Кэтрин Валенте – Аннигиляция (страница 28)

— Я не понимаю вопрос, коммандер.

— Без обид, но, кажется, у тебя появилась привычка лгать в последнее время.

— Что такое «лгать», коммандер?

— Ки, ты знаешь все слова из всех языков, которые звучат на этом корабле, плюс языки рас Совета, плюс недоразвитый язык ворча. Ты знаешь, что такое «лгать».

— Верно. Лгать — это говорить неправильные утверждения с умыслом обмануть. Тем не менее я не могу говорить неправильные утверждения, не могу обманывать, и у меня нет способности к умыслу. Поэтому, учитывая этот контекст, я не могу подобрать определение, полностью соответствующее информации, вложенной в структуру вашего предложения. А также я не могу обижаться.

— Я так рад, что научил тебя поддерживать разговор, Ки. Это определённо стоило потраченного на «Гефесте» времени. Как с работой подпрограммы повторной диагностики, которую я установил? Всё ещё максимальная эффективность?

— Подтверждаю. Все системы работают выше минимально допустимых параметров. Я очень хорошо работаю.

— Да, ты хорошо работаешь, — мрачно ответил Сенна'Нир. — Хороший корабль. Милый корабль. Кому развлечений?

— Коммандер, в данном контексте я не могу подобрать определение к слову «развлечение», которое бы могло описать связь между…

— Неважно, Ки. Не дёргайся. Я починю тебя. Это и будет развлечением.

«Лиат, — подумал он. — Бабушка, ты мне нужна».

Несмотря на все проблемы, свет здесь работал. За последние часы он привык к теням, и такая яркость его беспокоила. Сенна'Нир поднялся и прошёл через всю комнату, настолько большую, что в ней действительно можно было пройтись, словно по парку в Цитадели. Он открыл панель в стене и размагнитил полку со множеством длинных питьевых ёмкостей. Отделения для жидкостей в его костюме уже истощилось. Откровенно говоря, абсолютно все запасы подходили к концу. Им всем нужна была еда. Всем нужен был сон. Капитан приказал Борбале Феранк охранять столовую и подготовить список справедливого распределения пищи для девяти бодрствующих пассажиров, из которых состоял нынешний пёстрый экипаж «Килы Си'ях». Но сейчас Сенна ощущал жажду. Быстро заправиться и за работу. Он вытащил тонкую стеклянную трубку с внутренней стороны запястья и активировал дозатор, чтобы наполнить свои ёмкости для воды.

Из крана водопадом хлынули потоки воды настолько горячей, что от неё шёл пар. Сенна тут же отпрыгнул назад, едва почувствовав обжигающий туман.

— Ки! Опусти температуру воды до семи градусов!

— Вся вода на борту подаётся с температурой 7,56 градусов по Цельсию для удобства представителей всех рас. Прошу, ваша освежающая вода, коммандер.

Пар осел, и из дозатора в раковину потекла струйка технической охлаждающей эмульсии. Сенне хотелось засмеяться. Люди, что пережили кризис в целости и сохранности, немного старше и мудрее, иронично смеялись, когда что-то ещё шло не так. А он не мог. И к тому же слишком хотел пить.

«Сосредоточься, Сенна. Включи обратно щиты».

Сенна'Нир открыл один из шкафчиков, находящихся за обеденным столом. Внутри него была только одна вещь, и Сенна с благоговением взял её в руки. Несколько тряпок обворачивали маленький тусклый металлический диск, из центрального кольца которого лучами выходили тонкие стержни. Его изрядно потрепало время: он был погнут, поцарапан и стар, с отметинами, которые выглядели как следы от бластеров (а скорее всего, ими и являлись), по всей поверхности. Ни к чему этому Сенна не был причастен. Он всегда заботился о нём с тех самых пор, как ему его передали, держал в мягкой ткани, надёжно защищая от новых повреждений. Диск, как и всегда, пах голой проводкой, озоном и вышедшим из строя блоком питания. Запах дома. Семьи.

Он не мог подключить диск к сети корабля без опасений, что его настигнет та же напасть, что сейчас одну за другой пожирала системы корабля. Но Сенна'Нир был инженером, кварианцем и склонным к накопительству, и ни один из этих трёх признаков не позволял ему отправляться куда-либо без подготовки и тщательно отобранного ассортимента различных частей и бывших в употреблении компонентов, которые ему, без сомнений, однажды пригодятся. И это «однажды» наступило. Он открыл шкаф у стены и взял новый, ещё запечатанный блок питания той марки и модели, которая подходила его диску — а ему подходило далеко не всё. Сенна прочесал весь Флот, чтобы достать все блоки до единого перед отъездом, и его буквально тошнило от вины, что никто его не останавливал.

Сенна уселся посреди жилой части своей квартиры на чистый пластальный пол, такой новый, что он всё ещё был ослепительно белым. Сердце бешено колотилось. Костюм высветил предупреждение о сердечно-сосудистых рисках, но Сенна от них отмахнулся. Он посмотрел прямо на запечатанную дверь, что отделяла его от остальной части корабля. «До тех пор, пока замки работают», — подумал он нервно. Ему не удавалось преодолеть страх. Его ещё ни разу не ловили, но чем дольше делаешь что-то ужасно неправильное, никому не попадаясь, тем больше боишься, что в конце концов это случится. Возможно, в Андромеде это уже будет неважно. Новый мир, как сказала Кетси. Новые правила. Мы начнём сначала. Разве теперь это будет кого-то волновать? Но Сенна обманывал себя и понимал это. Всех бы волновало. Если другие кварианцы узнают, их это будет волновать настолько, что он может никогда не увидеть «Нексус». Его пробил пот. Здесь было чертовски ярко.

