Кейси Блэр – Чайный бунт (страница 10)

Лорвин вскидывает руки.

– Ладно. Поищи сама, а я схожу за гребнями и заколками. – Она вихрем несется по лестнице вниз, и меня на миг пробирает сочувствие к ее младшим сестрам.

Пожалуй, самый странный момент утра – это перебирать гардероб парадных туник и брюк. Дело не в том, что все это чужое, а в том, что ощущение мне знакомо. В нарядах я хотя бы разбираюсь и знаю, как себя подать… хотя нет, не знаю. Я больше не принцесса.

Я впервые воспринимаю эту мысль без удивления. Отлично.

Я выбираю кремовое платье, расшитое медными перьями, а под него оранжевые брюки от другого комплекта. Оранжевый – оттенок для весны, но в паре с кремовым это будет незаметно. Приятно, что мне удается надеть платье самой, но беда в другом.

Судя по всему, бабушка Ристери выше меня и немного крепче. Высокая горловина широка для моей шеи; рукава болтаются; подол платья ниже, чем нужно, а прорези начинаются не на уровне талии.

Я смотрю на этот цирк в зеркало, и меня пронзает ужас.

Но тут же на моих глазах ткань волшебным образом подтягивается по фигуре.

Я оборачиваюсь и вижу Лорвин: она смеряет меня взглядом, стоя у лестницы.

– Вот так, – говорит она. – Временно сгодится. Но экспериментировать с колдовством, чтобы распутать тебе волосы, я не стану. Садись на кровать, и давай-ка приведем их в порядок.

– Экспериментировать? – повторяю я.

Она отмахивается:

– Со своими волосами я и без колдовства справляюсь. Хочешь, чтобы я потренировалась на твоих?

– Нет, спасибо, – выстреливаю я в ответ, сдерживаясь, чтобы не закрыть волосы руками.

– Вот и я так думаю. А теперь сиди смирно.

При дневном свете лавка «Чаи и сборы от Талмери» оказывается не таким уютным местом, каким я его увидела, будучи насквозь мокрой. Бледно-зеленый фасад и золотистая надпись на вывеске выделяют чайную среди непримечательных каменных домов по соседству, но выглядит она холодно и тускло.

Я разочарована. Хочу помнить это место лучиком света и надежды, который вывел меня из тьмы.

Зато внутри тепло, а при входе, стоит Лорвин отпереть дверь и впустить меня, звенит колокольчик. В этот раз горят волшебные лампы, и я наконец могу рассмотреть обстановку.

В дальнем конце комнаты видно дверь в лабораторию и склад Лорвин. Есть и другие двери: за углом от входной и в боковой стене – куда они ведут, я не знаю.

Передняя часть зала занята в основном круглыми столиками разного диаметра, покрытыми пастельными скатертями. В центре каждого стоит композиция из сплетенных вместе цветов и свечей. У боковой стены – прилавок, у которого я вчера сидела, оборудованный плитой, чайниками и специальным буфетом с маленькими отделениями, в которых, я надеюсь, хранится чай. Позади выстроились шкафчики с приспособлениями для заваривания чая; чашки и заварники выставлены не наборами, а как поместятся.

Остальное пространство занимают полки: на самых верхних я вижу дорогие чайники и фарфор, а также сушеные листья высших сортов в рамках.

В продаже имеется простой классический чайный набор, а вот на нижних полках собраны более странные товары: блокноты с надписью «дневник чая» – чтобы записывать сорта чая, которые пробуешь? – свечи и благовония, украшения с подвесками в виде чашек и чайничков, иногда баночек с чайным порошком. И…

– Здесь написано «чайное мыло»? – шепчу я Лорвин.

– Да, и нет, я не могу это объяснить, – отвечает Лорвин. – Ты готова? – Я не спрашиваю, почему она не поинтересовалась раньше, и просто киваю.

В ту же секунду дверь за углом от входной распахивается настежь.

Оттуда выходит довольно зрелая женщина, может даже пожилая. Исталка, как и мы с Ристери, но коренастее и с более плоскими чертами лица. У нее гордая осанка, а ее платье – свободное, до колен, надето поверх укороченных брюк – отлично скроено. Могу предположить, она преуспевающая купчиха, но не из знати.

