Кейт Андерсенн – Исмея. Все могут короли (страница 95)
Она даже топнула ногой, но на его башмак не попала — слишком проворно мираханец отдернул ногу. Зато его башмаки Ис заинтересовали. Пока они считали ступеньки с горем пополам, ее взгляд пристально изучал мягкие туфли с острым носом, расшитые золотом и шафраном. Или багрянцем. Нитками. Поразительно красиво.
— И еще такие туфли хочу, — ткнула пальцем свободной руки.
— Будьут тибье туфльи… Исми!
Он прямо-таки взмолился. Ис фыркнула и задрала нос. Будет потом ворчать «я тибье не собачьенка», а все равно ведь делает, что она ска…
Лицо Аяна выросло насмешкой и красной бородой. Когда успели вспыхнуть на перилах площадки чаши с огнем, она и не заметила. А теперь его бороду и лик изрыли пляшущие тени. Зловещий. Коварный. Бр-р-р!
— Дядья? — поднял брови Мир.
Откуда-то задуло, Ис поежилась. Задрала голову, прижимаясь к теплому боку Мира, чтоб усмотреть источник холода, а увидела зеркальные шары, скользящие все ближе к тому, что был привязан к колонне. Два. В воздухе — их два.
Точно. Фальке. Лира. Мерчевилец непоседа! Кто бы подумал, что наследственный дуче?
Точно орден надо дать. Это вообще хорошая идея — давать ордены.
А Лира вообще рабыней была пол-жизни. Ну, чуть меньше, чем пол… И ничего, дергает лямку, и под шаром огонек…
— Ахой! — весело замахала рукой им Исмея. — Давайте быстрее, мы зажда…
Мир отпустил ее локоть и резко обнял, прижимая к себе крепко-крепко. И попутно затыкая ладонью рот.
Ис мурлыкнула довольно и положила ему на плечо голову. Отвоевала. Хах. Никуда не денется…
— Ты ничего не понимаешь, — тем временем грозно пророкотал Аян ее Миру.
Она хотела сказать этому бородатому дереву, чтоб не обижал мираханского короля — только ей можно — но Мир все еще зажимал ей губы — ладонь у него была мягкая и пахла такой знакомой смазкой — и ответил тихо, быстро и уверенно:
— Да, дьядя, я ньичего не панимаю, поетому ви мнье всье обьясньите. Но сначала дадьите ей противоядьие. Ми вьедь нье хотьим, чтобы людьи узнальи, правда?
Он кивнул на ступени, у подножия которых сгрудились хмурые люди, искавшие «покоя» от «хаоса». Хм. Хаос — на деле неплохая штука, на нем можно взлететь, как на крыльях ве…
— Ты ничего не докажешь.
— Ну почьему жье. Тополь льюбит зелья, да и оньи нье дуракьи. Импьератрьица пусть и дьевчонка, но и ето пьеребор.
Аян сухо расхохотался.
— Вот именно — Тополь любит зелья. Никто не посчитает предосудительным, что я… напомнил зеленой девчонке, где ей место. Слишком задирала нос. Героиней себя возомнила…
Ис свела брови. Мотнула головой, сбрасывая наивно расслабившуюся ладонь Мира. Отскочила в сторону.
— Я вам дам девчонку. Я — влюбленная женщина. И монарх. «Пьеребор»? И от тебя я это слышу, Миразан? Как не стыдно! Господа! — обернулась на ступени, на зал, на топольцев. — Пожалуйте на переговоры! Его величество Раг-Астельмар представит мои интересы в качестве советника, а то мне и вправду… — ее повело, она оперлась о перила, вдруг прошибло на холодный пот… Да Видящий, Сваль сиренов… Что происходит?!. — Нехорошо.
Мир подскочил во мгновение ока, подхватывая за талию, и тут же пространство вернулось на место. Расплывчато, но… не колеблясь более…
— Не отпускай… — пробормотала она, вглядываясь в теряющееся в сумерках его лицо, только глаза зеленые сияли отблеском огня из чаши, и сережка… вот она… Ис потянулась пальцем любовно — дзынь! Разулыбалась, закатывая глаза. — Помнишь, я говорила тебе тогда… ты не должен уходить один… А ты все время уходишь… И меня с собой не берешь…
Он что-то вздыхал и говорил, заправлял ей выбившийся локон за ухо, а потом рядом что-то проскрипел Аян, и она вспомнила, пожаловалась:
— Он говорил, что восхищается мной… Что я великолепна… Обманывал… — в носу хлюпнуло. — Живого места на нем не оставь. И ларипетру… выторгуй. Он теперь в невыгодном положении… Между нами.
— Противоядия на яд розовых соплей нет.
Розовые сопли. У кого тут они розовые?..
— Сопли белые, — пришлось заявлять авторитетно.
