Кэтрин Стэдмен – Акт исчезновения (страница 17)

– Потрясающе, – еле слышно бормочет она и подается вперед, облокотившись о стол: – Итак, «Галатея». Что вы об этом думаете?

– Отличный сценарий. Безупречный. И, по-моему, очень актуальный.

Кэтрин кивает в такт моим словам.

– А вы посмотрели фильмы, которые мы прислали? – Она сдвигает брови в ожидании ответа.

– Да, посмотрела. И вспомнила, как еще в детстве видела фильм с Рексом Харрисоном. Он забавный, но, конечно, «из другого времени», – многозначительно добавляю я. – Насколько я понимаю, ваш фильм очень отличается от пьесы Бернарда Шоу. Он ближе к «Она»[32] Спайка Джонса. В том плане, что объект становится субъектом. Идеал превращается в живую, дышащую, независимую реальность, которая вдруг оказывается способна сама сделать выбор.

Кэтрин сияет улыбкой и с восторгом хлопает ладонью по столу.

– Да. Вот поэтому я так хотела именно вас. Все так. Замечательно. Вы правы, вот такой финал нам и нужен. Учитель воспитывает ученицу, она усваивает все, чему он ее учит, а потом оказывается, что она слишком хороша для него. Вот такая история. Фильм нового типа о преображении. Сэнди натягивает облегающий комбинезон и понимает, что может добиться большего, чем Дэнни Зуко, который хотел только одного: изменить ее. И она отправляется на поиски настоящего мужчины, равного себе.

У меня мелькает мысль о Джордже: он бросил меня ради кого-то круче, красивее, моложе. И я чувствую, как теряю уверенность…

Соберись, Миа. Потому что, если ты еще не забыла, Джордж почти весь ноябрь проторчал дома в одних трусах.

А Кэтрин продолжает, не замечая моих внезапных внутренних метаний:

– Итак, позвольте рассказать о наших текущих планах. – Она кладет на стол папку и открывает ее. – Мне нужна режиссер-женщина и первоклассная женская съемочная группа. Сегодня выбираем режиссера. Да, и у нас уже есть кандидат на роль профессора Хиггинса. – Она возбужденно смотрит на меня. Ее энергия заразительна: вся моя нервозность улетучивается. – Хотите знать, кто?

Я наклоняюсь вперед в кресле, чтобы лучше рассмотреть, что внутри папки:

– Конечно!

Кэтрин с улыбкой разворачивает папку ко мне, ее указательный палец упирается в чье-то имя.

– Строго секретная информация. – Она снова улыбается. – К тому же пока это только предложение, а там видно будет.

Я чувствую прилив адреналина, когда вижу, куда указывает ее палец. Боже мой… Я таращу глаза.

– А он согласится? – вырывается у меня.

Кэтрин опять улыбается:

– Возможно. Сейчас он очень разборчив и не снимался уже пару лет, но концепция ему нравится. Очень нравится. Это все, что я хотела сказать.

Мои щеки краснеют, в голове проясняется. Если он скажет «да», если я получу эту роль, то…

Нужно успокоиться. Делаю глоток холодной воды. Кэтрин хихикает.

– Я отреагировала точно так же, – говорит она. – В любом случае, Миа, я хочу, чтобы вы прошли пробы.

Ее слова сразу отрезвляют. Господи, нет, не надо проб. Бесконечный марафон испытаний… Сначала пробы, потом совместная читка, потом ожидание ответа, потом повторные пробы, потом сомнения руководителей студии. А в итоге я обычно проваливаюсь. Но Кэтрин опережает меня:

– Подождите. Прежде чем проходить через это, выслушайте. Я просто хочу увидеть его и вас вместе. Просто совместная читка, в помещении только вы двое и камера. Это не открытый кастинг. Послушайте, я видела вас и знаю, на что вы способны. И я отправила ему кое-какие ваши работы. Пройдете вдвоем несколько сцен, и посмотрим, что получится.

Она послала ему что-то из моих работ. Один из лучших актеров старшего поколения видел меня. От этой мысли внутри разливается тепло, страх слабеет.

– Он хочет, чтобы Элизу уже утвердили, если он подпишет контракт. Поработаем над этим вместе? Вы и я. Возможно, предложим вам роль уже после первой читки. В любом случае это будет незабываемо. Вы готовы?

Кэтрин слегка касается ладонями папки, словно крупье – колоды карт, и улыбается.

14

Звезды

Когда я подъезжаю к невзрачному зданию офиса «Голливуд стар тур», Соуки уже наготове. Она – настоящий сгусток энергии. Кукольное личико в обрамлении копны растрепанных светлых волос, миниатюрная фигурка в кашемировом спортивном костюме, с шеи свисают наушники.

После бурных объятий и приветствий Соуки достает наши билеты, и мы присоединяемся к очереди, собирающейся у сафари-трака[33]. На скамейках в грузовичке можно с комфортом разместиться всемером. Группа подобралась разношерстная: мы с Соуки, три болтливые футбольные мамаши[34] с Юга, два жизнерадостных индийских джентльмена и один студент-кореец.

Появляется наш гид – энергичный, в фирменной футболке «Голливуд стар тур» и наушниках с микрофоном. Он по очереди пожимает всем руки, пока мы рассаживаемся. Соуки улыбается мне.

