Кэтти Бом – Из искры разгорится пламя. Том 1 (страница 7)

– Вот ты где, абрикосовые глазки!

Ведро выскользнуло из тонких детских пальцев, откатилось к стене, и Бай Лао замер, с ужасом рассматривая огромную лужу на полу. Сразу вспомнился случай, когда ему доверили стирку, а он не подумал разделить вещи по цветам и все ткани перекрасились. Он тогда так долго стоял на гречке, что на миг ему показалось, что он больше никогда не сможет ходить.

Лужа всё растекалась и растекалась, и Бай Лао не смог остановить себя. Он разрыдался, так горько и так по-детски.

– Эй, ну ты чего? – В тонком девичьем голосе звучало волнение, когда вихрь розовых шелков опустился перед ним на колени. – Это же всего лишь вода. Я напугала тебя? Извини.

Бай Лао провёл в гареме чуть больше недели, но он прекрасно знал, что никто не просит прощения у слуг. Это он должен был упасть на колени и умолять, но вот он здесь, стоит и рыдает, пока госпожа так заботливо гладит его по щеке. Её руки были такими тёплыми и нежными, что осознание этого заставило Бай Лао расплакаться ещё сильнее.

На шум начали сбегаться другие служанки, и Бай Лао задушенно пискнул, когда из гула голосов узнал строгий окрик момо.

– Бай Лао, маленький ты паршивец!

Момо была в ярости, звонко топая по разлитой воде. Она почти подошла а нему, но замерла, наконец заметив нежно-розовые одежды.

– Чуньшен-сяньфэй, – испуганно пролепетала она, склоняясь, – чем эти недостойные обязаны вашему визиту?

Чуньшен выпрямилась, изящно закинув за спину густые каштановые волосы и совершенно не обращая внимания, что полы её ханьфу намокли и потяжелели. Из всех княжеских жён и наложниц она была самой доброй, и служанки, конечно, понимали, что наказание от неё не будет жестоким, но тем не менее, никому не хотелось испытывать судьбу.

– Стоит ли разлитое ведро воды такого переполоха? – Задумчиво протянула она, обращаясь одновременно ко всем сразу и ни к кому конкретно.

Дожидаться ответа она, конечно, не собиралась. Протянув руку Бай Лао, глаза которого после слёз наполнились жгучим песком, она улыбнулась ему, не удостоив остальных и взглядом.

– Идём со мной.

Держать за руку госпожу не пристало слуге. Но можно ли винить за это ребёнка?

────༺༻────

Ян Чуньшен всегда была взбалмошной и неусидчивой. Попав в гарем, она была немногим старше ребёнка, что сейчас так отчаянно цеплялся за её руку. Она была всего лишь служанкой своей молодой госпожи и вообще не должна была становиться наложницей. В те времена ей знатно доставалось от ещё молодой момо, когда она сбегала в соседние павильоны к княжеским танцовщицам и музыканткам, пренебрегая работой. Но всякий раз, когда её пороли или заставляли стоять на гречке, это лишь подогревало интерес к запретному. В мыслях как наяву всплыли яркие образы, как всегда весёлые танцовщицы обряжали маленькую девочку в разноцветные дорогие шелка и они танцевали ночь напролёт; как однажды она растянула лодыжку, а противная момо на следующий день отхлестала её своим ивовым прутом и заставила весь день таскать тяжёлые вёдра то с водой, то с отходами. Сегодняшнее происшествие так ярко напомнило ей об этом, что невозможно было остаться в стороне.

Но несмотря на все тяготы, Чуньшен нравилось быть служанкой. Князь Фэн У никогда не отличался особенной жестокостью или даже интересом к слугам – у него хватало и женщин и других проблем. Чуньшен мечтала, что когда-нибудь она встретит мужчину и, может быть, ей даже позволят уйти и создать с ним семью. Она представляла себя женой какого-нибудь торговца – у них был бы простой дом полный любви и детского смеха. Как страстно она этого желала.

Ей было всего пятнадцать, когда Фэн У заметил её, танцующей в свете звёзд и полной луны. И все её мечты разбились, разлетелись осколками хрустальной вазы. Она получила титул, но окончательно и бесповоротно потеряла возможность распоряжаться собственной жизнью.

Чуньшен опустила взгляд – Бай Лао, потерянный маленький мальчик, смиренно молчал, сжимая ладонь очередной незнакомки. Она горько усмехнулась. Быть может, не будь она такой легкомысленной, у неё мог бы быть сын примерно его возраста.

– Почему ты не пришёл ко мне раньше?

Бай Лао стыдливо порозовел и закусил губу.

– Я не мог вспомнить имени госпожи.

Чуньшен рассмеялась. Конечно. Что за очаровательный ребёнок.

Бай Лао не допускался раньше в ту часть гарема, куда его привели. Это были просторные, дорого украшенные павильоны для самых любимых наложниц и княжеских жён. И, конечно, все они смотрели на него – кто-то любопытно, кто-то с отвращением. Но Чуньшен шла уверенно, гордо вскинув голову – за годы, проведённые в этом змеином гнезде, она научилась не обращать внимания на пересуды. Да и не сказать, что ей когда-либо вообще было до этого дело.

