Кэйитиро Хирано – Незнакомец (страница 9)

В течение последующих трех месяцев Рё мучился от рвоты, пока проходил изнурительное лечение герминомы. Риэ ухаживала за сыном, ради этого уволилась из банка, в котором работала с момента окончания университета.

Однако опухоль не уменьшилась, а выросла. На основании результатов МРТ врач поставил другой диагноз — глиобластома. Как он и говорил изначально, опухоль оказалась неизлечимой, а мальчику оставалось жить меньше года.

— Все, что вы можете сделать, — быть рядом с ним и провести с ним то время, что ему осталось.

Риэ перевезла сына в другую больницу, но диагноз не изменился. Через четыре месяца Рё умер. С первого посещения больницы прошло всего семь месяцев, три из которых он страдал от терапии, бесполезной в его случае.

Для обоих родителей это стало трагедией, но муж пытался убедить Риэ преодолеть несчастье вместе, ведь они были семьей и у них был Юто. Но Риэ была тверда в своем решении и настаивала на разводе.

Она вовсе не винила мужа в смерти сына. Напротив, она мучилась от мысли, что это была ее вина, но при этом и думать не хотела о совместном будущем с мужем.

С одной стороны, Кидо сочувствовал ей, но ему пришлось объяснить, что с юридической точки зрения ее желание не является убедительной причиной для развода. С другой стороны, ему было жаль мужа. Факт, что тот совершил непоправимую ошибку как отец, оставался фактом, но когда Кидо спросил мнение своего зятя-врача, тот сказал, что неспециалисту трудно принять подобное решение, да и в объяснениях лечащего врача Рё были неточности. «В любом случае я не понимаю, почему жена так сердится на мужа», — сказал он в заключение.

Кидо взялся за бракоразводное дело, потому что почувствовал в характере Риэ нечто сложное, но при этом незамутненное, что-то заставляющее его задумываться все глубже.

Взявшись за дело, Кидо встретился с мужем и постепенно понял, почему чувства Риэ к нему ожесточились. Муж жаловался, говорил о том, насколько пострадал сам, о том, что адвокат должен быть разумным человеком, сокрушался о глупости и странном поведении Риэ, о том, как он сильно любит ее, со слезами описывал боль от потери сына, а затем требовал, чтобы Кидо помог им примириться. Как и сказала Риэ, муж оказался неплохим человеком. Однако он выглядел жалко: невероятная самоуверенность причинила боль жене, страдания маленькому умирающему ребенку и теперь разрушала его же собственную жизнь.

В течение года, пока длилась процедура развода, Кидо выслушивал все его оправдания, стараясь дать понять, что у него нет никакой надежды вернуть любовь Риэ. Как ни странно, муж Риэ стал относиться к Кидо с долей уважения: он много раз пересказывал своими словами те юридические аспекты, которые объяснил Кидо, демонстрируя, что понял сказанное, и в этом находил источник утешения для своей уязвленной гордости. Такое бывает у тех, кто совершает домашнее насилие над близкими. Он изо всех сил пытался доказать Кидо, насколько он серьезный и умный человек.

Месяцев через десять после начала дела Кидо заметил, что муж Риэ, очевидно, стал тяготиться им. В то же время от внимания Кидо не ускользнуло, что он все чаще в хорошем настроении. Он и сам не любил такие методы, но решил нанять детектива и начать слежку. Затем, показав мужу фотографию, на которой тот выходил из своей новой квартиры с женщиной, Кидо посоветовал завершить переговоры. Как ни странно, муж Риэ довольно легко согласился не только на развод, но и на передачу опеки над Юто, хотя долго не хотел уступать.

А теперь Риэ не просто потеряла второго мужа. Оказалось, что он все эти годы обманывал ее по поводу своей личности.

Зачем ему это было надо?

Кидо потянулся со вздохом и посмотрел на часы. Было почти два часа ночи. Он прикрыл рукой рот и глубоко зевнул.

Кёити Танигути сегодня дал контакты нескольких людей, которые, по его словам, могли знать о местонахождении брата. Он отдельно подчеркнул, что о Дайскэ может что-то знать его бывшая любовница.

Оставив в стороне вопрос о том, кем на самом деле был Икс, Кидо решил, что для начала нужно найти официальные записи о регистрации местожительства Дайскэ Танигути.

Кидо залпом проглотил последнюю водку. Теперь она была теплой, но на языке оставался чуть острый и горький вкус. Кидо слегка вздохнул, последний раз за этот день.

Глава 4

В январе 2013 года, когда рабочие дела немного утряслись, Кидо наконец смог договориться о встрече с бывшей подругой Дайскэ Танигути — Мисудзу Гото.

Было холодное утро, даже шел небольшой снег, но ближе к полудню потеплело и прояснилось.

