Кэтрин Валенте – Аннигиляция (страница 23)

— Чтоб тебе сдохнуть в огне костра, разожжённого на всём, что тебе дорого, праматерь червей, — сухо сказал Дал'Вирра и опустил голову на ладони.

— Похоже, на тебя ему наплевать так же, как на остальных, — заметил Сенна'Нир.

— Мне к этому давно не привыкать и нескоро отвыкать. Но несмотря на…

— Ты предала наш народ, — прошипел Дал'Вирра.

— Но несмотря на то, что он не достоин убирать дерьмо даже за омега-самцом моей своры боевых псов, у него нет и половины мозгов, необходимых для того, чтобы провернуть нечто подобное. На станции я пила с ним три ночи подряд, прежде чем он понял, с кем разговаривает, и разразился этими своими очаровательными присказками.

Дал'Вирра яростно царапал шею; на его лице застыла гримаса боли. Но, похоже, на Борбалу у него всё ещё хватало сил.

— Неудивительно, что ты засунула свой пыжакский хвост между ног и трусливо убежала в Андромеду. Как рабыня.

Батарианская матрона вздохнула и склонила голову вправо, показывая, с каким презрением относится к Джалоску. Она фыркнула.

— Учитывая, что я единственная, кто за тебя заступается, безродный ты малодушный прыщ, я бы сказала, что ты недостаточно умён даже для того, чтобы мыться по утрам, не говоря уже о диверсии на крейсере Инициативы.

Дреллка сделала шаг навстречу батарианцу, которого Йоррик уже начал для себя считать пациентом. Элкор редко расстраивался, что не мог голосом передать ту панику, отчаяние и страх, которые он чувствовал по отношению к ним. Он не мог выкрикнуть приказ, как это делал Сенна. Как ему хотелось это сделать. Но сейчас был тот самый случай. Ему нужно было убедить их.

— Взволнованный крик: Не подходите к нему. Не прикасайтесь к нему. Не позволяйте его жидкостям контактировать с вашим телом. Особенно это касается тебя, Анакс Терион.

Как ни странно, его глубокий монотонный голос оказался достаточно устрашающим. Все четверо встали как вкопанные. Затем медленно отступили. Анакс поняла его мгновенно. Её рука вспыхнула синим, когда она накинула на Джалоска биотический барьер. Войдя с ним в контакт, влажная чёрная гнилостная масса на полу помещения зашипела. Батарианец тоскливо застонал, и его снова вырвало; барьер выдержал. Йоррику стало интересно, сколько всего биотиков было на корабле. Обычный барьер не остановит вирус, но мог бы остановить кого угодно и что угодно другое.

— Строгое увещевание: Что с вами не так? На корабле инфекция, а вы хотите поплескаться в заразной рвоте? Приказным тоном: Его нужно немедленно изолировать. Сенна'Нир, в медотсеке есть изокамера. В неё можно попасть через комнату дезинфекции в конце коридора.

Хоть оборудования в медотсеке было немного, строили его со знанием дела. Изокамера отделялась от главной палубы и самого медотсека несколькими дезинфицирующими полями. Пациент мог войти снаружи, не допуская утечек воздуха из коридора непосредственно в клинику.

Элкор многозначительно посмотрел на влажные узоры, оставленные биожидкостями батарианца. Чёрные капельки падали с потолка. Карантинным протоколом сейчас можно было подтереться. Но это было хотя бы что-то.

Коммандер-кварианец ввёл что-то в своё переносное устройство и разблокировал двери, отделяющие одиночную изокамеру «Кила Си'ях» от комнаты, соединяющей ту с главной палубой. Первая стеклянная дверь отъехала в сторону.

— Сэр, вы не против, если я вас туда провожу? — сказал он настолько вежливо, насколько это было возможно.

— Пожалуйста, скажите, что происходит, — молил батарианец; на его губах засыхала желчь. — Я ничего не сделал. Я не хочу туда. Я не дам посадить себя в клетку, дети вы падальщиков, я же оттуда не выйду. По крайней мере, пока волуска хочет моей смерти. Хочет моей смерти просто так. За то, что я совершил ужасное преступление — проснулся. Я больше ничего не сделал. Лишь проснулся. Моя капсула открылась. Я подумал, что меня оживили первым. Но потом почувствовал себя ужасно, просто… просто ужасно. И тут так темно. Что случилось со светом? Я пытался спуститься в грузовой отсек, но…

Барьер Анакс сдержал ещё один поток рвоты. На этот раз в ней было много яркой, насыщенной кислородом крови.

— Я просто искал медотсек, лизоблюды. Хотел найти панацелин, чтобы вылечить… вот это вот всё. Вместо этого я нашёл вас. И её. И я не хочу садиться за это в тюрьму!

— Если хоть одно слово из этого правда, то я турианская королева красоты, — усмехнулась Ирит Нон. — Почему ты не сходил проведать своих драгоценных детей, прежде чем шариться в шести палубах от них? Что такого важного случилось, что ты пошёл прямо в грузовой отсек на пустом корабле? Что ты сделал с системным ядром, кусок варренского дерьма?

Борбала фыркнула.

— Я тебя умоляю, — сказала она. — Ему даже произнести это будет сложно. Покажи ему системное ядро, и он в лучшем случае начнёт искать дырку, чтобы туда присунуть.