– Сяньфэй!

Бай Лао вздрогнул, услышав знакомый строгий голос. Он упёрся взглядом в подол алого ханьфу, не решаясь смотреть выше.

– Будь добра объясниться?

– Ох, шуфэй, – совершенно небрежно отозвалась Чуньшен, – не принимай близко к сердцу. Этот мальчик так несчастен, а моя гребневица13 такая грубая, повырывала мне уже половину волос. Я просто хочу дать ему шанс и посмотреть, на что он способен.

Сяомин явно не осталась впечатлена её нелепыми объяснениями. Она тяжело вздохнула, и Бай Лао всеми косточками почувствовал её прожигающий взгляд.

– Иногда то, что один называет шансом, для другого оборачивается погибелью.

Чуньшен и Сяомин встретились взглядами. Их немой диалог не разбрасывал искры, напротив, они хорошо понимали друг друга. Женщины с разными судьбами, когда-то у них у всех были одинаковые мечты.

Сяомин ещё раз посмотрела на пару перед собой и задалась вопросом – кто из них сжимал руку сильнее, одинокий ребёнок или одинокая женщина? Так и не найдя ответа, она отступила.

Глава 7. Под покровом ночи. Часть 1

Чуньшен оказалась очень доброй госпожой. Возможно, не имея собственных детей, она подсознательно стремилась окружить материнской заботой первого попавшегося ребёнка, но жаловаться на это Бай Лао, конечно, не собирался. Жизнь княжеской жены, на самом деле, была довольно скучна, и Чуньшен восторженно ухватилась за возможность чего-то нового. Она с радостью взялась обучать Бай Лао каллиграфии и чтению, совершенно не заботясь о его низком статусе. Она распорядилась поселить его в соседней комнате, которая служила гардеробной, но была достаточно большой, чтобы вместить детскую кровать. У него всегда была вкусная еда и возможность мыться каждый день.

Первое время Бай Лао опасался, что всё закончится так же быстро, как и началось, стоит ему сделать или сказать что-то неправильно. Поэтому он много молчал, часто извинялся и, в целом, старался быть как можно тише и покорнее. Однажды он по неосторожности разбил одну из многочисленных бутылочек масла для волос, когда протирал пыль, и пришёл в такой ужас, что, казалось, у него остановится сердце. Он уже был готов упасть на колени, когда Чуньшен подошла к нему и протянула руку. Бай Лао зажмурился, ожидая звонкой оплеухи – он был к ней готов, хотя, по правде говоря, подсознательно знал, что его улыбчивая госпожа вряд ли на такое способна. Чуньшен, конечно, не собиралась бить ребёнка. Тем более, за сущий пустяк. Она лишь мягко отвела его в сторону, чтобы он не поранился осколками и, к огромному удивлению Бай Лао, сама всё убрала.

– Не переживай о таких пустяках, А-Лао. Думаешь, я сама никогда не разбивала эти бутылочки? Они такие неудобные. Отдохни.

Никто раньше особенно не заботился о его усталости, но Чуньшен всегда просила его об этом, хотя Бай Лао, честно признаться, даже не чувствовал в этом необходимости. Обязанностей у него было совсем немного, да и справлялся он с ними не то чтобы плохо, но довольно сносно для восьмилетнего ребёнка. Конечно, он не был искусен в причёсках, но Чуньшен, казалось, доставляло искреннее удовольствие учить его и этому.

Каждый вечер госпожа усаживала своего маленького слугу перед зеркалом и показывала, как правильно укладывать волосы, наносить масло и крепить украшения. Она не брезговала использовать собственные резные гребни из нефрита высшего качества, не жалела дорогих ароматных масел и была так ласкова, будто перед ней сидел не безродный слуга, а её собственный сын.

– Ты очарователен, А-Лао, – говорила она, пропуская сквозь пальцы тёмные пряди, пока ещё довольно неухоженные и короткие, – конечно, пока ты слишком мал, чтобы понять. Но я помогу тебе принять будущее, даже если ничего из этого не произойдёт. Знаешь, это довольно скверно, когда случается то, к чему ты оказываешься совершенно не готов.

Бай Лао поймал её взгляд в зеркале – пламя свечей в её глазах танцевало очень печально. Затем он посмотрел на собственное отражение, зацепившись за серёжку в правом ухе – алый камень застыл каплей крови в объятиях холодного золота. Чуньшен забывала об одной важной детали – ребёнок перед ней был не совсем человеком. Да, он не понимал многого, но слышал много рассказов о том, что мужчины делают с женщинами и наоборот. Конечно, он знал, в каком месте оказался. В конце концов, любая лисица из его деревни мечтала добраться до самого князя. Чистокровных детей его возраста уже обучали различным искусствам, и Бай Лао радовался, что был полукровкой – он мог бы уйти, когда повзрослел и никто бы даже не заметил. Но вот он здесь, в самом желанном месте своей демонической половины. Какая ирония.