Кэйитиро Хирано – Незнакомец (страница 7)

Кёити был управляющим гостиницей на горячих источниках Икахо уже в четвертом поколении. Волосы с химической завивкой были уложены с мокрым эффектом, концы волос слегка приподняты. Тяжелый запах то ли от геля для волос, то ли от парфюма сразу ударил в нос, когда они только встретились и обменялись приветственными фразами.

Наряд Кёити словно был скопирован со страниц какого-нибудь мужского журнала из рубрики «Как покорять женщин в среднем возрасте». Кёити сказал, что приехал в Токио для деловых переговоров, а затем добавил, что сегодня на Роппонги у него еще запланирована встреча со старинным токийским другом, «чтобы вспомнить былое», как он выразился. Кидо удивился, что, говоря про «вспомнить былое», Кёити усмехнулся, будто вкладывал в это выражение какой-то фривольный смысл.

На официальной странице гостиницы в интернете была размещена фотография его жены, «красавицы-хозяйки», как было там написано, но, может, у него с токийских времен осталась еще и любовница в Токио? Это не имело никакого отношения к делу, но Кидо удивился, что Кёити не преминул намекнуть об этом адвокату, с которым встретился впервые в жизни.

Однако, если исключить то, что Кёити сообщил о своих планах в Токио, а может, и наоборот, учитывая сказанное, Кёити производил впечатление прямого, делового человека, и то, что он говорил без тени сомнений, означало, что он не врет. Иными словами, человек, за которого вышла замуж Риэ, действительно не был Дайскэ Танигути.

В какой-то момент Кёити демонстративно придвинулся поближе к Кидо, словно пытался открыть ему что-то важное, а затем, чтобы его никто не услышал, тихо сказал:

— Думаете, Дайскэ жив? Может, неизвестный, который назывался его именем, убил его? Такое вполне может быть. У той женщины была наша семейная фотография. Которую сделал когда-то давно Дайскэ. Ужас какой-то… Да, мы с ней ходили в полицию. Но если честно, я же работаю в сфере обслуживания, у нас клиенты, не хочется, чтобы что-то всплыло на поверхность. Если все так, как и говорит женщина, она же жертва, выходит. Хотя она получила страховку по потере кормильца, возможно, необходимо провести расследование.

По долгу службы Кидо уже привык иметь дело с семейными разборками. К тому же у него тоже был младший брат, и он прекрасно знал, что и между братьями в среднем возрасте могут быть трения. Тем не менее, учитывая, что речь шла о жизни и смерти человека, отношение Кёити к младшему брату показалось ему черствым.

Кидо слышал от Риэ о том, какая история разгорелась вокруг вопроса донорства в семействе Танигути, и задал об этом вопрос Кёити. Тот с явным недовольством в голосе перебил его:

— Все было совершенно не так! Человек, выдававший себя за моего брата, очевидно, не знал настоящей истории! Может, просто наводил справки где-нибудь в интернете? Или же Дайскэ рассказал ему, поменяв кое-что в повествовании. Мы все хотели, чтобы отец прожил как можно дольше. И Дайскэ тоже. Это же естественно. Но отец не стал бы ни за что принуждать его стать донором! Не сделал бы он этого! Мой братец сам это предложил. Чтобы потом все перевернуть с ног на голову и ныть, что с ним так обошлись. Он всегда так поступал! Когда он сказал, что хочет взять дела в гостинице на себя, я просто отдал их ему! Честно говоря, мне было совсем неинтересно возиться с какой-то гостиницей на источниках у черта на рогах. А потом мои родители стали слезно умолять вернуться, потому что у братца дела шли из ряда вон плохо. Что мне оставалось? Понимаете? Да еще и Дайскэ меня за это возненавидел. Он, словно ребенок, зациклился на том, что старшего в семье якобы любят больше, и подобной ерунде. Что за идиотизм! Понимаю, что, возможно, мне не стоит этого говорить вам, но, честное слово, его выходки меня уже достали. Сколько он проблем создал своей семье! Как наша мать переживала, когда он ушел из дома и исчез бесследно. Если бы его просто убили, это одно дело, а вдруг он впутался в какие-нибудь преступные дела. Нашей гостинице тогда конец!

Было видно, что Кёити переполняли эмоции, но при этом он изо всех сил сдерживался и только в конце взмахнул руками.

— Я тоже переживаю за него, все же это мой брат. Но сколько же можно… — Не договорив начатое, словно у него закончились силы, он вздохнул.

После этого ни с того ни с сего Кёити принялся с гордостью рассказывать, какие вкусные блюда из черепахи подают в ресторане их гостиницы.

Кидо поддакивал время от времени и, чтобы поддержать разговор, вставил фразу:

— В Киото тоже есть один старый ресторан, где подают черепаху…

Кёити будто только и ждал такой возможности и тут же сообщил название этого известного ресторана, который с давних лет пользовался популярностью среди знаменитых писателей.

