Кейси Уэст – Дистанция между нами (страница 6)

— Кайман? — Он поднимает брови, я пожимаю плечами. — Так вот, Кайман передает привет… Милая? Насчет этого не уверен, но она что-то с чем-то. — Он молчит некоторое время. — Я очень любезен. Это ее тебе следует научить хорошим манерам. Она даже не назвала своего имени… Нет, это не потому, что я неприятный.

Люблю миссис Далтон.

Я записываю в журнале время и дату, когда забрали специальный заказ, а потом зачем-то добавляю «андер» к «Алекс». Затем закрываю журнал и оставляю его возле кассы. Ксандер все еще внимательно слушает свою бабушку, затем встречается со мной взглядом, залезает в свой карман и достает бумажник с кредиткой.

— Она уже заплатила, — шепчу я.

Он кивает и убирает бумажник обратно.

Миссис Далтон говорит ему что-то, что вызывает у него улыбку. О Господи, эта улыбка! Что делает ее такой?.. Может быть, его идеально ровные и белоснежные зубы, благодаря которым она выглядит удивительно? Хотя есть что-то более значимое. Его улыбка слегка кривовата, и Ксандер постоянно прикусывает нижнюю губу, когда улыбается. А еще она очень ранимая, в отличие от остального образа, который выглядит неприступным.

— Бабуль, мне пора идти. Кайман смотрит на меня, ей, наверное, интересно, когда я покину магазин, чтобы она могла вернуться к работе.

Странно слышать из его уст свое имя. Это делает Ксандера кем-то более значимым, чем просто обычный покупатель. Словно мы теперь друг друга знаем.

Он убирает телефон обратно в карман.

— Кайман.

— Ксандер.

— Означает ли это, что я выиграл?

— Не знала, что мы играем.

Он забирает куклу и, улыбаясь, отступает к выходу.

— Думаю, ты прекрасно это знала.

Глава 5

Примерно год назад мама начала организовывать посиделки в подсобном помещении магазина для маленьких именинниц. В то время это звучало просто смешно (окей, это до сих пор так), но у нее всегда была мечта: заказывать незаконченные куклы, а потом приглашать девочек и разрешать им подбирать некоторые части: волосы, глаза, одежду — таким образом каждая из юных посетительниц уходила со своей собственной уникальной куклой. Сначала малышки сами подрисовывали цвет глаз, но этот процесс превращался в «Калейдоскоп ужасов». Поэтому сейчас я сижу за прилавком и рисую глаза, а мама в подсобке помогает маленьким клиенткам подобрать образы. В удачные дни мы заканчиваем с сотнями долларов прибыли. Но чаще мы попадаем в убыток: моя мама — слабачка, она позволяет детям выбирать больше трех разрешенных вещей.

Сегодня мы получим где-то двадцать долларов, и после этого, надеюсь, прикроем субботние посиделки. С другой стороны, радость маленьких детей делает маму счастливой. Так что я не жалуюсь. Девочки хихикают, обнимая своих по-новому одетых кукол, и трогают все в магазине по пути к выходу. Следующие два часа мама потратит на уборку в «комнате для посиделок» (ранее известную, как комната отдыха).

Я поднимаю взгляд, когда входит Скай, а за ней Генри.

— Вчера вечером нам тебя не хватало, — говорит она.

— А что было вчера? — Я пытаюсь вспомнить, но в голове пустота.

— Выступление моей группы в «Скрим Шаут», — говорит Генри так, словно все это знают.

— Правда? И как все прошло?

— Он написал мне песню, — улыбается Скай.

Генри бросает на пол гитару и устраивается рядом с ней.

— Мы думали, нас даже попросят спеть на бис.

— Круто, — говорю я, смотря на написанный мамой список одежды для кукол, которая заканчивается, и вычеркиваю те, что уже заказала.

— Звучит так, будто она не впечатлена, но на самом деле это не так, — поясняет Скай Генри.

— Безусловно, — отвечаю я с сарказмом.

Он берет несколько аккордов на гитаре.

— У Кайвман совсем нет жизни, — поет он. Я бросаю в него ручку, но поскольку запасной нет, то иду ее подбирать.

— У нее есть жизнь, Генри, просто она очень скучная, — смеется Скай.

— Учитывая, что половину своего свободного времени я провожу с тобой, Скай, я бы следила за своим языком.

— У Кайвман скучная жизнь, — снова начинает он петь. — Она нуждается в тяжелой работе и спорах.

— Нет, меня все устраивает, спасибо. — Меня устраивает моя однообразная жизнь, ну, только раз в неделю меня одолевает желание рвать на себе волосы.

Скай поправляет куклу на полке рядом с ней.

— Серьезно, Кайман, ты должна была прийти вчера. Почему ты не пришла?

— Во сколько ты вернулась домой? — спрашиваю я.

— Не знаю… где-то в два.

— Вот почему я не пришла. Мне нужно было работать утром.

— Звучит так, будто ты взрослая тетка, — произносит Генри.

Тебя кто-нибудь спрашивал?

— Спой ей песню, Генри. Настоящую песню.

— Окей.

Когда он начинает играть, Скай забирает у меня из рук ворох бумаг и кладет их на прилавок.

— Просто возьми небольшой перерыв. — Она тянет меня на пол к Генри. Пока он поет, она смотрит на меня. — Кстати, кто-то спрашивал о тебе прошлой ночью.

— Где?

— В «Скрим Шаут».

— Кто?

— Не знаю. Какой-то парень, который выглядел, как владелец того места. Одетый как элитная задница. Белоснежные зубы.

По какой-то причине эта новость вызывает у меня панику.

— Ксандер?

Она пожимает плечами.

— Не знаю. Он не назвал свое имя.

— А что он сказал?

— Ну, я услышала, как он обращался к парню сзади меня, спрашивая, не знает ли тот девушку по имени Кайман. Парень ответил, что не знает. Когда я развернулась сказать ему, что знакома с тобой, он уже уходил.

— И ты его больше не видела?

— Видела, он был там еще некоторое время, заказал содовую и слушал игру Генри.

Ксандер искал меня. Нехорошо. Мистер Богатый парень и его обеспеченная жизнь не должны меня касаться.

— Он был один?

— Нет, с ним была девушка с черными короткими волосами. И, по-моему, ей было скучно.

Может быть, его кузина?

— Кто он?

— Просто внук одной покупательницы.

— Богатый внучек богатой покупательницы?