Кэтрин Валенте – Аннигиляция (страница 25)

— Он никогда не превзойдёт костюмы кварианцев, — вздохнула Нон. — У нас другие требования. Они носят костюмы, чтобы ничего не попало внутрь. Мы носим костюмы, чтобы не оказаться снаружи. Но я могу установить несколько базовых медицинских экранов, профилактические хранилища, временную защиту от загрязнений и… Эй, слушай сюда, это лучшая часть. — Ирит щёлкнула короткими пальцами перед лицом Анакс, которая отвлеклась на опробование дисплея, запоминая лицевые движения, активирующие множество опций и меню. — Обрати внимание. Когда открою бизнес, смогу предлагать это в качестве нового улучшения. Если костюм обнаруживает агрессивные чужеродные клетки, такие как вирус, которые точно не йоктан, то в нижнем правом углу глазного дисплея появится маленькая мигающая иконка. Вот такая. — На стекле заморгал ярко-красный круг с крестом внутри. — Ещё он сможет выявить сигаретный дым или феромоны, или нулевой элемент, или приближающуюся грозу. У меня нет времени для настройки датчика.

— А мы можем быть уверены, что сканеры работают? — спросила Анакс. — Сканирование здесь не самое надёжное.

Из горла Ирит Нон донёсся отвратительный булькающий полухрап, и волуска открыла ранее незаметную перемычку размером с ноготь под подбородком, чтобы плюнуть в лицо Анакс Терион голубой от примеси меди слюной. Красная иконка тут же загорелась там, где и должна была.

— Ни один из моих процессоров никогда не был подсоединён к системам «Си'ях», и сейчас ничего не изменилось. Компьютерные болезни не могут волшебным образом прыгать от машины к машине, как органические. Должен произойти какой-нибудь обмен данными. — Нон помолчала. — Хотя, возможно, будет лучше, если проверять это время от времени.

В этом заявлении не было эгоистичности, как и стыда с надменностью. Во всём остальном Ирит была высокомерной. Даже несмотря на раздражающие ошибки. Но когда дело касалось её костюмов, Ирит волновала только проделанная работа. Анакс такое обожала. Она чувствовала то же самое. Волуска открыла манжету на предплечье и втиснула туда, между слоями коричневой медной сетки, несколько очень тонких дисков. Она запечатала манжету на левом запястье Терион, и то на мгновение онемело, пока перчатка подстраивалась под кровоток.

Не глядя в глаза Анакс, Ирит мягко проговорила:

— Йоррик сказал, что всё это могло быть лишь несчастным случаем. Рождением новой жизни. Но ты-то так не думаешь, правда?

Анакс Терион опустила взгляд на волуску.

— Ирит Нон, я скажу тебе то же, что говорил мне воскресивший меня ханар: «Одна неудача может быть случайностью, две — божественным наказанием, но три — это уже умысел». — При счёте она разгибала пальцы для наглядности. — Судя по вирусу и сбоям в системах, мы находимся между божественным наказанием и умыслом. Неужели ты думаешь, мы избежим третьей неприятности?

— Ах. Нет. Но всё же я больше склонна к пессимизму.

— Я знала, что между нами есть что-то общее, Нон, — сказала Анакс с мягкой улыбкой, немного скрытой недоделанным шлемом.

Наступило долгое молчание. Слава Ирит была вполне заслуженной, ведь даже сейчас, в такой стрессовой ситуации, что могла пошатнуть и профессионализм СПЕКТРа, она вносила в своё творение штрихи стиля, похоже, даже не задумываясь об этом специально.

— Это не мы, — прошептала она. — Я не злюсь на тебя за подозрения. Естественно подумать на кого-то в костюмах, на кого-то с иммунитетом к йоктану с детства, на кого-то, кто вообще знает, что такое йоктан. Но это не волусы.

— Ты не можешь быть уверена. Вас на борту три тысячи.

Волуска тяжело, с присвистом выдохнула и откинулась на ящик с контактными линзами.

— Послушай. — Через воздушный фильтр было слышно, как она сглотнула. — Я знаю свой народ, как ты — свой. Когда находишься в верхушках общества, у тебя открывается потрясающий вид на тех, кто его составляет. Позволишь мне высказаться с этой точки зрения?

— Конечно, — ответила Терион. На самом деле она бы не позволила. По её опыту, находясь в верхушках общества, ты не видишь ничего, кроме этой самой верхушки. Но лучший способ продолжить разговор — согласиться, и это стирало все межрасовые различия. Каждый хотел, чтобы с ним соглашались. Возможно, только этого и хотел.

Ирит наклонилась вперёд, положив локти на колени, и её огромный живот повис между ними. Затем она подняла взгляд.

