Кейт Аддерли – Опасная зависимость (страница 8)

— Соскучилась. — Рассматривая загоревшее тело в зеркале, кружится Моретти.

Эль и соскучилась? Противоположные друг другу слова.

Мой укоризненный взгляд выводит подругу на чистую воду.

— Деньги заканчиваются.

Ответ больше похож на правду. Теперь верю.

— Не я тянула его за язык, обещая свидание в Париже. Я подумала – это отличный повод, нагрянуть в унылую жизнь Энзо. Итальянские мужчины должны держать свое слово. Знаешь, что происходит у нас в мафиозных кланах, когда нарушают обещание?

Понятия не имею.

— Казнят. Не на публике. Тихо, без лишней шумихи, где-нибудь в темном переулке. Ну, или просто вывозят за город. — Одержимо смеется Моретти, рассказывая о правилах в ее мире. Она походит на сумасшедшую, и от этого я чувствую безумный страх.

Мой отец любит также истерично смеяться – неврологическая патология. Его судорожные припадки вызывали точь-в-точь такой же сильный страх, как сейчас.

— Ужас. — Шепчу я.

Когда Эльза успокаивается, мы продолжаем диалог.

— Что планируем делать?

— Лететь в Париж! Самолет послезавтра, пакуй чемоданы, крошка!

Паковать особо нечего. За время пребывания на Мадейре я мало что приобрела, в отличие от подруги, которая скупала все, что нравилось ее «золотому» глазу. Пару топов и шорт можно закинуть и к Эльзе в чемодан, много места они не займут.

— Две недели давно прошли. Не кажется? — Уточняю немаловажную деталь. Энзо приглашал Моретти давно, много недель назад.

— Настоящий мужчина, если он настоящий, дождется своего часа. Час Энзо настал, и он им воспользовался.

Следующий день – крайний в нашем пребывании на острове. После вкусного обеда с жареными ракушками и свежевыловленной эшпадой – рыбой, которую ловят у берегов Мадейры – под соусом из маракуйи я с Эль отправляемся в место, где еще не были.

Мы видели все! Восхищались дорогой, усыпанной гортензиями, слушали пение самобытного мощного океана и мелодии ханга, устроившись у обрыва вулканической земли, вдыхали запах природы, пропитанного свободой, были в долинах, где пасутся коровы. Я не верила своим глазам, прожитое на Мадейре было культовым фильмом. Когда еще я буду убегать от волн в сумерках? А ужинать на краю земли?

Сегодня остров затянул густой туман – явление довольно частое, нас он не испугал на пути к локации Х. Фанал – место, о котором говорили и местные, и приезжие. Он является частью лаврового леса Лаурисильва.

Вступая на территорию древнего сокровища Мадейры, попадаешь в мистическую сказку. Древние деревья возрастов более пятисот лет вызывают восхищение, как и все вокруг, утопающее в зелени.

Мы недолго проводим там время, момент от леса Фанал до посадки на рейс до Парижа занимает миг. Плотный туман рассеивается, невзирая на предсказания синоптиков – отличный знак, благодаря которому мы можем удирать с португальского острова и мчать в новую страну.

Комфортно расположившись на лучшем месте в самолете, я достаю блокнот с ручкой, приобретенные в аэропорту. Во мне живет стая мыслей, хочу избавиться от части из них с помощью бумаги.

Отдаленность от дома помогла мне многое переосмыслить.

«Я впервые за всю жизнь принадлежу себе. Я одна. Творец своей судьбы – так бы я представилась сама себе на сегодняшний день. За пролетевшие недели ни разу не пришлось изобретать мудреные планы, благодаря которым могу выкрасть час в день для себя.

Я больше не ломаю голову над тем как соответствовать. Какое платье надеть, как скорректировать график, чтобы появиться на том или ином светском приеме, что выучить, чтобы мои оценки оставались на том же высоком уровне, что сказать тем или иным людям.

Мадейра потрясающая! Тут я впервые познакомилась с собой настоящей, узнала, что мне искренне важно, и тупо жила без навешанных ожиданий к самой себе и тем ожиданиям, которым нужно соответствовать, чтобы другие оценили.

Оказывается, мне не столь важны деньги, сколько я думала. Алика Хеймсон спокойно обходится без дорогостоящих туфель, тонны косметики, люксовых условий для проживания и суперкомфорта. Я не нуждаюсь в доступе к интернету, новых вещах каждую неделю и мишленовских ресторанах. Я с кайфом передвигаюсь пешком, на автобусе и любом другом транспорте, ношу несколько дней подряд одни и те же шорты с футболкой, ем то, что нахожу на острове и безумно довольна, если со мной кто-то делится книгой – единственное увлечение из прошлой жизни, от которого я не смогла отказаться».

Рука застывает над страницей, не успевая начать новое предложение. Объявляют взлет. Я откладываю свои писарчукские работы на неопределенный срок, пока мы не прилетим во Францию.

Бокал шампанского на высоте плохо на меня влияет. Я теряю бдительность, клонит в сон, кидает в жар. Стоит закрыть глаза, как моментально проваливаюсь.

