Кейси Блэр – Чайный бунт (страница 9)

– Жди здесь.

Я поддаюсь соблазну надеть носки, а затем осознаю, что из дома Ристери не вышла, только спустилась вниз.

– Это все, что у меня с собой есть, – говорит она по возвращении и протягивает мне мешочек с орехами и кусок сыра.

– Вы носите еду в плаще? – спрашиваю я.

Ристери пожимает плечами:

– Никогда не знаешь, где тебя поджидает магический карман и сколько придется в нем просидеть. Лучше быть к нему готовой.

Звучит мудро. Подозреваю, что очень скоро я тоже приучусь брать с собой перекус и запас хорошего чая, а также обзаведусь крепкой обувью.

И носками!

– Я попробую найти еще что-нибудь в доме, – говорит Ристери. – Съешь пока то, что есть, и готовься ко сну. Выглядишь так, будто вот-вот упадешь от усталости.

Глаза у меня уже слипаются, усталость подкрадывается почти так же внезапно, как это было в поезде. Я еле расправляюсь с перекусом, надеваю пижаму и проваливаюсь в сон, не дождавшись Ристери.

Глава 4

Я просыпаюсь с пением птиц и растерянно смотрю в потолок, не украшенный мозаикой с изображениями трех великих духов мира. Это самый обычный белый потолок. Озираюсь: сквозь окно различаю контуры деревьев. Мне незнаком этот вид, но теперь, кажется, он мой.

В моей комнате есть окно. В покоях принцесс это недопустимо, даже в таком безопасном городе, как Митеран.

Воспоминания вчерашнего дня постепенно возвращаются ко мне. Не помню, как я оказалась в постели: либо легла сама, либо меня уложила Ристери, а я не заметила.

Потираю голые запястья. Надо быть внимательнее. Наверное, мне можно простить неосмотрительность в первый самостоятельный день, но тем более нельзя превращать ее в привычку, меня больше некому защищать. Теперь это моя обязанность.

Пока что мне чрезвычайно везло, но нельзя и дальше полагаться на чужую доброту.

Вставая с кровати, я чувствую, как на коже трескается корка грязи. Несколько секунд спустя я уже в ванной. Делаю вдох, обдумываю минувшую ночь и указания Ристери. Соображала я туго, но хотя бы слушала. Покрутив ручки, наконец набираю горячую ванну. Флаконы средств для умывания обнаруживаются в шкафчике.

Я погружаюсь в воду и упиваюсь ощущением всеохватывающего тепла. Эту способность воды я раньше явно недооценивала. Затем я пытаюсь разобраться, как пользоваться средствами из флаконов; хорошо, что они подписаны.

С грустью выхожу, когда вода начинает остывать, надеваю висевший тут же халат. Лавандовый шелк мастерски расшит порхающими фиолетовыми птицами – я моментально в него влюбляюсь. Затем вспоминаю, что он не мой. Ничто здесь не принадлежит мне. Снова бездумно потираю запястья.

Я нахожу гребень и пытаюсь причесаться, но живот начинает урчать от голода. Последние два дня я почти ничего не ела, а надо бы. На голодный желудок без толку за что-либо браться: начиная с умения не засыпать в присутствии незнакомцев и заканчивая умением не зависеть от их великодушия.

В кухне на столе, прямо перед табуретом, лежит записка от Ристери: она оставила в холодильнике суп. Отлично, потому что я понятия не имею, как добыть себе еду. Я не могу связаться ни с Лорвин, ни с Ристери, денег на продукты тоже нет, да я и не знаю, где их купить.

Масштаб последствий вчерашнего импульсивного решения угрожает оказаться мне не по силам. Я, конечно, понимала, что отныне буду самостоятельно искать себе пропитание, но не учла некоторые детали. Мне придется заново учиться жить.

Я делаю несколько глубоких вдохов. Воздух успокаивает. Снова потираю запястья. Одергиваю себя. Я разобралась с тем, как принимать ванную. Значит, и с едой разберусь.

Холодный суп подернулся пленкой; думаю, его надо подогреть. Если я могу вскипятить воду в чайнике, это тоже получится.

Я осматриваю кухонные шкафчики, удивляюсь количеству посуды и приборов, обслуживающих нужды всего одного человека: бокалы, тарелки, салатницы, мерные ложки и множество неизвестной мне утвари, видимо, для готовки. Я останавливаю свой выбор на котелке, переливаю в него суп незнакомым мне приспособлением и включаю хлопком волшебный огонь на плите, даже не осознав этого.

Интересно, что именно готовка – воплощение земли и питания – так легко дается мне сегодня, ведь еще никогда я не была так далека от своих корней. Словно я совершенно новая Мияра.

Нет, впервые в жизни я – это я.