Джалоск Дал'Вирра истекал потом и трясся. Но не от страха, думал Йоррик. Во всяком случае, не только от страха. Какой батарианец до этого дня позволил бы волусу видеть, как он дрожит?

Джалоск начал истерично лепетать:

— Заткнись, подлая сука! Праматерь червей! Праматерь навоза! — Он умоляющим взглядом посмотрел на Сенну. — Вы не можете засунуть меня туда силой! У кварианцев есть мораль. Я слышал. Как и у дреллов, и у элкоров, и у ханаров. Вы меня не заставите. Нет. Этот жирный космослон сказал меня не трогать! Он сказал! Сказал!

Анакс закатила глаза и сбросила барьер. Дал'Вирра издал неровный выдох облегчения. Затем, не сказав ни слова и даже не поменяв позы, дреллка выпрямила руку в локте и захватила его в бирюзовый биотический пузырь, подняв несчастного торговца оружием над полом палубы и небрежно переместив его в комнату дезинфекции.

Йоррик ударил головой по стеклу, чтобы привлечь её внимание.

— Подчёркнуто резко: Анакс Терион, убирайтесь отсюда. Вы восприимчивы к болезни. Нельзя рисковать заражением.

— Кто будет его допрашивать, если не я? — дреллка подняла руку ко рту, но не направилась к выходу. Однако и наступать в жидкую заразу, отделявшую её от изокамеры, не стала. — Что ты знаешь о преступниках кроме того, что написано в том человеческом спектакле, Йоррик? Он не системный терминал, чтобы Сенна'Нир мог его взломать. И вину не признаёт. Информации, которую мы получили… методами… Борбалы, нельзя доверять. А ханар всегда предпочтёт, чтобы такую работу делал дрелл.

— Этот не понимает, что служительница Кахье подразумевает под своими колкими словами, — протянул Исс.

— Мои слова не колкие до тех пор, пока ты не выставишь их такими, — нарочито формальным тоном сказала Анакс. — Кроме того, было бы нелогично предполагать, что если он болен, то той же заразой, что убила остальных. У него нет свойственных йоктану язв. Никто кроме него не выходил из криокапсулы живым. И, что ещё более важно, Джалоск Дал'Вирра, без сомнения, батарианец, а не дрелл или ханар. Если внимательно присмотреться, можно заметить, что у него больше глаз.

— С великим сокрушением и требованием подчиниться: Анакс, ты должна покинуть палубу, пока мы не убедимся наверняка.

— Без сомнений, если я заразилась, уже поздно что-либо делать, — огрызнулась Терион.

— С наигранным спокойствием: Это работает совсем не так. Не все заражённые заболевают. Не все заболевшие умирают. Чувствительность к инфекции варьируется от особи к особи. Мы даже не знаем основной вектор передачи. Если болезни необходим непосредственный контакт с кровью, как, например, человеческому ВИЧ или цианофагу азари, ты в полной безопасности. С преувеличенным сарказмом: Если она передаётся воздушно-капельным путём, я предлагаю, по крайней мере, нацепить что-нибудь на рот и нос. И молиться. Упрашивающим тоном: Возьми волуску и делай то, что сказал Сенна. Сделай защитный костюм, чтобы не умереть.

— Я никуда не пойду, — заныла Ирит Нон. — Я останусь здесь, с этим убийцей, пока вы все не признаете, что волусы не имеют к этому отношения.

— Оправдываясь: У нас есть всего шесть человек, чтобы понять, что здесь произошло. Мы не можем позволить себе потерять тебя. Нежное замечание: Мы не маковка на шляпе Фортуны.

На мгновение воцарилась тишина. Никто не двигался.

— Семь, стоит полагать, — из теней уходящего налево коридора раздался ритмичный, довольно милый акцент. Из темноты появилась капитан Кетси'Олам, и её фиолетовый капюшон казался почти чёрным в резком свете работающих ламп. Сенна'Нир протянул руку и сжал её плечо, охваченный облегчением при её появлении.

Йоррик знал, что у них было прошлое. Длинное прошлое. «Я встретил её до того, как научился не влюбляться в таких, как она, — рассказывал ему Сенна той последней ночью, когда они пьяные шатались по улице Декаано по направлению к горящей огнями реке. — Я был ребёнком, а что делают дети, когда находят что-то, что приводит их в восхищение?» — «Шутливым тоном: Засовывают это в рот?» — предположил Йоррик. «Вцепляются и не отпускают», — ответил Сенна, и он совсем не шутил. «Бедный кварианец, — подумал элкор. — Они так мало живут и так много переживают. Как можно называть любовью то, что длится меньше двух сотен лет?» Перебирая эти мысли, Йоррик столкнулся взглядом с тяжело больным батарианцем, сидящим от него за двумя барьерами: из стекла и из полей эффекта массы. Его глаза уже выглядели пустыми. Йоррик мысленно пометил, что нужно пересмотреть контекст финального монолога леди Макбет, чтобы в его элкорской версии пьесы, когда она наконец будет поставлена, хотя бы частично нашли отражение все эти события. Его друг на набережной много лет назад, его друг теперь — влюбившийся и разлюбивший — и этот умирающий жёлтый монстр в своей блестящей камере.