Кэтти Бом – Из искры разгорится пламя. Том 1 (страница 8)

– Я знаю, что меня ждёт.

Чуньшен вздохнула, давно закончив с причёской и просто перебирая блестящие от масла пряди.

– Никто не может знать, что его ждёт.

Но Бай Лао знал. Он и вправду мог бы остаться обычным слугой. Конечно, пришлось бы смириться с жизнью евнуха. Будь он обычным человеком. Но он был полукровкой и именно лисья, демоническая, кровь всегда будет определять его.

────༺༻────

Спустя чуть больше месяца Бай Лао привык. Он стал менее пуглив, на щеках появился здоровый румянец, а в глазах озорной блеск. С каждым днём он всё больше походил на обычного ребёнка, а всем детям свойственны маленькие шалости.

Однажды вечером Чуньшен оставила его практиковаться в каллиграфии и куда-то ушла. Обычно Бай Лао прилежно выполнял все задания, но проснувшееся в этот вечер детское любопытство совершенно не позволяло ему сосредоточиться. И он решил проследить за своей госпожой, пообещав себе сразу вернуться, если его вылазка окажется неподобающей для его глаз.

Конечно, в гареме не запрещалось покидать покои поздними вечерами, но жизнь наложниц, в общем-то, не сильно отличалась разнообразием и ходить в такое время им было попросту некуда. У княжеских жён даже не было подруг, с которыми они могли коротать вечера, сказывалась, конечно же, зависть. Да и друг с другом, насколько Бай Лао успел понять, они не очень-то ладили.

Возможно, Чуньшен просто решила посетить музыкальный павильон, ведь она так любила рассказывать об этом и даже пару раз играла для Бай Лао перед сном на цине14. На мгновение Бай Лао даже пришёл в восторг от этой идеи – было бы здорово увидеть других музыкантов и послушать их игру, даже если потом его будут ругать за непослушание.

Однако шорох лёгких шелков привёл его во внутренний двор. Тот самый, куда Чуньшен привела его в первый день. Странно, но с того дня Бай Лао туда не приходил, хотя место ему, определённо, нравилось. Возможно, он просто боялся снова столкнуться с Фэн Ся. Оглядываясь назад, ему стыдно за своё поведение. В конце концов, он спас ему жизнь, был довольно добр и совершенно не обязан был всё это терпеть. Нужно будет как-нибудь извиниться, решил Бай Лао, даже если это будет совершенно неуместно. Погрузившись в собственные мысли он чуть не раскрыл себя, опрометчиво забыв спрятаться в тени одной из стен.

Чуньшен присела на край фонтана, провела рукой по искристой водной глади и принялась ждать.

– Я знаю, что ты здесь, – улыбчиво сказала она и Бай Лао вздрогнул, решив, что всё-таки был недостаточно скрытен, но Чуньшен почему-то смотрела в другую сторону, – хотя, не могу не признать, здорово, что ты стал более серьёзно относиться к правилам.

На секунду Бай Лао оцепенел, услышав знакомый золотой перезвон. Никто не запрещал наложницам покидать покои вечерами, но тайно встречаться с другими мужчинами, конечно, запрещалось. Как и им находиться на территории гарема. Но тем не менее Фэн Ся был здесь, ждал в тени и, выступив из неё, тепло улыбнулся.

Прямо сейчас Бай Лао стал свидетелем ужасного нарушения правил и должен был немедленно уйти. Но вместо этого он сильнее вжался в стену, не в силах отвести взгляда от этой улыбки. Искренней, доброй, такой…странной. Фэн Ся не производил впечатления человека, способного на такую улыбку, хотя и был совсем молод.

Неужели он и его госпожа что-то скрывали?

Бай Лао, определённо, стоило уйти, но любопытство раз за разом брало верх, заставляя его всего превратиться в слух.

– Что с твоей причёской? Давно не видел тебя такой. – Вместо приветствия сказал Фэн Ся, присаживаясь рядом.

Чуньшен игриво перекинула за спину прядь каштановых волос, часть которых была собрана на затылке одной из самых простых шпилек.

– Будь снисходительнее к моей новой гребневице. Всё-таки, ему всего восемь.

В темноте Бай Лао не мог отчётливо видеть лица, но голос Фэн Ся почему-то не звучал удивлённо. Перед ответом он посмотрел на звёздное небо, только потом переведя взгляд на девушку рядом.

– Продолжаешь покровительствовать несчастным детям? Я даже не удивлён.

Чуньшен возмутилась, хлопнув его по плечу.

– Ай-я, А-Хуа! Я уж точно не была твоей покровительницей. Сколько, по-твоему, мне лет?

Бай Лао смотрел на смеющегося Фэн Ся и совсем не узнавал в нём человека из той роковой ночи. Тогда он походил на своевольный пожар, сейчас же он был игривым пламенем свечи.

– Я рад, что ты взялась опекать его. Думаю, вам обоим это нужно.

– Почему ты спас его?

Бай Лао замер. Вряд ли бы он сам когда-нибудь решился задать этот вопрос. Он весь натянулся словно струна и даже задержал дыхание.

Фэн Ся вздохнул, снова устремив взгляд в звёздное небо.

