Кейт Андерсенн – Исмея. Все могут короли (страница 7)

День выдался морозный: оконные узоры причудливо оплетали кусок безоблачного неба, а воздух подернула характерная дымка.

Балатан всегда быстро ударяет по Стольному морозцем, переплетаясь с теплым дыханием города и повисая в воздухе вот так.

Ис резко подтянула колени к груди, кувыркнулась вперед и легко приземлилась ногами на пол — в детстве Вайд-старший учил Фарра всяким приемам, а она примазывалась (ох, как же король не одобрял этого! впрочем, ничего не изменилось, просто больше нет смысла бояться этого неодобрения) — ровно в один разворот пикканты достигла окна и легонько коснулась ладонью холодного стекла. Увы — снег не выпал… Но фонтан бьет — хвала термальным водам Чудесного Источника.

На то и расчет вчерашнего ларипетрового аттракциона — кто ж об этом удивительном факте знает, кроме ученых вроде Тильды, Риньи и Квиллы да парочки старожилов, что уже и имя свое забыли?.. Зима на носу, а фонтану хоть бы хны.

И сейчас… бьет.

Босые ступни на каменном полу закоченели, и растрепанная после сна императрица влезла на широкий подоконник, обхватывая колени и пялясь на просыпающийся Стольный. Лучи солнца из-за гор пробивались сквозь плотный воздух пока еще золотыми косыми линиями, тыкаясь в блестящий купол Оперы и отражаясь от Школьной башни Тильды. Но вот те ребятишки, судя по всему, уже бегут на уроки.

Да, школа для взрослых — это несомненно стоящая мысль. Спасибо романтику Фальке: несмотря на его глупую выходку на балу, дуче не промах. Стоит написать ему — поддержка и дружба мерчевильского монарха не будет лишней, и он явно не был бы против… Возможно, и рыбалка на море Духов — тоже неплохая мысль. Сама по себе. В принципе. Она даже в Буканбурге не была ни разу. Что из нее за императрица, коль владений своих толком не знает?.. Вон, даже книжный червь Тильда побывала на краю света.

Исмея зажмурилась, поймав залп утреннего света в глаз, и засмеялась. Вся жизнь впереди.

Блаженное утреннее дурачество. Одно из немногих, что она может себе позволить. Иначе и с ума сойти можно.

А вон булочник открывает пекарню на Втором луче. И у дверей наверняка шумное столпотворение, пусть отсюда и кажется лишь кучкой муравьев.

Возможно, стоит согласиться на бредовое предложение Тильдиного мужа ввести «газеты». Вот так утречком с цикоррой и булочкой получить листок бумаги, где собраны все реакции общественности. На бал и праздник, на фонтан, на памятник Фарру, на отсутствие короля Аяна. Газеты — это тебе не Барти, что ни бэ, ни мэ, ни кукареку со своей «деликатностью». Пират всерьез верит, что овладел эти типично аристократическим навыком.

Но насчет вчера и газет не надо. Ты, Ис — молодчина. Что бы ни брякал отец, совет, Мерчевиль или несуществующие пока газеты.

Фарр бы вот так и сказал: молодчина. Похлопал по плечу, а глаза его светились бы искренней гордостью за нее — за малышку Ис, которая в очередной раз справилась, не подкачала. А если бы и подкачала, то он бы ее поддержал, и они на ногах бы удержались и все равно справились. Вместе. А потом устроили бы тайный праздник для двоих в башне канцелярии, под защитой полного ловушек коридора…

Исмея шмыгнула носом и задумчиво заскользила по очередному морозному узору пальцем.

Фаррел Вайд… Прошло достаточно много времени, чтобы тоска не сжимала душу в когтях безысходности насмерть, и… в такие ясные утра, как это, мысли о тебе невесомы, туманно светлы и полны всепроникающей горечи.

Только ты превратился в призрак и застыл памятником, прижимающим к себе прекрасную Аврору на площади Массенгеи, новый же недотепа-дознаватель убрал из коридора все твои ловушки…

Она отерла сухие глаза. Вот так всякий раз. Расчувствовалась.

Когда есть за кем по-настоящему скучать, это значит, что был кто-то, кого можно было по-настоящему любить. Любить — это само по себе богатство, диковина похлеще тех, что в лавке «Тю пёкс», роскошь, которая и на краю света не всегда водится. У нее, императрицы Ис, был такой человек. Возможно, и хорошо, что… она его отпустила. Из-за этой самой проклятой любви.

Потому что монархам любить вредно. Для здоровья и профессионального успеха. Он был и этого достаточно. Для истории.

Пусть теперь будет счастлив и весело смеется, где-то за краем света, с Авророй Бореалис, ее былой головной болью.

Ис сжала кулаки. Выдохнула, спорхнула на пол и, сдвинув шпингалет кверху, распахнула окно в большой мир. Он хлынул в ноздри морозом, отнимая способность дышать на миг — балатан на мелочи размениваться не умел. С полночи температура упала резко, низко, основательно. И застыла в воздухе той самой насыщенной косыми лучами дымкой.

Поразительно красиво: дыхание сперло не только от мороза, но и от великолепия.