Абонента по телефонному номеру, который дал Кёити Танигути, уже не существовало, но Кидо знал, что она работала веб-дизайнером, поэтому стал искать в Сети и нашел ее страницу. Он отправил ей сообщение, объяснил ситуацию, и она сразу же ответила. Было понятно, что она озадачена и беспокоится за Дайскэ. Она работала фрилансером, подрабатывала вечерами в баре у знакомых в районе Синдзюку Аракитё и попросила его прийти туда. У Кидо были сомнения, смогут ли они там спокойно поговорить, но она, вероятно, опасалась встречаться с незнакомым человеком наедине.

Бар находился в нескольких минутах ходьбы от станции Ёцуя Сантёмэ. Это был старый район с барами, расположенными в лабиринте узких переулков. Кидо приехал сюда впервые и решил немного прогуляться. Оказалось, что здесь есть не только питейные заведения, но и множество ресторанчиков. Чего тут только не было: суши, карри, немецкая, испанская кухня, тонкацу[7] — еда на любой вкус. Кидо уже перекусил гречневой лапшой в подземном ресторане здания Токийской ассоциации адвокатов перед встречей с Мисудзу, а теперь стал жалеть об этом, ведь можно было поесть и здесь.

В разговоре с одним из своих партнеров в компании, который был любителем литературы, зашла речь о квартале Аракитё, и тот засыпал его множеством подробностей: раньше это был известный квартал развлечений, о нем даже было написано в повести Нагаи Кафу «До и после дождя», а в здании, которое в эпоху «мыльного пузыря» было лав-отелем, теперь располагалось издательство. Для начала недели здесь было оживленно, много и такси, и людей.

На втором этаже здания, которое занимали маленькие ресторанчики и бары, Кидо заметил вывеску бара с желтыми буквами, напоминающими солнечный свет, — Sunny. Кидо подумал, что это удачное название для бара, который работает только ночью. Но потом выяснилось, что бар назван в честь песни Бобби Хебба.

В уютном баре стояло шесть табуретов у стойки и два столика с диванами, освещение было приглушенным, как и должно быть в баре. Когда Кидо вошел, играл старый концертный альбом Рэя Чарльза. Как это бывает в лаунж-барах, где крутят соул, все стены были плотно завешаны виниловыми пластинками и фото. Здесь были и пластинка Марвина Гэя, и детские фотографии Стиви Уандера. Чуть перевалило за восемь.

За столиками сидели посетители. За стойкой был один мужчина, по виду постоянный посетитель, он пил «Гиннес» и крутил в руках монетку — видимо, практиковался делать фокус.

— Добро пожаловать, — поприветствовала Кидо женщина за стойкой. Судя по ее взгляду, она размышляла, не с ним ли договорилась о встрече.

Бейсболка с шипами на козырьке, высветленные волосы заправлены за уши и спускаются на изящные плечи, четко очерченные черты лица, в глазах цветные серые контактные линзы, блестящие губы. Кидо подумал, что она красавица. Свободный черный свитер и довольно сильно потертые джинсы. Ее образ ассоциировался скорее не с соулом, а с роком.

Она сидела на высоком табурете за стойкой, обхватив рукой одно колено в рваных джинсах, и разговаривала с небритым мужчиной лет пятидесяти в черном свитшоте. Похоже, он был владельцем бара, его стиль одежды в большей степени подходил атмосфере заведения.

— Здравствуйте, мы с вами договаривались о встрече. Я — адвокат Акира Кидо.

Кидо протянул свою визитку женщине, после чего хозяин бара Такаги с сомнением заглянул в нее, словно не веря, что перед ним адвокат.

— А разве адвокаты не носят значок на лацкане?

— Последнее время нам уже можно не носить его на одежде. Но я его ношу с собой, — ответил Кидо, достал значок из портфеля и показал владельцу бара.

Даже увидев значок, Такаги, кажется, еще не до конца поверил, что перед ним и правда адвокат. А Мисудзу, судя по всему, была в восторге от увиденного.

— Впервые вижу такой значок. Можно потрогать?

— Да, конечно.

Как потом рассказала Мисудзу, она раньше частенько приходила сюда как обычный посетитель, а где-то год назад начала работать «просто ради интереса», как она выразилась, два раза в неделю. Кидо предположил, что она, возможно, встречается с хозяином бара, но по ее поведению сложно было сказать, так ли это на самом деле.

В любом случае именно Такаги посоветовал проявить осторожность и встретиться с адвокатом здесь. Больше он ничего не расспрашивал у Кидо, но было видно, что он внимательно присматривает за ними.

— Пожалуйста, присаживайтесь. Пальто можно вон там повесить. Будете что-нибудь пить? — спросила Мисудзу с улыбкой. У нее была специфическая расслабленная манера разговора, будто она слегка скучала. Припухлость нижних век немного смягчала геометрическую красоту ее лица.

— Да, конечно… Давайте светлое пиво «Шиме».