Кевин Нгуен – Новые волны (страница 39)
– Отлично, я тебе доверяю, – заверил Брэндон.
Более вдохновляющих слов мне никогда не говорили.
Я побежал вниз, чувствуя себя победителем. Если бы не одиннадцать утра и не нужно было бы работать, я бы выпил в честь этого.
Но когда я вернулся на этаж службы поддержки, чтобы сообщить Нине, что ей не нужно беспокоиться об увольнении, ее нигде не было. Я снова заглянул на лестницу. Никого. Спросил Томпсона, не видел ли он ее.
– Она ушла.
– Куда она пошла?
– Нет, ты не понимаешь, мужик, – с нажимом сказал Томпсон. – Она
– Не знал, что у тебя есть машина.
– Я редко ей пользуюсь, – ответила Джилл. – В основном держу ее, потому что обожаю тратить свои гроши на автостраховку. А еще обожаю перепарковывать машину каждые несколько дней, чтобы ее не утащил эвакуатор.
– По крайней мере, вылезаешь из дома.
– Боже, я пошутила, но думаю, ты прав: я бы и не выходила из квартиры, не будь этой дурацкой машины.
С сумками в руках мы брели по улице, обсаженной деревьями, в поисках машины Джилл. Она забыла, где припарковалась. Где-то в этом квартале. Мы обошли его пару раз, и когда наконец нашли потрепанную «хонду аккорд» 1994 года, Джилл воздела руки в притворной радости из-за отсутствия штрафа за парковку на грязном ветровом стекле.
После пятницы со всей этой руганью в прессе, обрушившейся на команду модераторов, Джилл решила, что стоит уехать на выходные, – пожалуй, самый заботливый поступок, который кто-либо совершил ради меня. Я распечатал маршрут длиной в две страницы. По дороге из Бруклина по направлению к мосту Джорджа Вашингтона мы попали в пробку. Но после нее путь был свободен.
– Хочешь включить музыку? – спросила Джилл, передавая мне шнур айпода.
– Может, включим рассказы Марго? – предложил я. – Там еще много тех, что я не слышал.
– О, круто. Конечно. Отличная мысль.
– Ты хочешь послушать что-то другое?
– Нет, давай Марго. Конечно.
Я подключил айпод, и рассказов хватило до конца пути – из Бруклина, вверх по I-87, прочь из города. После двух с половиной часов легкой дороги мы оказались у дома, который Джилл сняла для нас. Подрулив, Джилл пошутила, что больше всего ей нравится ездить на север штата, ведь тут она может парковаться, где, мать вашу, ей захочется.
С улицы дом казался несколько странным, но изнутри был безупречно обставлен стильной мебелью середины прошлого века и украшен изящными произведениями искусства. Никакого безвкусного плоскоэкранного телевизора – вместо него обнаружился древний проигрыватель с внушительным ящиком из-под молока, полным виниловых пластинок. В таком же ящике в спальне мы нашли основательную подборку книг в мягком переплете – почти все, заметила Джилл, она читала.
Джилл забронировала нам столик в ресторане неподалеку от гостевого дома. Знай я это заранее, взял бы рубашку поприличнее, но в итоге обошелся футболкой с воротником, которую привез с собой. Она сильно помялась в рюкзаке. Я несколько минут пытался разгладить ее ладонью. Помогло лишь отчасти.
Снаружи ресторан выглядел непритязательно – обычный старый дом. Однако внутри удивлял: полы из темного дерева, нового, но состаренного – возможно, «восстановленного»; тусклые лампы Эдисона – пусть света они давали немного, зато нити накаливания поражали своей затейливостью; маленькие столики сочетались с широкими диванами в стиле «честерфилд»; бар с барменом; бармен в жилетке; в центре стены – тщательно ухоженный камин, над ним массивная голова оленя, стеклянные глаза которого смотрели не столько с огорчением, что его водрузили на стену, сколько со скукой, что ему приходится бесконечно наблюдать все это.
Деревенский загородный дом в сочетании с викторианской роскошью. Я никогда не бывал в подобных ресторанах, где в равной степени заботились о еде и об атмосфере. В моей семье редко ели вне дома, да и не то чтобы в Восточном Орегоне было много возможностей изысканно поужинать. Конечно, я бывал в хороших ресторанах прежде, в Нью-Йорке. Но никогда в подобном. Кто мог себе такое позволить?
Нас усадили у камина. Официант спросил, какую воду мы предпочтем, выбирать нужно было между водой без газа, с газом, из-под крана. Я собирался попросить бесплатную, когда Джилл объявила, что мы оба будем пить газированную.