— Это просто не в нашем стиле, Анакс. Во-первых, у нас нет причин для разногласий с Рахана-кланом. Или Кахье-кланом, хотя их проповедники очень даже раздражают, когда проповедуют тебе что угодно, кроме твоей собственной религии. На самом деле мы вам симпатизируем. Отношения между турианцами и волусами не так уж отличаются от тех, что между ханарами и дреллами. Во-вторых… Позволь сказать так. Если бы волусы захотели напасть на дреллов, то лучше просто выкупили бы их Пакт у ханаров и заняли их место. Ещё одна раса клиентов очень сильно поднимет нас в галактическом сообществе. Извини за откровенность, но, если бы мы хотели избавиться от вас, скорее приняли бы в нашу культуру, чтобы получать от вас прибыль, как это давно делают ханары, или же настроили Флот либо Кхар'шан-клан объявить вам войну. Мы сами уже давно не ведём войн: лишняя трата ресурсов. Но мы заинтересованы в чужих войнах. От них денег больше, чем от благотворительных концертов. Мы бы никогда не лишили свои военные производства такой возможности. Но это? От простой смерти нет никакой выгоды — только затраты. Затраты на избавление от тел, на сверхурочную работу ввиду нехватки рабочей силы, на сокрытие своей причастности, чтобы избежать расплаты. Нет, волус ради денег может прицельно выстрелить тебе в лицо, но, по крайней мере, ты и будешь целью. Биологическое же оружие беспорядочно. Непредсказуемо. Мы, волусы, не любим непредсказуемость как на рынке, так и в жизни. — Ирит издала противный звук. — Мой отец сказал бы, что это величайшая слабость нашего народа.

Ирит Нон с кряхтеньем поднялась на ноги и стала рыться в своих запасах, чтобы продолжить работу. Она встала позади Терион и начала последнюю обшивку в секции туловища.

«Цель обнаружена. При сомнениях всегда вспоминай слова папочки». Терион аккуратно уточнила:

— Твой отец?

Нон слишком сильно дёрнула конструкционную панель. Терион вздохнула. Она разрешила себе вздохнуть. Это было то, чего ждала от неё дизайнер, желающая показать своё небольшое превосходство. Анакс это ничего не стоило.

— Мой отец много чего говорит. На самом деле можно сказать, что этот толстый старый ублюдок только и делает, что говорит. Профессионально. Мой отец — это такой инвазивный грибок в виде волуса. Мы не ладим. И к тому же… — Нон закрепила вторую половину щитка шлема Терион. — И к тому же я здесь. Этот жалкий газовый мешок выбесил столько народу и не единожды, что Протекторат Вол отправил его в изгнание. Знаешь, сколько всего приказов об изгнании было выпущено Протекторатом за всю историю цивилизации? Три, и два — для моего отца.

— Твой отец — Гаффно Йап? Террорист?

Конечно, она знала про Йапа. О нём сложно не знать. Он был постоянным персонажем политических сатир в половине галактики, этаким мультяшным злодеем для волусов, жестоким преступником для правительств и трагическим героем для остальных. Но этого Анакс не знала. Второе имя волусов — это не то же самое, что фамилия, оно не указывает на генетическую связь, поскольку волусам не нравится концепция семьи, что владеет своими потомками. Было довольно трудно сложить этот паззл взаимоотношений между отдельными волусами, если нет таких подсказок, как прямое знание или же одинаковые костюмы. Терион вспомнила, как яростно зашипела Ирит на Йапа в видео с камер наблюдения.

— Это не доказано! — отрезала Нон. — Как будто мой отец хоть пальцем шевельнул, чтобы сделать свою работу. Да, он радикал. Да, он агитатор. Да, твою мать, он анархо-коммунист, который выступает за отмену валюты и личной собственности для волусов. Но он не имеет никакого отношения к тем взрывам. Он просто… вдохновляет народ. Не его вина, что потом они радостно берутся за руки и бегут вприпрыжку через цветочки, чтобы взорвать пару банков, хранилищ и других мест, где много денег или влияния, или и денег, и влияния одновременно.

— Как твоя мать.

Ирит не поддалась на эту уловку.

— Я росла с этим голосом, который ныл мне на ухо, пел как колыбельную, что собственность — это воровство, деньги — кровавые. Он думал, мы должны быть как кварианцы: отказаться от понятия не только капитала, но торговли как таковой. Отвратительно. Изолировать нас таким образом. Отобрать кусочек сахара, что может задобрить любую расу и снизить риски взаимодействия. И когда я добилась успеха, он воспринял это как личное оскорбление.

— И всё же ты пошла с ним. Оставила свой успех позади.

Плечи Ирит Нон немного опустились.

— Он стар. И не в лучшей форме. Всю жизнь у него были последователи, которые управляли его делами. Сейчас он в опале, у него никого нет. Они бросили его, когда рассказы о юности, проведённой в обществе опасного интеллектуала, перестали приносить прибыль. Но Гаффно оптимист, в отличие от меня. Он действительно считает, что может убедить волусов на борту объединиться для создания нового общества в том мире, который найдут для нас Первопроходцы. Я бы не могла… оставить его в тот момент, когда он наконец поймёт, что они этого не сделают. В этом моя слабость. И особенно та пилюля будет горька для него теперь, когда его единственный друг мёртв.