтобы противостоять понтифику. Полагаю, он не станет поддерживать тебя.
Деннан морщится.
– Не станет. Но уверен, что лорды Великих Домов отдадут свои голоса за меня. У меня в руках достаточно рычагов давления, чтобы быть уверенным, что так и будет.
Значит, он давно все спланировал. Возможно, вскоре после того, как покинул Симту. Он всегда побеждал в долгих партиях.
– Чем же ты лучше своей сестры? – спрашивает Матильда.
Деннан подается вперед:
– Если я чему-то и научился во время путешествий, так это тому, что, если ты в чем-то ограничиваешь людей, это не означает, что они от этого откажутся. Они будут скрываться и покупать это тайком, принося доходы подпольным торговцам, которые и станут устанавливать правила.
У Матильды перехватывает дыхание.
– Ты собираешься отменить запрет на магию?
Он кивает:
– Не сразу… Он уже сильно повлиял на жизнь людей и имеет достаточно сторонников. Но я собираюсь со временем полностью отменить его. Он дает церкви возможность контролировать людей, используя смотрителей. Магия стала элементом подпольной торговли, что увеличивает коррупцию. Закон о запрете магии ослабил нас… всех нас. Я собираюсь вновь вернуть ее людям.
–
В прошлую их встречу в комнате Щегла у нее сложилось впечатление, что он не одобряет закрытый клуб Ночных птиц. Считает ли Деннан, как и Алек, что ей следует делиться своим даром более свободно, или полагает, что нельзя продавать магические силы за деньги?
– Не стану врать, на мой взгляд, нельзя скрывать любую магию, – осторожно говорит он. – Мне не нравится, что Великие Дома прячут тебя, как драгоценность в шкатулку. Твой дар принадлежит тебе, Матильда. И никому другому. Лишь тебе решать, как с ним поступить. Только тебе.
От этих слов внутри словно распахивается дверь, сквозь которую устремляется поток тепла.
Матильду поражает, как много он рассказывает о своих планах. Не задумываясь, что она может завтра отправиться к Эпинин и понтифику, чтобы сообщить о них. Да, он хорошо ее знает, чтобы не сомневаться, что она этого не сделает. Но все же это говорит о его доверии.
– Расскажи мне об Эпинин, – отставив бокал, просит Матильда. – Что она задумала?
Он барабанит пальцами по бархату стола.
– Сестра знает, что Ночные птицы не принимают клиентов. Я заверил ее, что пытаюсь вычислить вас другими способами. Постараюсь вести ее по ложному следу как можно дольше, по крайней мере до летнего солнцестояния, когда пройдет голосование. Но Эпинин слишком осторожна. Не удивлюсь, если на вас откроют охоту другие.
По коже Матильды расползаются мурашки.
– Я тоже так считаю.
Деннан хмурится:
– Что заставило тебя так думать?
Она описывает ему нападение фанатика на Куропатку, а затем рассказывает о секте
– Его мог послать понтифик, – размышляет Деннан, – как тайного агента.
– Вполне возможно, – соглашается Матильда, – но это могла сделать и Эпинин. Разве она не близка с понтификом?
– Она мне ничего не говорила об этом, – отвечает он. – Но попробую что-нибудь выяснить.
Музыка продолжает играть. Взгляд Деннана становится серьезным.
– Обещаю, – произносит он, – что никогда не позволю ей схватить тебя.
Эти слова согревают ее, но предупреждение Сейер все еще звучит у нее в голове: «Ты считаешь, что люди, рожденные в Великих Домах, придерживаются кодекса чести. Но поверь, каждый из них жаждет власти, как любой кулик, и так же коварен. Нож остается ножом, даже если его рукоять сделана из золота и ее украшают драгоценности». Она не задумывалась об этом раньше, но понимает, что ничего в жизни не дается даром.
– Чего ты хочешь за свою защиту?
Деннан медленно протягивает к ней руку через стол. Матильда старается не показывать, как волнуется, пока ждет ответа.
– Много лет назад ты отдала мне дар, – говорит он. – Считай, что я расплачиваюсь за него.
Она успокаивается:
– Хочешь сказать, что не потребуешь свободного доступа к магии в будущем?
На его лице отражается разочарование.
– Я не собираюсь покупать твою благосклонность. И хочу завоевать ее. Если помнишь, я сказал об этом еще в нашу прошлую встречу.
Она помнит. «Мне хочется, чтобы ты поцеловала меня по своей воле». Ее взгляд замирает на шраме, пересекающем его губы. У него красивые губы. Она задумывается, что почувствует, коснувшись их пальцами.
– Я слишком долго задержалась у тебя, – прочистив горло, заявляет Матильда. – Мне лучше вернуться, пока меня не начали искать. Ты напишешь мне? Чтобы держать в курсе событий?
– Конечно.