Кейт Аддерли – Опасная зависимость (страница 9)

Дорогу до школы мы проводим в тишине. Мой мир перевернулся, на моих глазах убили подругу, а мама ведет себя, как ни в чем не бывало, рассматривая в электронном формате журнал с последними модными коллекциями. Я проглатываю каждый ком со слезами, рвущийся наружу от несправедливости.

Почему Вел так бесчувственна по отношению ко мне?

Я смотрю на маму, сидящую рядом. У нее ноль эмоций на меня.

Она ни разу не поговорила со мной за ту неделю, что я нахожусь здесь. Не спросила, как у меня дела, что я чувствую. Может, она обижается на меня за побег? Но не будем забывать, кто упек меня в клинику Швеции.

Если Вел считает меня плохой дочерью, пусть так и думает. Я не стану оправдываться за мечту о свободе.

Подключаю проводные (беспроводные терпеть не могу, у меня от них уши болят) наушники к телефону и включаю первую попавшуюся песню.

«Darkness in Me» Fight The Fade.

Я не могу позволить себе зайти так далеко, Туда, где весь мой мир рушится. Мне нужно спасти свою душу, Это единственное, что у меня есть.

— Думай о поступлении в колледж. — Первые мамины слова с момента моего возвращения звучат в воздухе, словно приговор.

Конечно! Это то, о чем я должна думать на фоне разворачивающейся трагедии. О поступлении в колледж. Вел самой не смешно? Она не задумывается, насколько комично ее поведение в виду сложившейся ситуации?

Я улыбаюсь ей счастливой улыбкой. Так должны вести себя девочки, окончившие школу? Натягиваю уголки губ до боли в мышцах. Если не изображу радость от момента, Вел с Эйденом быстро сообразят мне поход к нашему семейному психотерапевту – тот начнет копать, искать причинно-следственные связи и в финале направит меня к психиатру, так как мой случай требует более серьезного обследования, мои травмы не поддадутся методам лечения врача, а значит работа со мной не в его компетенции.

Скрежет каблуков по паркету вызывает во мне раздражение. Я сдерживаю реакцию, сжимая кулаки под толстовкой. Не время выставлять себя истеричкой.

— Переговорю с директором и вернусь. — Коротко. Четко. Узнаю диктаторские повадки отца.

Мама не была такой. Куда подевалась ее мягкость? Нежность – Вел дарила нам ее нечасто, но задатки были, и периодически она проявляла это чувство. Мама перестала одеваться женственно, ушли платья – на смену им пришли деловые костюмы. Наступил июнь, а она не вылазит из строгих нарядов. Вел не была такой раньше.

Что ее надломило?

Пока я обдумываю мамины изменения, глаза невольно находят информационный стенд. Среди всех школьных новостей выделяется одна, на большой ярко-синей бумаге крупными буквами: «Праздник для двух выпусков». Указаны прошлый год – выпуск Алекса, руководство отменило его из-за автокатастрофы нескольких учеников (я прочитала об этом на днях, пока родителей не было дома), и этот год – год моего выпуска. Мероприятие планируется на завтра. Странно, папа с мамой ничего не говорили мне о выпускном. В очередной раз решили утаить?

За дверью доносится шорох. Я пробегаюсь глазами по тексту, запоминая необходимое. С точностью в сто процентов из ста завтра будет вечеринка. Сверстники не упустят возможность что-то отметить. Праздник в стенах школы меня не интересует, за его пределами – да. Надо связаться с Гост и разузнать подробности, уверена, она в курсе. По крайней мере, в том году Джес еще была главная по мероприятиям.

Мама молча выходит из кабинета, оглядывая стены элитной школы, со вздохом направляется к выходу. Они с отцом щедро финансировали Рутгерс, не жалели никаких средств, ведь здесь учились их дочери (им нужно было поддерживать свою статусность – у них отлично получалось, на мои оплошности в учебе преподаватели всегда закрывали глаза, рисуя высший балл). Может, мой диплом с отличием, что Вел держит в руках, вовсе не моя заслуга. И плевать!

— Поздравляю с выпуском! У тебя есть несколько дней, чтобы выбрать колледж. — Мама передает документ об окончании школы с сухим холодом в глазах, от которого мурашки по коже.

До автомобиля доходим молча. Вел велит водителю отвезти нас домой. Я не думала, что она проронит еще хоть слово, считала сказанное сегодня в моем присутствии – ее лимит, однако мама продолжает общение.

— Прошедший год ты провела не в клинике, а училась, как подобает девушке твоего возраста. — От высокопарных фраз тошно. — Филип и Аника, — друзья родителей из Швеции, — позаботились о твоем образовании. Для окружающих ты училась по программе обмена для школьников в другой стране. Твои друзья и одноклассники в курсе. Придерживайся этой версии, чтобы у нас с отцом не возникало проблем. Мы дорого заплатили за эту аферу. — Узнаю отцовские повадки. Вел никогда не говорила о деньгах, никогда не считала их и не акцентировала внимание на то, во сколько ей обходятся собственные дети. Эйден настропалил маму? — И еще поплатимся, если ты нас выдашь.

Во мне кипит злость. Между нами никогда не будет тех отношений, что были раньше. Наблюдая за поведением мамы, я готовлюсь к худшему, выглядывающему из-за угла.

— Не выдам!

Я не трепло. Мне нет выгоды портить связь (пусть она и никудышная) с родителями.

Мы доезжаем до дома в тишине. После чего каждая уходит в свою комнату, не удостоив друг друга даже взглядом. Лед крепче, чем я думала.

Несколько часов в одиночестве не успокаивают меня. В сознании только Эль.

Я сижу на краю кровати и вспоминаю каждый момент, пережитый с подругой. Она – одновременно лучшее и худшее, что случалось со мной. Лучшее, потому что я была рада пройти все моменты вместе. Худшее, потому что в конечном итоге я осталась без нее и застала ее смерть.

В голове постоянно крутится Эльза. Ее искореженное от боли лицо за секунды до смерти. Скрученная поза, в которой она прощалась с жизнью.

Я выдыхаю воздух, осточертел мне и он.

Мы через столько прошли за короткий период знакомства, так сблизились. Моретти знала обо всех моих секретах, я знала о ее.

Наши счастливые моменты часто заставляют меня улыбаться и не унывать из-за возвращения в Нью-Йорк. Уход Эль – мое напоминание, что у меня есть сейчас, а у нее его нет и больше никогда не будет.

Одна сигарета на двоих. Одна постель на двоих. Мы все делили поровну. Сдружились так, что ничего не смогло бы разлучить нас, кроме смерти – она вмешалась в наши жизни и разрушила обеих – кого-то испепелила физически, кого-то убила морально.

Эль была не такая, как все. Исключительная.

За пару часов до убийства Эльзы

— А-а-а-а-а! — Раздается сумасшедший радостный крик Моретти.

Не успели мы переступить порог аэропорта, как подружка находит глазами заманчивую вывеску «Кофе. Сладости».

— Пойдем туда!

Я не удивлена, что первым же делом Эль потащит меня за кофе.

— У нас же нет денег?! — Энзо оплатил нам только билеты до Парижа. От нашей налички ничего не осталось.

— Очевидно! — Моретти театрально-красиво закатывает глаза, словно училась этому где-то. — А зачем они нам? У нас влияние покруче, чем деньги. Оружие помощнее, чем бумажки!

— И что же?

— Обаяние! Женское обаяние, Алика! Не тупи!

Понятие не имею, о чем говорит Эльза. Вероятно, бредит от счастья!

— За мной!

Моретти была той еще дурехой, в самом положительном ключе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.