Кэтрин Валенте – Аннигиляция (страница 30)

— Что ж, погнали, — сказала ВИ любящим, родным, язвительным голосом, хриплым от дыма.

— Что-то не так с информационным ядром корабля. Мы столкнулись с несколькими ошибками в системе, из-за которых происходили сбои в работе, и у меня нет причин считать, что на этом всё закончилось.

Лиат'Нир наклонилась вперёд, и в её полупрозрачных глазах промелькнул имитированный интерес. При жизни она была одной из лучших дизайнеров нейронных сетей гетов. Говорили, что она больше не имела детей, потому что могла создать гораздо больше мозгов (которые были и гораздо лучше) на сервере, чем на больничной койке. Настоящая Лиат жила ошибками в информационных ядрах. Она жила загадками. Поэтому так же жил и её ВИ. И Сенна.

— Что за системы? — спросила она, сбросив шерстяной капюшон и приготовившись к работе. — Если я ошибусь, будь добр, помни, мой разум уже не тот, что раньше.

Сенна усмехнулся, несмотря на боль, сковавшую его сердце.

— Твой разум точно такой же, каким и был, бабушка, вплоть до нулей и единиц.

Бабушка издала короткий резкий смешок. Она ударила себя по колену поражённой артритом рукой.

— Ах ты мелкий хамоватый засранец! Не хочешь ли ещё пройтись по моей фигуре? Выкладывай уже, ке'сед! Клянусь богами, в эти времена я бы лучше выпила чаю с вооружённым взбешённым колоссом гетов, чем с молодёжью.

— Внутренние сканеры на второй криопалубе, медицинские сканеры в медотсеке, освещение почти везде, температурный контроль в зонах номер четыре, один, девять и семь, возможно, криокапсула BT566, но насчёт неё я не уверен, отслеживание персонала, внешний щит от мусора, очистители воды в офисе старшего помощника.

— Последнее — это настоящий повод для тревоги, да? — Лиат ухмыльнулась. — Речь о жизни и смерти. Они воспоют эту битву в веках.

Сенна проигнорировал последние фразы. Чаще всего ему нравились её подколы, и он подталкивал её придумывать новые, но сейчас времени на это не было.

— Большая часть систем будто то включается, то выключается, и они полностью вышли из-под центрального контроля. Щиты выходят из строя каждые девять минут и сорок одну секунду.

— Значит, ваша проблема — это крайний сенсорный щит. Девять и сорок одна… Возможно, отключён начальный плазмастатический генератор на правом борту. Целые непрерывные силовые поля слабее, чем колеблющиеся щиты, и более предрасположены к отдельным прорывам. Сенсоры тасуются по биотической частоте вибраций каждые девять минут и сорок одну секунду и поддерживают резонанс остальных щитов. Внутренние щиты тоже тасуются, но с более долгим циклом. Раз это всё длится пока ещё девять минут и сорок одну секунду, то, скорее всего, это только первая фаза резонанса, которая даёт сбой, а не все из них, иначе щиты вовсе не включались бы, понимаешь? Это ещё не так плохо, как если бы замкнулось всё, и, конечно, не так плохо, как сломанный очиститель воды, но в космосе всегда случается какая-нибудь хрень, с которой надо что-то сделать. Так что открой доступ к информационному ядру и начинай отладку, пока космические камни не вывели из строя всю вашу технику, идиот.

— Просто открыть доступ к информационному ядру, — с издёвкой повторил Сенна. — Да, бабушка, я ведь думал о самом основном из всех возможных решений. Дай мне закончить. Проблема не только в отключениях системы. Она в том, что сам корабль не отмечает ничего ошибочного. Всё вокруг включается и выключается в любой момент, а «Си'ях» продолжает настаивать, что всё отлично. Поэтому я не могу запустить диагностику или внедрить патч — потому что сама система не видит никаких ошибок, которые нужно исправлять.

Лиат нахмурилась. Она загасила сигарету мыском ботинка и присела на корточки на своём металлическом диске. Подняв с «земли» голографическую палочку, она начала работать над чем-то на сухом песке планеты, которая для него была давным-давно потеряна, а для неё — существовала твердью под ногами. Это была буферизация ВИ, которая обозначала идентификацию, сопоставление и тестирование строк информации.

— Вирус? — с надеждой спросила она, не поднимая взгляд.

— Это ещё одна большая проблема, — вздохнул Сенна. — Что-нибудь знаешь о волусской ветрянке?

— Ты не понял? Не знаю я. Насрать на волусов. Эти мелкие ходячие астматики действуют мне на нервы ещё до того, как открывают свои жирные пасти. Вся их раса не стоит и мочевого пузыря с пивом твоего тупого кузена. Я была замужем за одним из них, уж я-то знаю.

— Ты была замужем за волусом? Ты никогда не говорила об этом.

