Кейлет Рель – Простушка в Академии (страница 13)

Я зазевалась, и призрак вынырнул впереди из-под пола. Он оскалился, провалы глаз стали еще темнее. Его добыча громко взвизгнула.

Мы слишком устали и начали совершать ошибки. Я не успела обезопасить дорогу впереди или поставить позади ложную иллюзию, Элейн от испуга сглупила и забежала в комнату справа.

Она оказалась с призраком один на один в небольшом помещении. Путь ей преграждал злобный дух. Я плюнула на собственную безопасность и залетела за ними в комнату, дыша духу в затылок.

– Правый угол! – заорала я, материализуя в противоположном месте иллюзию Элейн.

Призрак замешкался. Он уже много раз попадался на нашу уловку, и теперь не так охотно начинал рвать иллюзии. Я уже не старалась делать их материальными, зная, что ему быстро наскучит.

Элейн с криком швырнула в призрака ведро с остатками серебряной воды. Оно прилетело точно в голову и осталось там. Призрак взвыл от боли и теперь носился по комнате, задевая нас обрывками савана. Когда он проходил сквозь, оставалось ощущение внутренней пустоты и дикой тоски и боли. Из-за его прикосновений магия начала просачиваться в мир, и заклинания толком не получались, распускаясь до активации. Больше на иллюзии надежды не было. Элейн сжалась в комок.

У меня осталась лишь одна пригоршня серебряной воды. Я знала, что как только призрак догадается скинуть с головы ведро, Элейн конец. А потом дух доберется и до меня.

Оставалось попробовать еще один способ. Призрак реагировал только на предметы, облитые серебряной водой. Я схватила брошенные на столе длинные ножницы и хорошенько покрыла их водой.

Призрак уже тянул лапы к Элейн, когда я всадила ему их в спину. Он завыл, но уже не таким страшным и потусторонним голосом. Я еще раз попыталась его ранить, отвлекая от жертвы. Дух протянул когти ко мне, цепляясь за синий камзол, и тут Элейн огрела его ведром по голове.

Надо признать, оно было куда эффективнее ножниц. Я тоже отыскала второе ведро, и мы начали на пару осыпать злобного призрака ударами, пока тот не затих.

Элейн тяжело дышала и диким взглядом смотрела на поверженного врага. Я сдула со лба прилипшую прядь.

– Думаешь, умер? – спросила она.

– Он и так был мертв. Наверное, просто в обмороке.

Мы вышли из комнаты, на всякий случай не выпуская из рук ведра, и пошли искать декана. Не знаю, как Элейн, но я хотела кого-нибудь упокоить. Если не призрака, так хоть одногруппников.

Они нашлись у той же клетки. Киллиан шагами мерил коридор. Когда мы появились, он резко остановился, а потом и вовсе побежал нам навстречу. Элейн остановила его царственным жестом и вручила помятое ведро.

– А где призрак? – спросил щуплый парнишка в очках.

– Упал, – хором ответили мы.

– Где там останки? – устало спросила я.

– Давайте уже сожжем их, – поддержала Элейн.

Глава 26

Мы с Элейн сидели на скамейке рядом с тюрьмой. В осеннем небе над столицей летали клочки пепла.

– Хорошо горит, – сказала я.

– Ага.

Несчастный призрак был повержен ценой немалых усилий. Мы с Элейн набили себе синяков, я обзавелась нервным тиком. Бородач полчаса бился в истерике, утверждая, что Мордекай пытается нас убить. Стража отправила вестника в Академию за ректором и преподавателями.

Все были на взводе после нашего появления, один только парень в очках сохранял спокойствие. Во время неразберихи он тихонько подошел ко мне и спросил, где оставили тело. Это даже звучало смешно, потому что у духа не может быть материальной оболочки.

Но этот призрак отличался от остальных.

Его слепил Мордекай. Преподаватель подсунул нам своего голема. Игрушка точно не причинила бы вреда адептам, но могла здорово всех напугать. Мордекай натравил ее на нас, чтобы понаблюдать за тем, как мы действуем в опасной ситуации.

И он запретил парням бежать за Элейн, чтобы проверить, смогут ли две хрупкие девушки справиться с проблемой. Ответ был ясен: смогут. И вернутся с задания злые, как тысяча голодных низших.

Кстати, парнишка в очках все же спалил голема. Он вернулся к нам через полчаса и с довольной улыбкой сообщил, что задача выполнена. Призрака больше нет.

Я прыснула, вспомнив, как вытянулось лицо декана. Он не ожидал, что адепты сломают его игрушку, но злиться на нас не стал. В конце концов, мы отлично справились с заданием.

Правда, парнишка использовал истинное драконье пламя, поэтому в процессе немного подпалил темницу, но это ведь уже мелочи, правда?

Мы с Элейн смотрели, как злые стражники тушат тюрьму. На душе становилось теплее. Киллиан подошел и сел на скамейку рядом с нами. Он протянул нам с Элейн по бутерброду, купленному в ближайшем трактире. Я с благодарностью приняла угощение. В животе давно урчало.