Черт дернул нас покинуть Мадейру, взяв билеты в Париж.

Спутанное сознание делает со мной ужасные вещи при пробуждении, чудится, будто передо мной стоит отец, а Эль сидит напротив с заклеенным ртом. Я массирую виски и глубоко вдыхаю – воздуха мало, он пропитан страхом. Мы в чартере? Что происходит? Тяжелый лихорадочный сон сводит с ума. Поскорее бы он закончился.

Чем дольше я осматриваюсь, тем больше проникаюсь пугающей мыслью: происходящее – не сон.

У Эльзы покорежено лицо, видны кровоподтеки и отпечатки ладони. Ей давали пощечины.

Эйден Хеймсон не мерещится мне.

— Долеталась по миру?

Не успела. Ты вновь умудрился все испортить!

Омерзительное выражение лица отца вызывает у меня тошноту. Урод ничуть не изменился за год, что мы не виделись.

Моретти отрывают скотч от лица. Она, не думая, начинает кричать сквозь слезы:

— Они знали о каждом нашем шаге! — У подруги истерика.

Эль ударяют, приказывая заткнуть «паршивый рот». Мое тело дрожит, грудная клетка ходит ходуном от невозможности сказать и слова. Я парализована страхом, что наводят люди перед нами – мой отец и трое крепких мужчин.

Они ждали момент, чтобы выловить нас. Он настал. Здесь, во Франции.

Какими наивными мы были. Нельзя было верить тому, что у нас получилось одурачить куда более взрослых и влиятельных фигур.

Мы не сбежали, нам с Эльзой просто накинули поводок и выпустили посмотреть мир. Мы – марионетки в проплаченном высокопоставленными извергами спектакле. Глупые, раз так легко поверили в свой успех. Все контролируется, все покупается. Пачка денег от Энзо, напускное великодушие, миловидная внешность. Я не сомневаюсь, он замешан в делах, проворачиваемых моим отцом.

А дальше происходит то, чего я никогда не смогу стереть из своей памяти, но буду бесконечно пытаться. Мне что-то колют в вену, Эль валят на пол и начинают терзать до тех пор, пока она не делает последний вдох, а ее тело не охладевает.

Та, что всегда была за меня, даже, когда я была против себя, прощается с жизнью.

Глава 5

Не знаю, сколько времени должно пройти, чтобы я смирилась с возвращением к мучительному прошлому.

Это не просто шаг назад, а крушительное падение, провал, за который я не могу себя простить.

Моя комната не состоит из воспоминаний, кружащих в воздухе, она наполнена ранами, что не успели затянуться. Я ежедневно вижу в доме знакомые фигуры, их черты лица напоминают: «Ты вернулась туда, откуда бежала». Знакомые улицы кричат о моих ошибках, собственная тень нашептывает о сбывшихся страхах. От родных исходит тяжелая энергетика, своим присутствием они выражают сожаление, отражая мои несбывшиеся мечты. Круг замкнулся.

Нью-Йорк встретил ярким солнцем, но для меня в городе нет света. Меня окутала невидимая для других тьма. Болезненные лучи не проникают сквозь ткань, в которую я заточила себя. Сама выбрала наказывать себя.

После смерти Эль у меня нет сил сопротивляться. Появление Эйдена обезоружило мой пыл и желание бороться. Мы с Моретти были уверены, что вырвались из замкнутого пространства, победили и одурачили всех. Глупые. Враг всегда был рядом, он знал о каждом нашем шаге и выжидал, когда у него появится желание дернуть сетку и поймать нас.

Призрак в лице Хеймсона никогда не оставит в покое.

Прошлое сильнее меня.

После потери вечно воодушевляющей Эльзы меня охватила неизвестная болезнь. Она терзает мою душу и во всем винит.

Из-за меня не стало Моретти.

Если бы не мой папа, подруга была бы жива.

— Мама ждет вас внизу, — уведомляет домработница, скрипя дверью.

Поднимаю злющий взгляд.

Я просто хочу, чтобы меня прекратили донимать. Не подходили, не интересовались, как я, забыли про меня, вычеркнули из жизни и отпустили. Перестали держать в кандалах в доме, ставшем для меня тюрьмой.

— Вам нужно съездить в школу и забрать документы.

— Выйди. — Срываюсь на женщину, ненавидя себя еще больше за эту выходку. Она ни в чем не виновата. Ей велели предупредить меня, она выполнила приказ – все в обители Эйдена ходят по струнке и играют отведенную роль.

Я спускаюсь на первый этаж, игнорирую всех членов семьи и направляюсь туда, куда мне велено. К маме, в машину.

Какие у меня отношения с Вел? Такие же, как с отцом. Меня мучает только один вопрос: «Как она могла допустить то, что случилось»? Его я не задаю, боюсь услышать ответ, который поломает меня. А он точно поломает, ведь маме я доверяла больше, чем папе. По моим соображениям, недопустимо поступить так, как она поступила – бездействовала, когда я нуждалась в помощи.