Кейт Аддерли – Опасная зависимость (страница 7)

— Энзо хороший мужчина. Я позволяю ему проявляться во всей своей щедрости. Сама подумай, если бы он не хотел, стал бы он делать что-то для меня?

Итальянец не похож на тех, кто помогает из жалости.

Эльза права – я слишком близко воспринимаю все к сердцу.

— Ты со мной?

— Да.

Моретти наклоняется ко мне, изучающе смотрит, гипнотизирует своим взглядом.

— Подумай хорошо. Если сейчас ты говоришь «да», это может значить только одно.

Эль говорит загадками.

— Союз «Ты и я» до конца. В любую погоду, в рандомных странах, в поганые и счастливые времена мы держимся вместе.

Моретти протягивает ладонь, но я не спешу принимать.

— Возможно, нам придется воровать и грабить ради выживания. Как далеко ты готова зайти, принцесса?

Я смеюсь с подколов подружки. Эль плохо меня знает. В своих глазах я не трусиха. Мне бывает страшно, но я не пасую перед трудностями. Сегодняшний день тому доказательство. Я четко разделяю границу, кого можно дурить, а кто не заслуживает такого отношения по человеческим соображениям. Энзо не заслуживает, поэтому я категорична к поступку подруги.

— Дальше, чем можешь представить, и только в пределах разумного – к тому, кто того заслуживает.

Ухажер Моретти возвращается. Мы с Эльзой жмем руки на глазах мужчины, явно непонимающего, о чем речь. Главное, мы знаем значение жеста – у нас не перемирие, а возрождение дуэта. Отныне Хеймсон и Моретти – члены романтизированной банды, новая дружеская версия Бонни Паркер и Клайд Бэрроу, преступницы со своими ценностями, отличающимися человечностью, своеобразные Робины Гуды, берущие у отморозков и отдающие себе (временно, потом обязательно будем делиться с нуждающимися).

— Выпьем за знакомство?

Мы чокаемся за приятную встречу, разговариваем на английском, чтобы всем было комфортно. Я вру о своем происхождении, испытывая максимальную неловкость, а Эльза не скрывает, говорит по фактам – и о клинике, и об отце, запершим ее там. Вино делает ее чересчур разговорчивой, из-за чего я начинаю опасаться за нашу дальнейшую жизнь и план, который может с разгромом разрушиться. Что, если Энзо вмешается?

— Мой друг – известный журналист. — Начало не предвещает хорошего. Настрой мужчины боевой. — Нужно осветить пережитое вами в новостях. — Мои опасения подтверждаются. Энзо не предлагает помощь, он на ней настаивает.

— О, нет! Мы планируем заняться этим позже. — Уклоняется Моретти. Я не уверена в словах Эль, обманывает она Энзо или через некоторое время в действительности хочет расправиться с отцом, прибегнув к помощи СМИ?

Энзо нервничает, стоит подруге отказаться от его помощи. Сверху он предлагает еще пару десятков вариантов – видимо не понимает значение «нет». Эль успокаивает тревожного мужчину лучшими аргументами – объятиями, поцелуями и словами о том, что хочет подобрать лучшее время, чтобы сокрушить отца. На итальянца они действуют. Для детонации гормонального всплеска первых двух было бы достаточно.

По прибытии в Вестерос, Энзо делает все, как обещал Моретти – с комфортом подвозит нас до аэропорта, оплачивает билеты до Фуншала, на остров Мадейра, и дает с собой пару пачек наличных. План по выживанию рушится окончательно, стоит увидеть внушительные купюры. Мошенничество отменяется!

— Хорошо, что я выкрала наши паспорта. Нам несказанно повезло. Ты понимаешь?! Мы – любимицы Бога, по-другому не скажешь! — Пищит от счастья Эль, раня мой чуткий слух.

Я прошу ее успокоиться. У кассы скачущая от радости девушка привлекает много внимания. Не хватало, чтобы органы забеспокоились сумасшедшим настроем Эль и загребли ее в участок, проверяя на наркотики.

— Нам придется вернуться в Стокгольм, вылет в Фуншал оттуда. Энзо оплатил билеты на быстрый поезд, домчим за пятьдесят пять минут. Отправление через полчаса. Ты готова?

Никогда не была на Мадейре. Судя по картинкам в интернете, которые отыскала Эль на телефоне Энзо, убеждая меня полететь именно туда, нас ждет райский отпуск. Почти любая авантюра стоит того, чтобы оказаться там. Я готова вернуться в город, откуда мы сбежали, ради жизни, о которой мечтаю и свободе, к которой всегда стремилась!

Киваю.

— Тогда по машинам! — В эйфории командует Моретти.

Энзо отвозит нас на вокзал, трепетно провожает мою подругу, желая нам обеим отличного пути. Мы садимся в поезд, колеса под нами начинают активно стучать, подавая сигнал: «Начинается один их самых запоминающихся периодов вашей жизни».