Элейн скептически осмотрела бутерброд и немного откусила с края. Она методично жевала этот крохотный кусочек, словно надеялась убить всякую заразу зубами. К несчастью, болезни работали немного не так, но я не стала разочаровывать Элейн. Пусть тешит себя иллюзией безопасности.

Она вытащила из волос соломинку. На лице аристократке было написано, как сильно она любит темницы, Мордекая и всех нас вместе взятых. Элейн передернуло.

– Здорово, правда? – обреченно спросила я. – И это счастье нам на весь семестр.

– Я переведусь, – решительно ответила Элейн.

– Везет же. Меня Мордекай не отпустит.

Я беззлобно хмыкнула. Да, Элейн можно было только позавидовать. Она вольна делать, что хочет. Я тоже могла связаться с родителями и пожаловаться, но так не хотелось волновать маму! Она в свое время с нуля открыла чайную. У нее, конечно, были карты в рукаве, но в остальном мама со всеми злоключениями справлялась сама.

А чем я хуже? Неужели при малейшем затруднении буду звать высокопоставленных родственников?

Ни за что. Они не так меня воспитывали!

Киллиан тяжело вздохнул. Он протянул руку к моим волосам и подцепил тонкую пленку пепла. Она оставила на его пальцах серый след.

Во взгляде эльфа мелькнуло сомнение. Он придвинулся ко мне, и я с благодарностью прижалась к теплому боку. После призрака меня постоянно знобило, а резерв словно прохудился. Магия в нем не держалась.

У меня так сильно кружилась голова, что я с трудом соображала. Если бы не постоянное присутствие Киллиана рядом и его ненавязчивая забота, не знаю, что бы делала. Он опекал меня и помогал восстановиться. Даже Мордекай одобрил это и не стал лечить меня сам.

Киллиана почему-то сильно заботила моя судьба.

– Ты могла бы тоже стать студенткой по обмену, Даниэлла, – тихо произнес он. – В моей Академии будет немного спокойнее. По крайней мере, не придется больше пересекаться с Мордекаем.

– Ты знаешь господина Эйфилда? – встрепенулась Элейн. – Он всегда… такой?

– Он был моим наставником пару лет назад, – признался Киллиан, – но ему быстро наскучивает. Мордекай никогда не обращал внимания на наши дела. Он обычно занят своими исследованиями, но… Здесь его что-то заинтересовало. Мордекай будто и правда захотел обучать вас.

Остроухий положил руку мне на коленку, и я непримиримо скинула наглую конечность. Хватит с меня сплетен про мою распущенность.

– Ты говоришь так, будто это плохо, – сказала Элейн. – Человек просто захотел преподавать…

– Он не человек. Мордекай Эйфилд – единственный во всех мирах дракон смерти.

Глава 27

– Дракон смерти?

Я нахмурилась. Мой отец являлся драконом. Алграт Лоувел был известен как советник короля и сильнейший маг среди своей расы. Второй муж моей бабушки тоже являлся драконом, однако они никогда не рассказывали мне о других подвидах.

– Звучит плохо, – заметила Элейн.

– Это редкий вид, – вздохнул Киллиан. – Он полностью оправдывает дурной характер Мордекая. Эйфилд до сих пор не встретил пару и уже перестал надеяться.

– Истинные, – догадалась я. – Но дракон может почувствовать запах пары даже спустя тысячелетия. Их жизнь слишком длинна, чтобы делать выводы после первых столетий.

– Он повредил обоняние. Магия лишила Мордекая нюха.

Я вздрогнула, представив, каково это. Драконы ко всем относились с одинаковым равнодушием. Их мало трогали людские скандалы и проблемы. Ровное течение жизни несло их вперед в веках, пока дракон наконец не встречал свою истинную.

Папа говорил, что это подобно взрыву. Сначала ты не можешь ничего слышать и видеть, оглушенный этим чудом, а потом мир вдруг приобретает яркость, которой никогда не имел. И жизнь становится другой. Раньше она просто проходила мимо, а теперь ты находишься в самом ее омуте.

Мордекай вместе с нюхом лишился истинной и жизни. Судя по тому, что нам говорил Киллиан, Эйфилд стал лучшим магом, но потерял всякую способность чувствовать. И это даже не про сопереживание другим. Мордекай не мог радоваться. Не чувствовал ни грусти, ни зависти, ни злости, ни даже счастья.

Поэтому в день поступления я видела на его лице лишь непередаваемую скуку, которая лишь изредка сменялась любопытством. Больше у него ничего не было. На мгновение мне стало жалко дракона смерти.

А потом я поняла, что нет. Маг вышел на порог тюрьмы и сладко зевнул. Он ни капли не переживал о нас с Элейн. Кажется, разборки со стражниками закончились. В здании мелькнула макушка высокого аристократа и его друга, бородача. Гальвард что-то терпеливо им втолковывал.

Мордекай сунул руки в карманы и подошел к нам. Элейн завернула бутерброд обратно в бумагу. У нее окончательно пропал аппетит.