— Ки, уменьши яркость в квартире первого помощника на сорок процентов.

Встроенное освещение в стенах грустно потускнело, а потом, мигнув, полностью отключилось.

— Яркость снижена на 40 %, коммандер. Не желаете ли выбрать музыкальное сопровождение?

— Нет, Ки, так… так идеально, — ответил Сенна в темноте. — Не знаю, зачем я это попросил.

Ему не нужен свет. В подобном у него рука была набита. Он мог активировать диск с закрытыми глазами и даже только зубами, если придётся. Кварианец нащупал на полу блок питания, подключил его к левой стороне диска и большим пальцем переключил тумблер питания. Он едва мог дышать, вены на лбу пульсировали.

Диск слабо завибрировал. Именно так понимаешь, что держишь в руках нечто древнее: сейчас-то уже ничего не вибрировало. Всё на этом корабле работало тихо, словно стоячая вода, даже на самых высоких уровнях выработки энергии. Но не его диск. Он гудел от усердия.

Тьма озарилась светом. Над центральной частью диска появилась маленькая мерцающая фигура, немного полупрозрачная, но цветная и объёмная: кварианская женщина, пожилая, но всё ещё сильная и выносливая, без костюма, ведь в её время костюмы были не нужны. Знакомая широкая паутина шрамов покрывала левую часть её головы — напоминание о том времени, когда геты чётко и ясно выразили, что они думают об органиках. Глаза её были белыми и добрыми, без зрачков, а волосы спрятаны под грубо сделанным серым капюшоном; длинные птичьи ноги, как и всё остальное тело, обтягивала пурпурная и красная шерстяная ткань.

— Здравствуй, бабушка, — тихонько сказал Сенна, хоть рядом не было никого, кто мог бы его услышать.

— Всегда так формально, внук мой, — произнесла предок-ВИ со своим привычным, отрывисто-мелодичным древним раннохским акцентом. — Называй меня Лиат, почему бы и нет. Всё равно никогда не представляла себя настолько старой, чтобы у меня были внуки.

Сенна улыбнулся и расслабился. С ней всё было в порядке. Она выдержала весь этот путь через изведанный и неизведанный космос в целости и сохранности.

— Бабушка, мы почти в Андромеде, так что технически тебе уже девятьсот пятьдесят пять лет.

— Следи за языком, мелкий бош'тет, — ответило изображение бабушки с голографической усмешкой. — Никогда не обсуждай возраст дамы, её материальный статус или сколько она жмёт. — Переливы цвета проекции отразили беспокойство. — Выглядишь худым. Ты хорошо кушаешь?

Сенна протянул руку и нежно коснулся боковой стороны металлического диска. Он был тёплым; такой же тёплой могла быть бабушка. Правда, Лиат'Нир не была настоящей бабушкой. Лиат'Нир, пьяница, болтушка, трудоголичка со сложной жизнью, его прародительница, умерла в первом спазме восстания гетов, когда полыхал весь Раннох. А эта голограмма — виртуальный интеллект, написанный сотни лет назад с отпечатка личности настоящей Лиат'Нир, взятый за считанные часы перед её гибелью и сохранённый для следующих поколений кварианцев, чтобы они никогда не забывали, кто они, и чтобы ни один ребёнок не оставался без семьи. Она была крайне незаконной и почти невероятно ценной. Лиат'Нир была величайшим секретом родителей Сенны, а теперь стала его секретом. До войны таких ВИ было тысячи, у каждого кварианца. Любой мог услышать голоса своих дедушек и бабушек, а также прапрадедушек, прапрапрабабушек тогда, когда хотел. Пусть это были и ненастоящие голоса, они всё же давали ощущение комфорта, преемственности, яркости прошлого, которое на самом деле не ушло. При восстании геты уничтожили банк данных предков, и если это было умышленным наказанием, то могло считаться самым жестоким из всех. ВИ предков не обладали сознанием, но перед пробуждением гетов у кварианцев происходило что-то вроде гонки вооружений в попытках их усилить и улучшить, чтобы разница между ВИ и настоящим предком была чисто номинальной. Этого так и не достигли. Но теперь… Теперь их интеллект был почти ошибкой. Слишком тревожно после того, как кварианские машины-слуги обратились против своих создателей, спрашивая, есть ли у них душа, умоляя дать им знание и в конце концов убивая людей, которые не ответили им, не могли ответить. Если вы не знакомы с процессом загрузки личности в базу данных и выводом стандартных и импровизированных ответов на основе установленных подсказок и анализа предыдущих взаимодействий, то может показаться, что у предка-ВИ есть душа. У сбоившего дозатора воды её вот не было. Поэтому в послевоенной антимашинной панике кварианцы не пытались создать ещё один такой ВИ. Его потерю можно было пережить, а потерю дозатора воды — нет.