Глава 4

Португальский остров подарил нам чудесные недели. Я отпраздновала свой день рождения в лучших традициях островитянина – с утра грелась у Атлантического океана, завтракала экзотическими фруктами и напитывалась красивыми видами на протяжении дня, а вечером танцевала на пляже под «The Island» Pendulum.

Когда все уже сказано и сделано, Ты все еще ищешь ответы, если они есть. Я развернусь — импульс исчез. Поводов не осталось, и мы медленно сходим с ума.

Мои девятнадцать встретились сладко.

Никогда не чувствовала себя настолько свободной! Я жила, как хотела, питалась, чем вздумалось, хотела – спала на пляже, хотела – засыпала в прохладной комнате, которую мы с Эль снимали за гроши. Гуляла, где вздумалось, шла, куда глаза глядят, и не опасалась, что кто-то узнает меня или набросится с вопросами о карьере папы – великого и ужасного Эйдена Хеймсона. Я была рада, что при взгляде на меня у людей не загоралась в голове лампочка: «Она – Хеймсон». Островитяне глядели лишь на миловидную девочку с большими голубыми глазами и кудрявыми волосами, без лишних мыслей о ее статусе.

Здесь моя фамилия ничего не решала – об этом я могла только мечтать.

— Ты не ответила португальцу?

— О предложении сходить на свидание?

Я познакомилась с парнем пару недель назад, но так и не нашла нужные ресурсы ответить ему взаимностью. Дело не в том, что мне он не понравился. Парень был чудесный – красивый, обходительный. Но я скучала по тому, кого оставила в Нью-Йорке.

По прилете в Фуншал – главный город и морской порт острова Мадейра – я выпросила у Эль телефон с новой сим-картой, проверила аккаунт Алекса. После трагического крайнего заезда в его социальных сетях новые фото и видео не появлялись. Из архива ничего не публиковалось. Страница парня была мертва. Я старалась гнать мысли о смерти Карраса, хоть порой они были сильнее меня. Номер его телефона я не помнила, звонить было некуда.

Думала набрать Катрину, но Моретти наглухо запретила, обосновав поступок тем, что мобильный сестры может прослушиваться. Довод был убедителен. А, учитывая мой побег из стокгольмской клиники, Эйден точно предпринимает все меры, чтобы меня найти.

Так просто отец меня не отпустит.

Любитель держать под контролем весь мир, не сможет упустить деталь в виде своей ослушавшейся дочери – это ударит по его эго.

Мы приняли решение оставаться в невидимости, ни с кем не связываться. Тени прошлого мешали бы нам жить.

— Он спрашивал о тебе.

— Океан беснуется. — Хочу перевести тему, чтобы не говорить о парнях.

Мой интерес всегда крутился вокруг Карраса, о других знать не хочу. Эль в курсе, мы это обсуждали, но ей не дает покоя, что она каждую ночь ложится спать без сплетен о моих любовных связях. «Слишком скучно живу», — заключила недавно Моретти. Я другого мнения, не считаю верность – скукой.

— Ты стала похожа на коренную островитянку. — Эльза ловит мой настрой и поддается, отпуская свою любимую тему.

— Из-за волос?

— Да.

Я смотрюсь в небольшое зеркало, висящее на неумело забитом гвозде на шкафу. Не очень люблю кудри и даже рада, что они достались от мамы Катрине, но субтропический климат на крайнем юге острова, где мы находимся, другого мнения. Высокая влажность, наличие океана вокруг всего острова сделали свое дело, превратив волосы из моих прямых от рождения в завитые.

— Ничего, Франция все исправит.

Я непонимающе пялюсь на Моретти.

Франция все исправит. Что подруга имеет ввиду?

— Энзо ждет нас в Париже.

— Вы списывались?

— Да. Пару дней назад я вышла с ним на контакт. Все время, что мы были здесь, он ждал моего сообщения.

Невозможно игнорировать сияющую Эль. Ее распирает, стоит завести разговор о том, кого она встретила в шведском вагоне-ресторане.

— Итальянцы – те еще романтики?

— Кто угодно, но не итальянцы. Я с первых дней жила в мафиозных кругах. Нормальные, адекватные люди мне незнакомы, тем более романтики. Пушки, грязные деньги, алкоголь, чтобы заглушить очередной трудный день, азартные игры, тайны, из-за которых может начаться масштабная кровопролитная война. Энзо – скорее исключение. — Немного подумав, Эль продолжает. — Ты же не думаешь вернуться в Нью-Йорк?

— Нет.

Не сейчас так точно. Мне нужно чуть больше времени и смелости, чтобы дать отпор папе и его деспотичному образу жизни, которому я поддалась.

— А ты? Не планируешь наведаться в гости к итальянским родственничкам?

— Ни в этой жизни. Ни за что не вернусь в Сицилию!

— А как же Палермо? Кое-кто собирался отдать занятые деньги у Энзо по возвращению на родину.

— Брось! Он давно простил мне эту мелочь.

О, да! Мелочь, на которую мы живем далеко не первую неделю на острове Мадейра. И живем весьма неплохо, на широкую ногу, ни в чем себе не отказывая!

— Чего это ты решила написать итальянцу?