— В этом старом ресторане мясо так воняет, что есть невозможно. Так в наши времена уже никто не готовит, — бросил он пренебрежительно. — Нашего повара я нашел с таким трудом, обойдя множество заведений и перепробовав множество вариантов. Он настоящий гений. Это не просто хвастовство. Так оно и есть.

Когда Кидо проходил юридическую практику в Киото, старший юрист, взявший его под свое крыло, однажды угощал его в том ресторане. Тонкий вкус блюд настолько впечатлил, что Кидо до сих пор в беседах с коллегой иногда упоминает тот вечер как приятное воспоминание. Поэтому он с горькой улыбкой подумал про себя, какой же неприятный перед ним тип. Кидо мало что знал о человеке по имени Дайскэ Танигути, но мог прекрасно понять желание уйти из дома, когда у тебя такой старший брат.

Кидо вернулся домой, и, несмотря на то, что дома все шло своим чередом, почему-то именно этот самый обычный вечер вызвал в нем сильный эмоциональный отклик.

Кидо жил в квартире на девятом этаже, совсем рядом с Китайским кварталом в Йокогаме. Вместе с женой они оформили ипотечный кредит на тридцать пять лет. Каори была на три года моложе, работала секретарем в автомобильной компании, у них был четырехлетний сын Сота. Они хотели сразу же завести второго ребенка, и планировка квартиры была рассчитана на двоих детей, но все пошло не так, как они задумывали сначала, и в последнее время оба перестали говорить об этом.

За столом Кидо делал Соте замечания, чтобы тот не вскакивал из-за стола, а спокойно поел ужин — дим самы и жареную курицу, которую Кидо по пути домой купил в Китайском квартале. После ужина Кидо отправился в ванну с Сотой.

Сота рассказал, что в детском саду им читали книжку с картинками о греческих мифах. Сбивчиво описывая подробности, мальчик спросил:

— Почему Нарцисс превратился в цветок нарцисса?

— Сложный вопрос. Думаю, сначала люди посмотрели на цветок нарцисса, а потом стали думать, почему он такой. Почему он красивый? Почему у него такой длинный стебель? И, наверное, решили, что раньше это был человек.

Кидо ответил с серьезной интонацией, но Соту такой ответ не устроил. Кидо пообещал выяснить подробности и в следующий раз рассказать сыну.

После ванны они пошли в детскую, где вместе рассматривали иллюстрированную энциклопедию сериала «Ультрамен». Кидо наконец понял, что Сота так настойчиво расспрашивал про превращение Нарцисса именно из-за превращений Ультрамена. Выключив свет, Кидо лег рядом с сыном, да так и задремал рядом с ним. Когда он проснулся посреди ночи, в их спальне с женой уже был выключен свет.

Он не стал открывать дверь спальни. Комнату, которую они планировали изначально для второго ребенка, переоборудовали под его кабинет, он поставил туда кровать, чтобы иногда отдыхать, но с тех пор они с женой стали спать раздельно. Так им обоим удавалось лучше выспаться.

В тот вечер с женой они перекинулись лишь несколькими фразами за столом по поводу рождественского праздника в детском саду.

Кидо вошел в гостиную, ему захотелось выпить, он сел в кресло у окна с бутылкой водки Finlandia, которую держал обычно в морозилке. Морозилка всегда была забита продуктами, жена частенько выговаривала ему, что эта бутылка занимает там много места.

Иней на поверхности бутылки растаял под пальцами, по бутылке текли капли воды. Он налил водку в стакан, от холода она была вязкой, после первого же глотка во рту разлился согревающий сладкий вкус. Аромат вызвал смутные детские воспоминания того момента, когда он впервые узнал о существовании «алкоголя», — врач тогда дезинфицировал руку перед прививкой.

Кидо негромко включил концертный альбом джазового квинтета V.S.O.P. и, слушая сыгранное на бис попурри из двух композиций Stella by Starlight и On Green Dolphin Street, допил первый стакан. Исключительно чувственный звук тенор-саксофона Уэйна Шортера казался протяжным и пронзительным.

Прослушав попурри три раза, Кидо выключил запись. Ему было достаточно, теперь он чувствовал, как его внутренний и внешний миры каждый по отдельности обретают спокойствие.

Он очень любил ту черту, за которой начинаешь ощущать опьянение от водки. Он погружался вниз по прямой, направляясь в бездну опьянения, будто был фридайвером, который ныряет без кислородного баллона. На его пути не было препятствий, слова не могли уже догнать, а вкус напоминал блики света на далекой поверхности воды, когда он оглядывался назад.

Выпив два стакана подряд, Кидо наконец полностью отключился от повседневных забот и добрался до одиночества в глубине. Словно брошенная кукла, непроизвольным движением он откинулся на спинку кресла. Некоторое время он сидел неподвижно, склонив голову набок.