Кэтрин Стэдмен – Акт исчезновения (страница 37)
Я невольно хлопаю ладонью по стойке:
– Люси, у меня нет личной ассистентки. Вообще нет ассистентки, ясно? И я не знаю никого по имени Мишель.
Я вижу, как до нее постепенно доходит смысл сказанного, и ее лицо медленно вытягивается.
– О… – Люси произносит это тоном, который не сулит ничего хорошего.
Делаю медленный вдох.
– Люси, ко мне заходил кто-то по имени Мишель?
В ее глазах легкая паника. Она кивает, поджав губы:
– Да.
За стойкой воцаряется тишина; мы молча обдумываем новость и ее последствия.
– Ясно, – наконец удается выдавить мне.
– Но у нее был ключ. Она сказала, что она ваша ассистентка. – Люси медленно качает головой, не в силах поверить в услышанное.
У нее был ключ. Мой ключ от квартиры, потерянный четыре дня назад. Вспоминаю Джоанну. Это Джоанна приходила ночью? Кто бы это ни был, у нее мой ключ. Сколько раз она была здесь?
– Люси, когда вы впервые увидели Мишель? – Мой голос слабеет.
Она торопливо сверяется с лежащим рядом календарем:
– Так-так… Мишель пришла в первый раз… в среду днем. Да. Вас еще не было дома… она сказала, что ей нужно кое-что срочно вам передать. – Люси подпрыгивает, вдруг что-то вспомнив. – Погодите, я же все у вас уточнила! – выпаливает она и наклоняется к своему компьютеру, яростно стуча по клавиатуре. – Да. Вот. Я все проверяла. Уверяю вас. Вы отправили то электронное письмо, забыли? – Она поднимает на меня взгляд, на ее лице смесь облегчения и негодования. – Вы предупредили, что она придет. И чтобы я ее пропустила.
–
– Да. – Глаза Люси быстро бегают по экрану с голубой подсветкой. Она торжествующе кивает и поворачивает ко мне монитор. – Вот. Смотрите. Вы отправили мне письмо.
На экране действительно электронное письмо. Отправлено с моего адреса на ресепшен. Письмо, которое я не писала. Дрожа в своем шелковом струящемся платье под кондиционером, читаю:
Я в ужасе смотрю на Люси:
– Я этого не писала.
На ее лице появляется недоверчивая гримаса, а потом до Люси доходит: я вполне серьезно. Даже по моему тону ясно, что я и вправду никогда раньше не видела этого письма.
– Но там же адрес вашей почты, да? – Она недоверчиво указывает на экран.
Я киваю.
– Да, – бормочу, – но я это не писала.
Кто-то отправил письмо с моего адреса. В среду, в 13:05. День кастинга, когда исчезла Эмили. Наверное, в тот момент я как раз была на прослушивании. Я дважды оставляла свою сумочку: на улице, когда оплачивала счетчик, и в вестибюле, пока проходила прослушивание. Мои вещи лежали там без присмотра целых полчаса и были доступны кому угодно.
– О, боже… – Я прикрываю рот рукой, чувствуя, что задыхаюсь. За эти полчаса кто-то взял мой телефон и воспользовался им. Хватаю свою сумочку со стойки регистрации и отчаянно пытаюсь нашарить телефон. Он же запаролен. Как они могли узнать пароль?
Проверяю папку «Отправленные». Она пуста, все стерто. Бог знает, сколько писем и кому они отправили… Видимо, разгадали мой пароль, и с тех пор у них был полный доступ к моей почте, моим сообщениям, ко всему. Затем они нашли мой домашний адрес в почте, украли ключ-карту от квартиры и заявились сюда. И я точно знаю, что они побывали здесь не один раз. Забрали сценарий, стерли письма и оставили записку. И кто знает, чем еще занимались…
Я опять поворачиваюсь к Люси:
– Сколько раз Мишель была здесь?
– Точно не помню. Могу проверить в журнале – мы записываем всех посетителей и все доставки.
– Она часто приходила, Люси? – настаиваю я.
Она мнется, прикусывает губу и наконец отвечает:
– Да.
– С ней был кто-то еще?
Помрачнев, Люси отвечает однозначно:
– Нет.
Слава богу…
Внезапно я вспоминаю Джоанну.
