Кейт Андерсенн – Исмея. Все могут короли (страница 51)

— Льядно… Простьите, вашье импьерское величьество… — кивнул Мир ей — для публики исключительно — и перешел на мираханский.

А потом их со всем почтением подвели к лодке и усадили на корме.

Так близко… Что она чувствовала тепло его бока сквозь тонкий корсет.

В Мирахане было тепло. Даром что зима… И озеро не замерзло. Впрочем… в Мерчевиле тоже снега не бывает.

Исмею начало потряхивать. То, что катастрофы удалось избежать — настоящее чудо… Мир еле заметно утешительно потерся плечом о ее плечо.

— Надьеюсь, срьедства оправдают цьель, — прошептал он почти насмешливо.

— Спасибо, — негромко ответила Исмея. Осознавая, какая дикая та правда, что она… ему благодарна. — Ты первый мятежник, которого мне удалось прислушаться к здравому смыслу.

— А здравий смисл у нас, польючаеться — ти?

— Явно не ты, — отрезала Ис, скрывая обиду за светским выражением лица и колкой фразой.

— Посмьотрим, чьто из етого вийдет.

Миразан сказал это задумчиво и куда-то в сторону. Проследив за его взглядом, Ис увидела — дворец. Он смотрел на дворец. С тоской… обреченностью. И испугалась.

«Не знаю других монархов, что сажают мятежников на трон».

Выстрелить приказал Даризан — и пеньку понятно. Не погнушался устранить принца вот так… Как она и предполагала.

А теперь Мир плывет прямо к нему в руки.

— Тебе ведь… нельзя туда, — выдохнула, надеясь не выдать гримасой ужаса, что ее объял.

Сама же почитай заставила! Не она начала, но… ей надо было запереть его в том заброшенном доме, или сбить с ног так, чтобы подняться не смог… И приказать народу утащить подальше. От греха.

Миразан пожал ближайшим к ней плечом. Она почувствовала. Лицо его выражало полнейшее безразличие.

— Ти права. Ето личное. Моя зьлость. Подставльять льюдей нечестно. Ето мое дьело.

— Но ты ведь… и свободы хотел. Прогресса… Помнишь? Ты говорил там, в горах…

— И хочью, — пауза, скрип зубами и как всегда до боли честное: — Но зьлость на пьервом мьесте.

Ис очень хотелось накрыть его одинокую на обтянутой шелком коленке ладонь своей. Но нельзя… показывать врагу излишнюю заинтересованность, давать лишний козырь.

И так бросилась на него, чуть ли не грудью защищая… Только военная подготовка Фарра помогла не поймать пулю вместо принца.

— Это нормально. Но ты же сам знаешь — нельзя давать чувствам выходить из-под контроля.

Мир странно покосился на нее. Скептично.

— Ньикогда?

— Рядом с врагами — никогда.

— Значьит, я тибье нье враг? Со мной ти всьегда даешь им виход.

Ис вспыхнула. И снова у него в глазах искорки. Время нашел смеяться! Попыталась взять себя в руки.

— Болваном был, болваном остался.

И передернула плечами, будто он сказал что-то смешное.

— Не разрушай и так трещащий по швам статус кво.

— Статйус кво антье бельлум.

— Что?..

— Так польностью називаецца. «Вьернуть как било». Я вьернул. Оцьени маю щьедрость, импьератрица.

Ис сощурилась, даже обернулась к принцу полубоком. Он серьезно?.. Ничего. Каменное лицо. И только хитринка в глазах зеленющих. И ничего, что только что катастрофы едва избежали?.. Что сейчас его везут к королю, который с него все шкуры снимет? И повезет, если не буквально. Что бунт никуда не делся?..

— Выкинуть бы тебя за борт, — улыбнулась милее не бывает.

Хорошо, что гвардия неотесанна настолько, что не понимает топольский, который знают горожане в большинстве своем.

— Бил би признатьелен, но не ищу льешких путьей. Нье пьереживай так, Исмьея.

— А кто сказал, что я переживаю?

— Я.

Принц сиренов.

— А что, Даризан нам больше не опасен?

— Ти вьедь так хотьела его увьидеть. Била увьерена, чьто сможьешь. Бьез бунта. Прошу. Впирьед. Сьтатус кво у тибья.

— Кто ж знал, болван, что ценой тому может оказаться твоя голова?

— Чьто моя голова миньяет в твоем планье? — пожал Мир плечами. — Ее судьба — мое дьело. Льичное. Чьто хочью, то с ньей и сдьелаю.

И даже фыркнул.

Приехали.

И правда, приехали: лодка ткнулась носом в берег. Исмее кто-то протянул руку, помог выбраться на мощеные ступени… Она судорожно оглянулась: зеленоглазый ученый гордец со своей непокорной головой вылез следом: пока на него никто не набрасывался.

Судьба его головы — его личное дело. Ага, щас. Еще получите по печенкам, ваше высочество принц Миразан. И не от Даризана — тот пусть только попробует.

На причале их… или ее — ждал экипаж. Роскошный, открытый, золоченый. Оглобли держали четверо рабов, одетых в девственно чистое белое.

Он ведь не останется?..

Но Мир подал руку. Она оперлась и влезла первой. Подушки со знакомым узором морских змеев.

— Говорьить буду я, — только и процедил сквозь зубы Миразан, устраиваясь рядышком.

А потом откинулся на спинку и изо всех сил изображал расслабленность и наслаждение поездкой.

Улочки по эту сторону озера были расписные, словно каждая стена — окно в мир леса, гор, сказочной пещеры или чей-то дворик… И по краям все те же резные колонны, баллюстрады, скульптуры, барельефы, всюду — золото, роскошь…

Фонари, увитые цветами. Открытые альковы вместо окон на вторых этажах. Любопытные лица, выглядывающие из-за колонн.

И никого на улицах.

Их встречали у ступеней дворца. Полноватый старичок, старательно изображающий гостеприимство. На удивление — он говорил без акцента, когда начал расшаркиваться:

— О, дорогая гостья! Мы счастливы вас приветствовать во дворце Мирахана!

— Оно и видно… — хмыкнула Ис, позволяя себе опереться на его пухлую руку. — Пулями.

— Так… это все последствия народного бунта…

— Это мы обговорим с его величеством, — отрезала холодно. Тяжела доля привратников, советников и им подобных. — А своего принца вы поприветствовать не собираетесь?

Старичок словно растерялся.

— Ваше высочество?.. Принц… Миразан?.. — на лице его отразился священный почти ужас.

Угу. Вот честно — «не ждали». И стреляли правда случайно.