— А ты не спрашивал, ке'сед. Это было недолго. Если увидишь волуса без костюма, поймёшь, почему. А что касается тупейших кузенов Ниров, мой дражайший милый мальчик, если ты мне сию минуту не скажешь, что просто глупо пошутил и прекрасно понимал, что я говорила о компьютерном вирусе, я откажусь от тебя прямо здесь и сейчас и продам первой же банде батарианских пиратов, которые попадутся. Имей в виду. Знаешь, как они говорят, у воров всегда есть честь? Я найду таких, кто и не слышал о подобном выражении.

Только вот он не шутил. Сенна так был измучен, хотел пить и есть, что даже не сообразил, о каком вирусе она говорила; конечно же, о чём-то, что могло инфицировать системы корабля.

— Я думаю, меня можно простить, бабушка…

— Не соглашусь.

Сенна потёр шею сзади. Он знал, что она всего лишь ВИ. Он знал это, так почему же так часто при разговоре с ней чувствовал себя нашкодившим ребёнком, которого заставляли признаться в краже игрушек? И всё же чувствовал. LED-триада была эффективна. Неважно, как она отображалась.

— Ну понимаешь… тут ещё одновременно… органический вирус заразил некоторых пассажиров.

Лиат'Нир разразилась смехом.

— Что ж, это не может быть совпадением, правда?

— Или может.

— Нет, не может. — Маленький аватар его бабушки потянулся и ударил Сенну по пальцу. Он ничего не почувствовал, даже статики: проекция не имела физического воплощения вообще. — Я была о тебе лучшего мнения!

— Только из-за того, что это тоже называется вирусом, не означает, что вредоносные программы и патогены — это одно и то же. Они могут быть двумя абсолютно разными спланированными атаками, произошедшими в одно время. Каковы шансы?

— Высокие, я бы сказала, раз это происходит с тобой, ке'сед.

— В любом случае я проверился на вирусы, потому что я не идиот…

— Не соглашусь.

— И бабушка… В исходном коде нет никаких ошибок. Вообще ничего. Он совершенен. Никаких вирусов. Никаких червей, проложивших ход сквозь системы. Всё отлично. Даже нет незакрытой скобки.

— Да ну на фиг, — недоверчиво произнесла Лиат.

— Именно!

— Так не бывает, — возмутилась предок-ВИ.

— Я знаю, поэтому и говорю с тобой об этом! — закричал Сенна в пустой комнате. — Ни один сложный код не бывает идеальным!

— Ох, я не про это. Конечно, да, это правда, я была лучшей. Я без труда могла заставить гетов встать в ряд, нацепить кружевные подвязки и исполнить превосходный канкан; я объездила сервера как жеребцов, и вся моя жизнь — это одна незакрытая скобка, мерцающая на бесконечном экране монитора. Но я не об этом, внук мой. — Лиат'Нир взглянула на него сверкающими призматическими глазами, прядь седых волос лежала на ключице. — Код — это правда, код — это жизнь. Единственная честная вещь в этой или иной галактике — информационное ядро. Что написано в командной строке, то и происходит. Не бывает так, чтобы шла одна совершенная строка за другой, в то время как ваши сенсорные щиты отключаются, свет гаснет, сканеры не сканируют, а вы даже не можете налить стакан воды в своих квартирах! Это невозможно. Если хранилище кода активно и работает, то это и делает машина. Всё там, потому что должно быть там, потому что кораблю больше неоткуда получать инструкции, точно так же, как твои милые гены не смогут повторить чужую ДНК. Это так не работает, верно, ке'сед?

Лиат'Нир слишком разгорячилась. Она ни разу за все эти годы, что Сенна с ней провёл, не упоминала тот факт, что она ВИ и не живёт на Раннохе прямо сейчас. Он не знал, была ли она запрограммирована на это, или он просто ещё ни разу не подобрал верную комбинацию слов, чтобы вызвать эти упоминания. Но иногда, крайне редко, когда они вместе работали над какой-либо проблемой, она могла вести себя вот так, и ему всегда казалось, будто это уязвлённая цифровая гордость.

— Ладно, — произнёс он с глубоким вздохом. — Хорошо. Мы подошли к пункту назначения. Ты и я, Лиат. Семейное дело. У меня проблема. Как можно серьёзно нарушить работу информационного ядра так, чтобы оно не могло распознать проблему или последствия проблемы и не выводило никаких критических ошибок в исходном коде? И как мне исправить это?

Предок-ВИ замолчала. Она качнула головой в одну сторону, потом в другую. Развернулась, прошла два или три шага к краю проекционного диска и покрутила в руках что-то невидимое, точно так же, как «рисовала» что-то на песке Ранноха. Когда она повернулась обратно, то уже держала поразительно огромный стакан с кроганским ринколом. Со льдом. Ему потребовались недели иммунизаций и курсов антибиотиков, чтобы только одну ночь попить ринкола с Йорриком, и, по ощущениям, он пил ножи. Но Лиат жила задолго до того, как иммунная система кварианцев разрушилась от жизни на Мигрирующем флоте. До костюмов. До всего того, что делало кварианцев кварианцами в мире Сенны. Она осушила стакан одним глотком, запила цитрусовым коктейлем и уселась посреди диска, подтянув колени к подбородку, как расстроенный ребёнок.