– Не знаю. Может быть, потому что я тоже был ребёнком, которому желали смерти?

Бай Лао не знал, каким на самом деле был Фэн Ся. Но смотря на него, он видел пламя. И в этот момент пламя задрожало.

Глава 8. Под покровом ночи. Часть 2

В темноте внутреннего двора замерло время. Лёгкий пустынный ветерок играл с хрустальными брызгами фонтана, пока двое застыли в ночном мареве, освещённые лишь желтоватым светом мягко покачивающихся фонариков на острых крышах гаремных павильонов. Безмолвным караваном плыло в воздухе спокойствие, такое привычное для давно знающих друг друга людей.

Бай Лао примостился в тени одной из стен и сам не заметил, когда нетерпеливое любопытство сменилось плавным наблюдением за двумя статными фигурами. В какой-то момент это всё перестало казаться ему тайным любовным свиданием, скорее, тёплой встречей двух давних друзей или даже брата и сестры.

– Я попросила одну служанку купить вишню в карамели, – сказала Чуньшен, разворачивая небольшой свёрток на медленно остывающем камне фонтана, – ты же до сих пор её любишь?

Когда Фэн Ся улыбался, глаза его превращались в тонкие игривые полумесяцы. Бай Лао не мог объяснить, зачем так отчаянно старался запомнить его лицо. Возможно, внутри он боялся, что другой возможности перекрыть жёсткие образы той кровавой ночи ему попросту не представится.

– Шицзе по-прежнему так добра и заботлива, – протянул Фэн Ся, сверкнув глазами в сторону искрящейся глянцем сладости.

Чуньшен покачала головой.

– Ты не должен так меня называть. Ты никогда не был несмышлёным ребёнком, теперь и подавно ты не можешь использовать это как оправдание.

– Неужели ты мне запретишь? – Фэн Ся хитро прищурился, закинув в рот алую ягоду.

– Неужели ты послушаешь? Я запрещала тебе уже сотню раз.

У Бай Лао не было ни братьев, ни сестёр, и горькая печаль вдруг осела на самом кончике языка. Ему до зуда в ногах захотелось выскочить из своего укрытия и стать частью этой идиллической картины – смеяться и угощаться сладостями, сидя на остывающем после знойного дня камне. Пальцы ног сами собой поджались в мягких ботинках, удерживая от необдуманных поступков.

Чуньшен устало вздохнула, накрутив на палец упругий локон – звёздные блики плясали в её лоснящихся волосах. Жизнь наложницы, пусть и одной из самых влиятельных, была ей совершенно невыносима. С непоседливым нравом смиренно ожидать милости князя в богатых покоях набивало оскомину.

– Какие у тебя новости? Кажется, я скоро совсем зачахну в этой золотой клетке. Даже твой отец давно не жаловал мне своё драгоценное внимание.

– Возможно, он всё ещё в бешенстве из-за выходки Фэн Су. Я предупреждал, что давать моё имя, настоящее имя, мечу плохая идея, но ты же его знаешь – что угодно, лишь бы вывести его Высочество из себя.

Чуньшен вошла во дворец служанкой после печальных событий. Честно признаться, это не сильно её беспокоило – ей просто хотелось сбегать в музыкальный павильон и вообще никогда не попадаться на глаза князю, тяжело переживающему предательство женщины, которую он готовил стать своей женой. Мать Фэн Ся совершила самое страшное преступление – измену15, но Чуньшен в тайне восхищалась ей. Гуйфэй16 была сильной женщиной со своими убеждениями и решилась на радикальные меры, чтобы их сохранить. Фэн У не колебался в вынесении приговора, и кровавые реки потекли по всей пустыне. Фэн Ся, носящий на тот момент имя Цзинь Хуа, едва окрепший после рождения, должен был разделить участь матери-изменницы, но одна юная наложница убедила князя сохранить жизнь невинному ребёнку. Фэн У отлучил его от престолонаследия, дал новое, унизительное, имя и отдал на воспитание многочисленным женщинам дворца. Юная наложница впоследствии возвысилась и родила князю нового наследника. И хотя поступок её был, несомненно, благороден, едва ли она делала это без собственной выгоды. Официальной женой она так и не стала. То были тёмные времена.

Чуньшен всегда мечтала стать матерью. Ей нравилось проводить время с Фэн Ся, младенцем, подростком. Наблюдать, как он растёт, приносить ему сладости и играть. Став сяньфэй в совсем юном возрасте, они уже не могли много общаться. Фэн Ся заинтересовался военным делом и сменил воспитание дворцовых женщин на казармы, где со временем добился определённых успехов и уважения. Даже ребёнком он обладал очень стойким характером, воистину сын своих родителей. Будучи сыном изменницы, он, конечно, сталкивался со многими нападками, но, казалось, ничто не могло сломить его. Наверное, это даже помогло ему найти общий язык с братом, невозможно капризным ребёнком.

Гуйфэй никогда не любила Фэн У, но Чуньшен признавала – стоит отдать ему должное, хотя бы за то, что он никогда не отворачивался от своего первого сына целиком и ничему не препятствовал. Пусть он взял его мать силой, возможно, сила была его проявлением любви.