– Погодите-ка. Мишель хоть немного похожа на девушку, которая приходила ко мне в четверг?
Конечно, мысль безумная: со стороны Джоанны было бы очень рискованно пытаться пройти мимо Люси и как Мишель, и как Эмили.
Люси на секунду задумывается и качает головой:
– Нет. Обе брюнетки примерно одного роста, но в остальном они совершенно разные. Мишель была куда более… как бы это сказать… дружелюбной, общительной, мы много болтали…
Люси замолкает, осознав всю иронию такой характеристики. Она мнется, и тут ей что-то приходит в голову.
– Идите сюда, – зовет она, поворачивается и исчезает за стойкой регистрации в нише, где находится ее рабочее пространство. Огромный письменный стол, заваленный бумагами. Над ним четыре небольших монитора, на которых все время меняются изображения вестибюля, лифта, парковки, коридоров, бассейна и тренажерного зала. Люси собирается показать мне видеозапись с Мишель.
Она садится, подключается к системе, находит запись вчерашнего вечера в вестибюле и включает воспроизведение.
Мы обе смотрим, как в ускоренном темпе появляются и исчезают незнакомые мне жильцы. Оказывается, здесь живет довольно много людей. Вот насколько одиноким можно быть в городе: я никогда раньше не видела никого из них в реале. Таймер в правом верхнем углу показывает за полночь. Люси замедляет воспроизведение, на мониторе 03:50. Мой взгляд скользит по ее подсвеченному монитором лицу, и я не могу удержаться от вопроса: с какой стати она впустила кого-то, пусть даже личного ассистента, в чью-то квартиру в четыре утра?
– Люси, а с чего вы взяли, что ассистентка может прийти ко мне посреди ночи? – Я стараюсь выразиться как можно деликатнее.
Она смотрит на меня:
– Не знаю. Я подумала… вы же актриса. И это Лос-Анджелес. Я не спрашивала. Может, вам срочно понадобилась минеральная вода…
Мой взгляд возвращается к монитору, когда на записи появляется темная фигура. Она подходит к стойке регистрации и машет Люси. Они о чем-то беседуют. На женщине облегающие черные джинсы, черная толстовка с капюшоном с надписью
Ракурс меняется, и теперь я вижу ее спереди. Козырек бейсболки по-прежнему закрывает лицо, кроме рта и подбородка.
Люси быстро перематывает запись. Женщина уже в лифте, бейсболка опять скрывает лицо, но вдруг женщина смотрит вверх, чтобы проверить номер этажа. При быстрой перемотке ее черты мелькают на секунду, и тут же все исчезает. Моя рука невольно тянется к монитору, но Люси уже перематывает запись назад, пока передо мной не застывает лицо, смотрящее на нас снизу вверх.
У меня перехватывает дыхание. Я очень хорошо знаю эту женщину.
– О боже…
Это Эмили. Девушка, с которой я познакомилась на кастинге четыре дня назад. Девушка, которая пропала без вести. Девушка, которую накачали наркотиками и изнасиловали около месяца назад и которой, как я думала, из-за этого уже, возможно, нет в живых. Но она там, на мониторе, вполне себе жива и собирается попасть в мою квартиру…
Эмили была здесь. И не раз.
– Перемотайте дальше, Люси. Когда она идет по коридору, – прошу я. К счастью, Люси не задает лишних вопросов. Я наблюдаю, как Эмили сворачивает за угол и подходит к моей двери. Представляю себя крепко спящей внутри. Она ненадолго задерживается на входе, потом на двери загорается зеленая лампочка, и Эмили тихо проскальзывает внутрь. Люси снова перематывает запись в ускоренном темпе. Мы смотрим на закрытую дверь квартиры, таймер наверху продолжает отсчет времени.
Дверь опять открывается. Какое-то движение. Таймер показывает, что с тех пор, как Эмили вошла в квартиру, прошло одиннадцать минут. Она появляется снова, у нее в руках один из моих старых пакетов «Хол Фудсиз»[57] с ноутбуком, телефоном, договором аренды и фотографией, которую я взяла с ее прикроватной тумбочки. Она забрала обратно вещи, которые я унесла из ее квартиры.
Я чувствую внезапный прилив стыда. Она пришла за тем, что я у нее украла. Вряд ли можно обвинить ее в воровстве.