– Как раз то, что надо, – шепчет она. – Как здóрово!

Я еле сдерживаю смех, когда подруга снова стискивает меня, словно игрок в регби.

– Итак, Миа, у меня к тебе есть вопросы, – начинает она, выпуская меня. – Во-первых, почему ты так долго пропадала? Во-вторых, ты тоже спятила в Лос-Анджелесе? В-третьих, не буду ходить вокруг да около: я слышала про вас с Джорджем.

Все в курсе про нас с Джорджем…

– Во-первых, извини, что пропадала – заработалась, наверное. Во-вторых, да, я определенно слегка спятила. – Я стараюсь обойтись без подробностей. – А про «в-третьих» давай потом, если ты не против. Чтобы не портить настроение.

Я говорю это в шутку, но мне и правда не хочется терять хорошее настроение. А я его точно потеряю, если опять начну обсуждать расставание с Джорджем.

Соуки понимающе кивает:

– Конечно, давай потом. Я понимаю, что ты имеешь в виду, когда говоришь, что спятила. Я в Лос-Анджелесе три недели, и, клянусь богом, уже начинаю забывать, что значит быть нормальным человеком. Тут какой-то рассадник дерьма.

– Уже три недели? Скоро домой? – Я вдруг понимаю, что боюсь лишиться единственного человека, с которым мне спокойно.

– Да, слава богу! Лечу в воскресенье утром. – Соуки убирает наушники в рюкзак и надевает солнцезащитные очки. – Жду не дождусь возвращения в Лондон. Хочется, чтобы со мной опять стали обращаться немножко погрубее, понимаешь? Не знаю, сколько раз я еще смогу искренне пожелать незнакомым людям хорошего дня и не сорваться.

Я хихикаю как раз в тот момент, когда гид включает микрофон и раздается пронзительный вой. Все зажимают уши и морщатся.

– Ну вот, началось, – бормочу я сквозь шум, и Соуки фыркает от смеха.

– Извините, друзья, технические накладки! – рокочет гид, пока водитель заводит двигатель. – Что ж, народ, добро пожаловать в тур по домам голливудских звезд, который третий год подряд по версии «Трипэдвайзера»[35] занимает первое место среди таких туров.

Соуки подталкивает меня локтем, ухмыляясь, и молча показывает два поднятых вверх больших пальца. И я волей-неволей воодушевляюсь и даже слегка вздрагиваю, когда он продолжает:

– Меня зовут Фил, и сегодня я ваш гид. Если вам понравится экскурсия, не стесняйтесь оставить отзыв, хороший или плохой… шучу, конечно!

Раздается взрыв хохота, мы отчаливаем и вливаемся в поток машин, текущий на запад, к холмам; теплые солнечные лучи светят в лицо.

Я слышу бас Фила, негромкое щелканье фотоаппаратов, по-американски протяжное бормотание пассажиров. Когда я поднимаю глаза, над нами проплывают в лазури пальмы бульвара Сансет. Солнце ласкает кожу, ветерок обдувает лицо. Мимо проносится Голливуд.

Мы тормозим у Китайского театра Граумана[36]. Площадь вокруг запружена уличными музыкантами в лохмотьях; уцененными Людьми-пауками и пластмассовыми Дартами Вейдерами; расхаживающими туда-сюда актерами, потеющими в своих хэллоуинских костюмах. Но очарование Голливуда никуда не исчезает, поскольку Фил, ничуть не смущаясь, фонтанирует историями о Золотом веке Голливуда и байками о старлетках, съезжающихся на церемонию «Оскара» в сверкающих лимузинах. И его слова словно сплетаются в какое-то блестящее, переливающееся волшебное покрывало, которое накрывает заполненную туристами площадь. Мы выходим из автобуса, чтобы попытаться уместить наши ладони и ступни в отпечатки рук и ног давно погасших голливудских звезд.

Экскурсия продолжается, и мы направляемся на север, время от времени останавливаясь в тени пышных пальм возле особняков с аккуратно подстриженными газонами. Через специальные калитки мы видим странные дизайнерские проекты, призванные воплотить несбыточные мечты: настоящие «воздушные замки»; швейцарские шале, перенесенные под калифорнийское солнце; белые мексиканские виллы; дома с панорамным остеклением, балансирующие на краю утесов. Эту чужую жизнь нам показывают лишь мимоходом, но Фил заполняет пробелы, пока мы с ревом поднимаемся все выше по холмам.

В промежутках между домами звезд я рассказываю Соуки о Джордже. Всё от начала до конца, включая «Чудо-грузчиков». Правда, опускаю слезы, самообвинения и инстаграмную слежку. Подруга качает головой, но у нее хватает такта не пытаться подбодрить меня банальностями. Разговор переходит к кастингам. Мы болтаем о Би Миллер и о том, как странно оказаться так далеко от дома, когда от привычной жизни тебя отделяет океан.

Подъезжаем к пыльной стоянке возле знака «Голливуд» и высаживаемся. Верите вы в магию Голливуда или нет, вблизи эти буквы выглядят по-особенному. Каждая высотой с пятиэтажный дом. Я смотрю на парящие над нами гигантские буквы и ловлю себя на мыслях о спрыгнувшей вниз актрисе, про которую Мигель рассказал в день моего приезда.