В глазах звездочки и нещадно темнеет. А потом голос… Фальке? С неба.
Ис суматошно вспомнила и повернулась в ту сторону, где, по ее мнению, гомонили негромко люди. Что-то говорили про ночь солнцестояния, про некий Элинтир и лучшее время для справедливости.
Все в тему.
— Люди Тополя, — громогласно заявила она в темноту, — да, король Аян бессовестно опоил меня. Но это он решил, что я еду выйти за него замуж. На деле, — откуда сила взялась, она выскользнула змеей из объятий пытающегося ее унять Мира, — мы здесь для пересмотра имперского договора. Мы все: я, Исмея Басс, — она с чувством ткнула себя туда, где, по ее ощущению, находилась грудь — вроде попала: мягко, — королева Вестланда, дуче Фальке Мерчевильский, — теперь палец взметнулся к небу, но въехал в кого-то по дороге — по крайней мере, не в глаз, — представитель Республики Торговцев, и Бартоломью Блэквинг, наследник Буканбурга… Хаос и мир могут найти компромисс… За тем Мир здесь и есть… — она заливисто рассмеялась, падая, вероятно, ему именно на грудь. Как все сложилось удачно, а. — Потому он и будет представлять мои интересы…
Кто-то пробормотал:
— Это Розовые Сопли, что ли?
— Сопли — белые… — погрозила Ис пальцем в темноту.
Что ж они такие неучи?
— Оньи самие, — подтвердил Мир, и она спиной услышала его голос будто в себе. Значит, и вправду он ее держит… М-м… да, пахнет солью и гарью… Смазкой… Она понежилась, устраиваясь поудобнее.
— Или еще прозрачные.
Ладно уж — бывает.
— Императрицу отра…
— Ваше величество!..
Аян что-то начал говорить, пока Мир хмыкал над ее ухом, и было так легко и безопасно, и не страшно ничего…
— Еще Тильда… позови… она историю знает…
Сознание окончательно потонуло в черную дыру.
Следующее воспоминание Ис вынырнуло в странном месте. Здесь было тепло, как летом, и пахло… будто скошенной травой в дворцовом саду, когда выстригали лабиринты. А та, что не скошенная, щекочет босые ноги, уютно зависшие почему-то в воздухе. Болтовня листьев и шепот хвои, и их аромат до самых мозгов пробивает, а по глазам скачут отблески чего-то оранжевого.
И ожесточенный бубнеж, обретающий все больше смысла.
Она моргнула. И увидела. Она снова видит! Свое пресловутое серебристое платье, стекающее юбкой на знакомые красные штаны. Она сидела на коленях Мира, откинувшись на его грудь. Очень удобно. И никаких опасностей. Их обоих вмещало огромное каменное кресло. Одной рукой Раг-Астельмар устало подпирал свою чернявую голову, второй — надежно обнимал ее.
Он слушал кого-то напротив. Сквозь гул в голове добегающий голос говорил о ларипетровых рудниках и ссылках.
Переговоры.
Участники сидели на таких же креслах, как и они с Миразаном. Аян восседал во главе, разумеется. Ис фыркнула, увидев его мрачный вид: не получилось ничего, съел, дядя Аян?
— …условия добычи кристалла смертоносны. Поэтому рудники закрыты навсегда.
Он отвечал Барти Блэквингу! Ис возликовала, увидев, что ее телохранитель пусть и бледен, как мраморная колонна, но сидит ровно и с достоинством, как и положено наследнику Хьюго.
Между ними, Барти, Аяном… Фальке и несколькими неизвестными ей топольцами бесновалась мерцанием уже знакомая ей чаша огня.
— Очьнулась? — прошептал Мир ей в ухо.
Фырканье в ответ вырвалось непроизвольно. Стало так тепло от его голоса… И внутри все запело, и даже прояснилось в голове.
Они закрыли рудники?.. Интересно… очередная ложь? Или он на полном серьезе?.. На чем же он в лабиринт за ней ехал? Старые запасы?..
Прежде чем прийти к какому бы то ни было выводу, она услышала Блэквингов взвешенный ответ:
— Мигмар тоже не на деревьях растет.
Ох, он так умеет! Глядит волком… морским… Говорит — как мечом режет хлеб. И маслом намазывает.
— Но в Буканбурге, если я не ошибаюсь, — брезгливо заявил тополец в одежде мерчевильца, — процветает рабство. Фи, какое варварство! Я бы с вами вовсе не говорил, если бы не совет!
Однако, Барти — дай Видящий ему здоровья — не смутился:
— По мне — использовать труд каторжан ничем не благороднее рабского. Вы ведь закрыли рудники потому, что Вестланд перестал доставлять вам дешевую рабочую силу, верно?
Вспыхнувший шум в ответ на брошенное буканбуржцем обвинение рассудил Аян, забряцав деревянной трещоткой в воздухе: