Кейт Андерсенн – Исмея. Все могут короли (страница 97)
— Во-вторых — ваше величество заявится в Стольный, скажем… на день Благодарения.
Фальке хмыкнул, Урсурс презрительно фыркнул, Аян замер.
Исмея прошлась вдоль чаши легкой неспешной походкой. Почти не качало. И что Мир выдумал про «ненадолго»?..
— Народ Империи должен видеть, что вы меня поддерживаете, — развела она руками, останавливаясь напротив «трона». И, пользуясь тем, что стоит близко, наклонилась вперед и коварно шепнула: — Может, при дворе приглядите жену. Чтоб Аяна Тринадцатого произвести.
Успела отпрянуть прежде, чем Аян налился краской ярости.
— Девчонка, — процедил Аян сквозь зубы. — Ты заслужила розовые сопли по праву!
— Даже не ждите… — начала Ис, нелепо взмахнула рукой… — Ведь я же должна терять голову?.. — выпалила в недоумении. — Так почему я теряю ноги…
Собственный голос исказился в низкие частоты, и она канула в знакомую темноту.
— И в-третьих — отдайте нам первый тоннель… Которым пришел в долину Басс…
И все разом пропало.
Глава 31. О шелковой траве, принципах готовки в полевых условиях и жареной акации
Ис уютно сглотнула, подтягивая ноги под себя. Протянулась как по мягчайшему шелку. Со спины врезалась во что-то, и это что-то… сладко засопело и пробормотало что-то во сне.
Она открыла глаза тут же. Трава колыхалась прямо у лица. Какой-то муравей полз по былинке на самую вершину… Свет звезд смешался со светом огня… из чаш.
Она села рывком. С бока что-то тяжело свалилось. Обернулась: рядом мгновение назад спал Мир. А теперь, щурясь и зевая, сонным голосом пробормотал:
— Просньюлас?
И улыбается от уха до уха, и смотрит, будто она… ему принадлежит вся, от пяток до ушей… Ис почему-то покраснела. Серебристое платье… ах, нет больше серебристого платья. Одна сорочка осталась. Но блестит, как платье, будто соткана из волос сирен… Отражает и звезды, и огонь, и даже будто траву. А вон то дерево за его спиной… все в розовых цветах.
— Да ты… спи. Устал ведь.
Откуда-то знала. Только не помнила, откуда. Будто то, что они здесь, вот так… единственно правильно, а иначе и быть не могло. И были они тут всегда, и будут…
А там… надо же… на дереве и цветы белые, и плоды круглые оранжевые… И пахнет волшебно, дурманяще, как жасмин весной, только с кислинкой, или еще что-то, она даже названий растений толком не знает… А попала в самое их сердце.
Ведь было что-то такое… Она прикоснулась к виску, пытаясь вспомнить. Мимо лица призрачным видением пронеслась… стрекоза?..
Они летают ночью?
Мир вздохнул, приподнимаясь на локте. Улыбнулся широко, потянулся, погладил ее по смятой щеке с нежностью, смахнул прилипшую травинку, разровнял удивленную гримасу. Ис растерялась.
— Усьтал, да… Но мьне скоро домой. Хочью побить с тобой.
Вот так просто. Аж… в носу защипало.
— Где это мы?.. — спросила она, вытирая рукавом сорочки щеки от всех потенциальных травинок и слез.
— В Елинтире. Ти забила?
Ах, да… Священное мифическое место Черного Тополя. Покрутила головой — каменные кресла пропали. Только чаши, деревья, цветы, фрукты, звезды… Будто в сказке, будто в детстве, будто где-то вне пределов времени и реальности. Вопрос даже не «где мы?», а «когда мы?».
— Оньи согласьилис оставьить нас здьесь до утра. Елинтир можьет ускорьить виздоровльение от йада.
Совет! Она все проспала!
— Чем закончился совет? — взволнованно обернулась она к Раг-Астельмару.
Мир пожал плечами, сел, потягиваясь до хруста костей.
— А ти как думайешь? Им невьигодно виходьить из Импьерии, просто повозмущацца хотьели, ти вьедь вьидела етих пьетухов.
Он фыркнул собственной шутке. Ис уселась удобнее. Трава, какая шелковая трава. Пропустила ее сквозь пальцы.
— И?..
— Оньи прьиняли наши условьия — как иначье?
Ис завизжала и бросилась Миру на шею, повалив его обратно на спину. Даже мечтать о таком было нельзя! Вилка… сработала полностью?..
— Ты — лучший советник из всех.
Она от души поцеловала его, смеясь. Мир отреагировал быстро — крепко обнял, руками и ногами, перекатился, и вот — уже он нависает над нею, и ничего ему возражать не хочется, и повиновения требовать тоже, и… даже туфель. Просто он здесь, и больше не надо ничего.
И этот запах разрезанного свежего апельсина и жасмина… Вот оно! Апельсин.
Он хитро сверкнул своими зелеными глазами. Проснулся, окончательно проснулся. Теперь на лесного кота похож. Опасного и… милого.
Ис сама мурчать была готова. Мир тем временем хищно проговорил:
— И твой спасьитель. Иначье вмьесто нового договора ти польючила би Аяна в мужья, а он — всье остальное.
Рассматривает ее, будто видит впервые… А ей мурашки по телу пробежались, а потом он все же ее поцеловал, и на маленькую вечность мир перестал существовать. Только трава, аромат цветущих апельсинов, тихий треск огня в чашах. Звезды и розовые вишневые цветы, и его глаза, зеленые и полные пламени. Бренчащая сережка с камушком в тон… Только они.
— Можьет быть… в Ельинтире и правьда врьемя останавльивайется?.. — пробормотал он, вперив взгляд в звезды, которые они пересчитали в очередной раз. — Оньи так и не сдвинульись — ты заметила?
Ис со смешком двинула Мира в плечо.
— «Учьеный»… Ну, а если серьезно — как… ты нашел дорогу? Это ведь неправда, что тебя пригласили.
— А и пригласьили… только не Аян. Твоя Ниргавье.
Исмея даже села. Одернула неуместно задравшуюся сорочку — ох, вот так повалялись в траве, стыд какой. Выпучила глаза на развалившегося довольного произведенным эффектом Мира. Снова двинула его, на сей раз — в бок, и он со смехом согнулся, как от щекотки.
— Ниргаве?!. Та самая Ниргаве, что заставила нас встретиться, что…
— Она — подрьуга мойей мами, можьешь сибье прьедставьить?.. — Миразан перевернулся на спину, сорвал травинку, вставил в зубы задумчиво. — Пойавьилась у мьельници и сказьала, чьто прьедчувствуйет нечьто едакое… что тибья льючше нье оставльять в ночь солнцестойаньия. Исми, представь — по вьерхушкам дьеревьев вньизу льетел вьетер, будто дорога… — он продемонстрировал этот эффект дуновением в траву. — А дальшье ужье дьело за малим.
Ну да… за малым. Просто собрать шар на коленке — дирижабль ведь разбомбили… В дорогу ветра по кроне леса прежде она бы не поверила, но после драконов…
Ниргаве, снова Ниргаве. Спасает и играет в собственные игры.
— У меня такое чувство, что ей наша судьба без разницы, и это все чтобы развалить план Аяна, — поделилась она мыслью. — Только не знаю, зачем…
Мир пожал плечами и ничего не ответил. Наверное, ему слишком надоели интриги собственной сеньории, чтобы думать еще о интригах друидов.
Ей, собственно, тоже не хотелось. Главное — все обошлось и они встретились. Остальное — туман войны.
— Как ты так быстро шар собрал?..
«Учьеный» оживился и хвастливо подмигнул.
— А чьто — йесли душа мойего сердца в бьеде, развье можно сидьеть на мьесте?
Она рассмеялась. Потом чуть не расплакалась. Прижалась к его боку, прикрыла глаза:
— Спасибо… Сердце моей души… Что бы было, если бы ты не появился — страшно представить…
Он изогнулся и чмокнул ее куда-то в плечо. Легонько шлепнул:
— Так, Исми, пока ти соображаешь — встаем.
— Что?!. Пока?!.