Кейт Андерсенн – Исмея. Все могут короли (страница 32)
Потому что пусть не придуриваются, а докладывают. Нечего… Но кроме троих оборванных и обветренных мужчин, от которых несло костром и недожаренным мясом, кроме снежного леса, кроме шкур и костра, кроме… низкой повозки на… вместо колес — что-то ползущее… полозья какие-то. А вместо коней — это волки?.. Высунув язык смотрят на нее?
Ис поежилась, незаметно размяла все еще ноющие запястья…
— Тяк тебья интьересует гьде ти или гьде друид? — насмешливо поинтересовался незнакомец.
— Пусть лучше расскажет, кто она такая и сколько их там вообще — в нашей пещере?! — перебили пришельца оборвыши от костра.
— И откуда они, вообще, взялись? Тоже лавиной занесло?
— Не было лавин в этом году!
Исмея смерила разбойников презрительным взглядом: ну, не смогла иначе… Даже пусть они бедны, но снега хотя бы умыться вокруг — завались! А они, наверное, с лета вялятся в собственном соку…
Незнакомец морщился подобным образом. И сделал своим людям небрежный жест рукой. В духе «заткнуться»:
— Пьусть дьевушька сама ськажет.
Ис хмыкнула. Похищение похищением, но… она протянула незнакомцу ладонь требовательно: пусть помогает подняться. Тот тихо и насмешливо фыркнул в ответ, однако жест понял. Слегка потянул на себя, когда Ис покачнулась на оказавшихся нетвердыми ногах.
— Не сьвалисся, красавьица?
Она продолжила опираться на его локоть — а то и правда, не приведи Видящий, протаранит носом снег, и тогда прощай, имперское величество — заглянула в его странно изумрудные глаза, щурясь:
— «Не сьвальюсь», иностранец. Но ты не ответил: где я? И где друид? И по какому такому сиренову праву вы меня похитили?
Разбойники у костра расхохотались. Гадко, противно, совершенно по-плебейски, и вонь из их ртов весело с ветерком донеслась до чуткого императорского носа. Ис скривилась. Незнакомец лишь улыбнулся краешком губ. Не слишком довольно.
Гад был привлекателен. И в мочке его левого уха позвякивала… длинная прямоугольная серьга. Мужчины носят серьги?!. Кто он такой?
— А пачьему, марской дьракон минья сешь, нет?
Морской дракон?.. Его акцент бесил дополнительно. Ухмылочка, и эта рожа цвета цикорры с молоком, и снисходительный тон. Ис поборола порыв оттолкнуть локоть мужчины. Она не была уверена, что выстоит. Да и вообще… императрица она или нет?
— Потому что ты говоришь с императрицей этих земель, болван.
И в ярости обернулась к затихшим вонючим разбойникам, не интересуясь реакцией незнакомца, сжавшей ее локоть сильнее, до боли, но сейчас это Ис волновало мало.
— Как вы посмели похитить императрицу?! — голос ее дрожал праведным гневом.
А лица разбойников вытягивались. То-то! Ис задрала подбородок.
— Доставьте меня обратно к пещере, — велела она. — За помощь… — она прикоснулась к болезненно набухшему затылку, — спасибо.
Сдержанно, но поблагодарить. Императрица должна быть справедлива, пусть и гневаться есть за что. Что возьмешь с этих остолопов? Щурясь, Исмея подняла голову к небу, и оперлась второй рукой на пальцы яркого незнакомца с зелеными глазами — ей было дурно, как никогда. Но сейчас для дурноты не время. Судя по солнцу, уже скоро полдень…
Ребята, должно быть, с ума сходят!
— И друида мне найти очень важно, — посмотрела она снова на разбойников.
Но у тех лица приняли отчего-то… зверское выражение. Ис на миг дрогнула.
— Так империя… жива? — прошептал один из них. Злобно?..
— Как никогда, — подтвердила Ис.
И перевела взгляд на смуглого зеленоглазого — «атамана». Он пожирал ее этими самыми глазами весьма… заинтересованно.
— Этот друид — государственный преступник, — пояснила императрица, делая над собой усилие, чтобы нервно не сглотнуть.
— А зьачем тибье государствений приступьник?
Он тянул гласные и все смягчал, что мог. И это бесило еще больше, чем вся нелепая ситуация. Только Ис было не привыкать.
— Он мой проводник. Мы идем к королю Аяну Двенадцатому по его собственному приглашению. На день солнцестояния. Ты представляешь, что он с тобой сделает, если ты меня не пустишь?