Пока ищу плошку с ложкой, думаю, пользуется ли кухней бабушка Ристери. Или уже много лет к этой посуде никто не притрагивался? Приходит ли к ней каждый день слуга? Или знатная дама, ровесница моей бабушки, научилась готовить?

Тогда, может, и я смогу.

Вскоре я уже сижу на табурете с плошкой горячего супа. Молочно-желтый цвет и насыщенный вкус грибов, капусты и лапши с перцем. Я отвлекаюсь на вкус, чтобы есть медленнее: нельзя обжечь язык, сегодня мне снова могут понадобиться вкусовые рецепторы.

Пока суп остывает, я пристальнее изучаю домик. Все это время я бродила по нему, как призрак, но, если сегодня в чайной у меня все получится, я проведу в его стенах целых полгода.

Здесь уютно, хотя само понятие «уют» совсем не ассоциируется у меня с бабушками. Лучше сказать, с моей бабушкой, самой влиятельной правительницей Исталама и, наверное, далекой от обычных представлений о бабушках.

Хотя опять же, откуда мне знать? Может быть, все бабушки непостижимо мудрые и грозные. Но и такое описание не вяжется у меня с этим домиком.

Стоило провести всего один день на холоде, как я начала ценить уют в моей жизни.

Кухня, с ее белоснежными шкафчиками и медными ручками, совершенно не сочетается с гостиной – там пол устлан коврами винного оттенка с желтыми цветами; у камина стоит огромное кремовое кресло с тем же узором. Перед креслом – бронзовый столик, столешницу которого покрывает мозаика с рубинами и золотом. Толстое шафрановое одеяло заманчиво лежит рядом.

А вот алтаря для поклонения духам нет. Наверху я его тоже не видела. Это крайне необычно – по крайней мере, судя по моему опыту. Хотя я мало бывала в гостях.

Так что, может быть, алтарь не самая распространенная вещь, но для меня все же важная. Впуская в дом духов, вместе с ними впускаешь их милость и равновесие в жизнь. Это что-то да значит.

Может, как появятся деньги, сооружу себе свой. В домике не так много открытых пространств, но цветы не помешают.

Я уже расправилась с супом и начала искать вазу, как в домик без стука врывается Лорвин. Она пинком захлопывает дверь и смотрит на меня. Я хмурюсь в ответ.

– Ты что в такую рань не спишь? – возмущается она.

– А ты что в такую рань грубишь? – парирую я без колебаний.

Лорвин замирает, не сбросив до конца плащ, и косится на меня.

– Я всегда одинаково очаровательна, даже не выпив свою дневную дозу чая.

Ага.

– А ты, я посмотрю, еще более дерзкая после завтрака и теплой ванны, – никак не угомонится Лорвин. – Стесняюсь спросить, а что ты сделала с волосами?

Стало хуже?

– Хотела расчесать.

Лорвин вздыхает, и этот вздох – всем вздохам вздох.

– У тебя есть старшие сестры, да?

Не совсем понимаю, при чем здесь они, но киваю. Не чувствую тут никакого подвоха.

Она вскидывает руки:

– Ну конечно есть! А вот я проклята, и у меня только младшие. Пойдем-ка наверх, приведем твою голову в порядок, но предупреждаю: я не буду расчесывать тебя каждый день. Лучше просто обрежь их.

Лицо тут же выдает охвативший меня страх.

Лорвин снова вздыхает, и я молча поднимаюсь за ней по ступеням.

С короткими волосами скрываться будет легче, но уверена, до такого не дойдет. Конечно же, я разберусь, как ухаживать за волосами без слуг, так ведь?

Наверху Лорвин сразу начинает рыться в шкафу.

– Надо убедить Талмери, что ты ничем не хуже чайного мастера, пусть и без сертификата, так что выглядеть ты должна подобающе, – бормочет она и вдруг замирает. – Проклятье. Любой признает в этом парадную тунику ее бабушки. Я об этом не подумала.

– Нет, – возражаю я. – Такие туники были в моде в прошлом году, знатные дамы не носят вещи два сезона подряд, да и узор стал слишком узнаваемым. Я буду выглядеть лишь слегка старомодной. Но ты уверена, что мы можем ее взять?

Пижама – одно дело, а вот нарядное платье…

– Знаешь, у меня парадные прикиды под ногами не валяются, – говорит Лорвин. – Давай примерь.

Она машет бледно-желтой, солнечного оттенка тканью с фиолетовыми украшениями.

– Другого варианта нет? – спрашиваю я.

Она округляет глаза:

– Ты придираться собираешься? Мы не можем выбирать весь день.

– Мне не стоит надевать одежду такого цвета, тем более осенью, если хочешь, чтобы твоя начальница сочла мои знания этикета удовлетворительными.