– Очень хорошо, – сказал официант, словно уже это было достойно похвалы.
Меню меня испугало. Рыбу-меч здесь подавали на картофельной эмульсии, политой уксусной заправкой с травами и чили, а также с одуванчиками. Картофель был «молодым», он сочетался с сыром гауда трехлетней выдержки, тмином и вымоченным в сыворотке фенхелем. Даже равиоли были нафаршированы сыром с тыквой и подавались с лимонным джемом. Все казалось весьма привлекательным, хотя мне и трудно было себе представить, каким это будет на вкус.
Джилл, должно быть, уловила мое выражение лица, когда я взглянул на цены в меню, и успокоила, что ужин за ее счет.
Я смутился.
– О нет, я просто… Тебе не нужно платить за ужин.
– Расслабься, я угощаю. Я все равно собиралась сюда приехать. Приятно поесть в хорошей компании.
Официант вернулся с газированной водой.
– Если честно, я никогда не ел в подобном месте, – признался я.
– В фермерском ресторане?
– Нет, в модном.
Официант рассмеялся. Джилл улыбнулась.
– Не волнуйтесь, мы о вас позаботимся. Я буду рад рассказать вам о позициях в меню. Что вы вообще любите?
– Я люблю острое. У вас есть что-нибудь острое?
Официант задумался на мгновение. Затем он взял у меня меню и пробежался по нему взглядом.
– Боюсь, у нас нет ничего острого, к сожалению. Мы специализируемся на свежих местных продуктах.
Я выбрал равиоли. Джилл – рыбу-меч и бутылку вина для нас обоих. Официант одобрительно кивнул.
– Ты часто ешь в таких заведениях? – спросил я.
Джилл сказала, что на последней работе – ну, на единственной официальной, несколько лет назад, – ее дорогие ужины оплачивал журнал. Это было главное преимущество той работы – возможность поесть в изысканнейших ресторанах Нью-Йорка, порой – даже мира, да еще и за чужой счет. Я удивился, с какой точностью, в каких подробностях Джилл вспоминала те блюда, будто старых друзей, которых давно не видела.
– Это место модное, но не на три мишленовские звезды, – заключила Джилл.
«Точно, не на три мишленовские звезды. Как же».
– Я вижу, что тебе неуютно. Можем пойти в другое место, если хочешь.
– Дело не в этом. Просто я к такому не привык.
– Не думала, что поесть в хорошем ресторане окажется такой проблемой.
– Просто Марго пришла бы в бешенство от такого места, – пояснил я. И тут же об этом пожалел.
– Откуда ты знаешь? – Джилл подлила в свой бокал вина. – Порой я гадаю, действительно ли ты знал ту же Марго, что и я. Такое ощущение, что твоя Марго ненавидела все вокруг. Я знаю только то, что моя Марго любила.
– Ты бы повела ее в этот ресторан?
– Не знаю. Возможно. Но я пригласила сюда не Марго. Я пригласила тебя.
Мне было что сказать, но к столику подошел официант, на этот раз с блюдами. Он одновременно поставил их перед нами. Я принялся жевать равиоли с сыром и тыквой с лимонным джемом. Они оказались пересоленными.
После ужина мы мало говорили. И уснули, тоже почти ничего друг другу не сказав.
Наутро стало получше. Мы проснулись, притворившись, будто накануне вечером ничего не случилось, разве что Джилл мучило похмелье. Она туманно извинилась, что перепила, и списала наш спор за ужином на алкоголь. Сработало. Я тоже извинился, хотя никто из нас не пояснил причину.
Мы решили пробраться во внутренний бассейн местной большой гостиницы – этому трюку она научилась, когда писала о роскоши. Главное, утверждала Джилл, вести себя уверенно, словно мы хозяева этой чертовой гостиницы, будто нам тут все обязаны, и никто не усомнится, что мы заплатили за пребывание там.
На удивление, план удался легко. В бассейне я сказал Джилл, что ей идет купальник, черный, раздельный. Она поблагодарила и ответила, что я тоже неплохо выгляжу. У меня живот свисал над пляжными шортами.
– Я похож на подростка, да?
– С папочкиным пузиком.
Мы рассмеялись.
– Мама всегда говорила, что все люди делятся на озерных и океанических.
– И какая ты? – спросил я.
– Определенно, я люблю океан. Мы часто проводили лето на пляжах в Ньюпорте, Род-Айленд. Волны и лимонад с мелким колотым льдом. Замечательно.
– А у нас в Восточном Орегоне, конечно, только озера. Никаких волн. Очень спокойно, чистые голубые озера.
Я плеснул в ее сторону водой. Она ответила тем же.
– Принести вам что-нибудь?