И, увидев очередной проблеск интереса, добавила веский довод:
— Он ведь друид. Деревья ему уже вас сдали. С потрохами.
Ей нечего бояться, правда? Ну — ведь правда?
— Бей! — крикнул один из оборвышей-разбойников, и вся троица… дернулась на нее с кулаками!
— Сдохни, Басс!
Ис так и застыла на месте, не веря собственным ушам, глазам и обонянию вместе взятым… Цветной незнакомец резко отодвинул ее с пути разъяренных разбойников:
— Сьтойти, ребьята, — и обернулся к вмиг потерявшейся Ис: она пыталась, очень пыталась прийти в себя, но, потрясенная неожиданным нападением, травмой, похищением… в общем, ее начинала бить крупная дрожь, которую не могла сдержать никакая императорская сила воли. — И кяк жи импьератрицца оказаляс зьдесь, в неделе путьи от… Сътольного? — при этом он бросил взгляд на остановившихся на расстоянии протянутой руки разбойников, словно… не был уверен.
И по-прежнему держал ее локоть крепко, когда толкнул слегка вперед. Между собой и этой… вонючей и страшной братией. По чести говоря — если бы не мужчина, Ис явно уже бы упала. От запаха, дурноты, испуга, глубокого снега.
— Т-так… — безуспешно сдерживая танцующую нижнюю челюсть, она обратилась к самому адекватному здесь — вот этому красивому попугаю с серьгой в ухе, — а вы т-тогда к-кто? Д-друид?
Ее прыгающий подбородок атамана разбойников позабавил. Хотя он вязался с их компанией так же нелепо, как и сам по себе — со снегом.
Но, если он друид — возможно, поэтому он говорит так странно. Исконно друидский язык совсем непохож на вестландский…
Он вольным жестом протянул вторую ладонь к ее лицу и остановил этот бесстыдную пляску стучащих зубов. Но Ис залилась краской гнева. Что он себе…
Но на губах незнакомца цвела насмешливая улыбка; руку он убрал сам, и ничего не сказал.
— Ты не понял, атаман! — начал доказывать один из разбойников. — Она из тех самых Бассов, что заставили нас скитаться, потерять семьи, все!
— А вамь зьдесь жьивьеца хужье, чьем в том захудальом королефствье?
— Захудалом?! Да как вы смеете!
Ис дернулась тут же. Незнакомец коварно отпустил ее локоть, поэтому она легко упала в снег. К его ногам. Ошалело подняла глаза, несмотря на мелькающее паутиной сознание в ясном морозном небе. Незнакомец по-прежнему гадко улыбался.
— А ви им пьравитье, да?
Сиренов кривляка! Да чтоб тебя…
Исмея задрала подбородок.
— Это не королевство. А империя.
— О, кьак сирьйозно. Ви всьо ещщо палитье домьа тьех, кьто вамь не угодьен и исправьляетье истьорию в сьвою пользу?
— Мы?!. Мы… — хотела сказать, что никогда не делали такого. Но поняла, что это будет ложью.
Незнакомец поднял брови, словно другого ответа и не ожидал. Подал ей руку. Ис хотела фыркнуть и отвернуться, но… в снегу было холодно и мокро. И вести жизнеспасательные разговоры неудобно. И…
В общем, она приняла. Попугай-кривляка даже стряхнул с ее плаща снег. В совершенно непотребном месте сзади! А она не сообразила вывернуться — так выбило из колеи ее его нахальство…
А еще… это странно. Он говорил так коряво, но… не путал абсолютно ничего, кроме звуков. И от того его мягкая, смешная речь воспринималась как насмешка, но не как слабость — о, нет. Акцент переставал восприниматься как акцент, стирался, превращаясь в его собственную манеру выражения. Властную. Жесткую. Обманчивую.
И это… пугало сильнее того факта, что ее собираются пришить. И он больше не заставлял Ис фыркать от смеха и пренебрежения.
— И чьего ждать от такього королевьствишка? — незнакомец обвел рукой лес и волков, и костер. — Здесь вам явно живется лучше, господа. Так что оставьте малявку в покое.
— Я не малявка! Я императрица!
— Добрьо пожяловат в большой мьир, — усмехнулся страшный атаман этого недоразумения-разбойничьей-шайки.
Какой-такой большой мир?..
— Бьюсь об закьлад, ви и не догадивалис, чьто по тю стьорону гор, — атаман махнул рукой куда-то за снежные гряды, высокие, как десять стен Оперы, — есть ещо мир, не так ли?