– Лорвин, как неожиданно и приятно видеть тебя в магазине с самого утра! Я ушам своим не поверила, когда услышала отпирающийся замок. Так, пока ты не занялась тем, зачем приехала, помоги мне…

– Талмери, я хочу тебе кое-кого представить, – говорит Лорвин, отступая в сторону, чтобы указать на меня.

Талмери замолкает, будто только что меня заметила. Ее выжидающая вежливая улыбка чересчур напускная, чересчур вымученная.

– Да? Э… подруга?

В ее словах слышится намек: неверие в то, что у Лорвин могут быть друзья. И хотя я едва ее знаю, слышать это все равно неприятно. Возможно, потому что никто не верил, что я сама способна с кем-то дружить.

– Нет, – отвечает Лорвин напряженно, с натужной улыбкой. – Не подруга.

Талмери кивает, явно готовая к такому исходу:

– Так рассказывай. У меня на утро весьма много дел…

– На утро? – перебивает Лорвин. – Значит, ты снова оставишь магазин и этого неумелого мальчишку на смене без присмотра?

Талмери смотрит на нее с укором:

– У меня заболела очень близкая подруга, Лорвин. Конечно же, я должна ей помочь. Ты справишься…

– Нет, если буду совмещать с разработкой сносного масложучного чая, не справлюсь, – возражает Лорвин. – Кстати, если бы ты меня о нем предупредила, то можно было бы…

– Тем более хорошо, что ты пришла так рано, верно? – произносит Талмери с плохо сыгранной радостью.

Лорвин рядом со мной напрягается. А я, наоборот, расслабляюсь.

Я выросла при королевском дворе, где с такими едкими улыбками ходят все. Талмери, конечно, еще проявит свой непростой характер, но с тем, что я вижу, я справлюсь.

– Прошу прощения, что потревожила, когда вы так заняты, – говорю я. – Я и не знала, что ситуация здесь столь напряженная. Я могу вернуться позже в удобное…

Взгляд Талмери метнулся ко мне.

– Напряженная? Нет, вовсе нет. Прошу, чем я могу помочь?

Я низко кланяюсь. Улыбаться нельзя. Это было легко.

– Милостивая Талмери, у меня есть опыт в приготовлении и подаче чая. Я надеялась, вы окажете мне честь служить у вас.

Я застываю на месте, Талмери переводит взгляд с меня на Лорвин:

– Что происходит?

Лорвин отвечает:

– Я думаю, она должна здесь работать.

Да что ж ты! Я только подцепила Талмери на крючок, а Лорвин решила действовать в лоб!

Талмери мотает головой:

– Нет, извините, я не знаю, что вам пообещала Лорвин, но она в курсе: я не нанимаю девушек.

Лорвин оборачивается ко мне и говорит:

– Талмери занимается здесь и тем, что учит богатых мальчиков обслуживанию и этикету. Так они смогут выгоднее жениться. Брать молоденьких мальчиков в качестве слуг – ее фишка. Но, – Лорвин оборачивается на Талмери, – ты ведь не против женщин на других должностях. Я вот отвечаю за подсобку и лабораторию, а ты смотришь за гостями в зале.

– И какую именно должность ты хочешь ей предложить? – спрашивает Талмери, застыв с той же улыбкой.

– Твою, – выдает Лорвин.

Наступает мертвенная тишина.

– Что, прости? – отвечает Талмери, ее напускное радушие вмиг растворяется.

Я практически вижу, как перспектива жилья на полгода вперед и заработка, не говоря уже о независимой жизни, превращается в пепел на моих глазах. О едва начатом алтаре – уголке личного пространства – и думать не смею.

– Ты уже больше месяца на полную смену не выходила, – продолжает Лорвин. – Как думаешь, кто обеспечивает тебе хороший образ перед гостями? Эти неумелые мальчишки? Тебе вряд ли захочется, чтобы за обслуживание зала отвечала я. Как думаешь, почему, когда нам так нужна прибыль, ее все меньше?

– Могу спросить тебя о том же, – отвечает Талмери. – Да ты не представляешь, сколько обязанностей на мне лежит.

– Представляю, потому что в итоге почти все из них выполняю я!

Довольно.

– Простите меня, милостивая Талмери.