И застарелой горечи утраты.

Это ее империя. Все, что у нее есть. Да за нее — и последнего вздоха не жалко. Не то что сердца. И отпустить Фаррела — плата за то, чтобы она устояла. Он ушел и забрал с собой мятежников, а в империи воцарилось спокойствие.

Исмея ушла в колесо, дернула настенный колокольчик. Кухонный. Повар Кунст знает: звонок от имперского величества в такой час означает булочки с корицей и ту самую цикорру. С молоком, как присоветовала треклятая Аврора - но так было и вправду вкуснее.

В ожидании завтрака императрица энергично делала разминку, которой учил ее Фарр. В империи он — везде и всюду. Это ИХ империя. Он ушел из этого мира ради его благоденствия, ей же выпало — остаться. И эти счастливые дни сберечь.

Ближайший для этого шаг — убедить консерваторов во главе с отцом в самодостаточности императрицы ОК.

— Хочешь сказать, ты всерьез веришь, будто проблема решена?

Исмея не обиделась. Вероятно, из-за морозного утра и коричной булочки. Ответила она отцу чеканя слова, но без враждебности:

— Да. Фальке отродясь ничего не решал, и теперь никакой сенат не одобрит плана сватовства. Дуче и сам это осознает.

— Во-первых — это не точно. Во-вторых — письмо Аяну уже отправлено. Как он, по-твоему, отреагирует, если ты пойдешь на попятную после того, как сама же предложила?

Ис свела брови.

— Это ты предложил, отец. Не я. Я тебя решать мою судьбу не просила.

В Белой Комнате советов они находились одни. Советник Тиа слег с простудой после вчерашнего представления в саду, а главная фрейлина, разумеется, без брата приходить не стала.

Ис постучала пальцами по столу. Как бы отец ни ни набедокурил, в данный момент он… прав. Остается надеяться, что Аяна дела какого-то там Вестланда не интересуют. И императрицы, соглашение с которой он подписал два года назад, и в глаза не видел. Так это и выглядит, не зря он ограничил вывоз ценнейшей Тильдиной ларипетры, что грозит Стольному серьезным экономическим кризисом.

В любом случае, стоит поскорее вырастить себе авторитет и отстранить отца от вмешательства во внешнюю и внутреннюю политики империи.

— Ой, ты что же, Ис — хотела за Фаррела Вайда выйти? Всерьез надеялась? Ты — королевских кровей!

От неожиданности Исмея отставила чашку с тонизирующим напитком чересчур резко, и цикорра едва не выплеснулась на светлый внутренний прямоугольник столешницы. Ледяным тоном императрица отрезала:

— Никогда я не собиралась за Фаррела.

— Ну да, а то я едва прибыл, так двор сплетнями полнится.

— Двор всегда полнится сплетнями. Фарр был моим другом детства. К тому же, он женился и погиб, защищая империю. Ты сам видел памятник.

— На площади Массангеи? Удивлен, что ты позволила изобразить там и его жену.

Ис проглотила очередную стрелу, попавшую в цель. Когда он уже оставит ее в покое?! Конечно, будь ее воля…

— Аврора Бореалис… много сделала для развития империи, хоть и пробыла на ее территории недолго. Тебе не пора? Я сказала все, что собиралась, у меня есть идругие дела.

Исмея поднялась. Экс-король Тириан же и не моргнул.

— Вот и бери с нее пример. Ты императрица. Ты обязана. Это даст большой толчок развитию твоей империи. Я горд за тебя, дочь. Ты многого достигла. Ты была должна.

Брови полезли на лоб, и императрица запнулась на первом же шаге из-за стола. Он… горд?.. Он… признает?.. Это, что же… комплимент?..

Вдруг сразу все простилось. Захотелось прокружиться на одной ножке. Суровый Тириан Басс, отец-король сказал, что он ею горд! Впервые за всю жизнь. Он признал! Ис хотела уже растаять и сказать ему что-то хорошее, даже пригласить на чарочку горячего мальбека вечером на галерее, но король тут же вбулькнул ложку дегтя:

— Поэтому король Аян и принял наше предложение.

Ис не сразу поняла смысл фразы. И стояла еще с мгновение, глупо улыбаясь. А потом резко дошло, и воздуха вдруг не хватило. Она схватилась за высокую спинку стула, как вчера — за запястье Барти. Вторую руку протянула к горлу. Вот и решила проблему замужества.

— Так… быстро?..

— Видишь ли… я предвидел нечто подобное. И написал ему заранее. Вчера в обед получил ответ. Не стал тебе сразу говорить… Ты была сосредоточена на бале, Исси, так переживала… Решил, пусть будет после.

Скажите пожалуйста — экая забота! «Исси»! Так называла ее мама, а он — ни разу… Сердце екнуло в смертельной обиде на несправедливость прошлых лет и дел настоящих. Исмея попыталась вдохнуть поглубже и умерить клокочущий гнев, чтобы не повторить вчерашнюю ошибку.

Итак, король Черного Тополя наконец приедет в Стольный? Почтит своим вниманием Вестланд, который шепчется, что король Черного Тополя игнорирует малышку Ис?