Кэтрин Рамсленд – Откровения маньяка BTK. История Денниса Рейдера, рассказанная им самим (страница 38)
Эдриан Рейн обсуждает Крафта в «Анатомии насилия». Он описывает его совершенно нормальное детство в любящей семье с родителями из среднего класса. Крафт закончил колледж и имел постоянную работу. Однако у него был «преступный ум». Рейн консультировался с психиатром Монти Бушбаумом, который проводил ПЭТ-сканирование Крафта. При этой процедуре замеряется метаболическая активность в разных участках мозга. В начале 1990-х нейропсихологи проводили такие сканирования на убийцах, чтобы узнать, чем их мозг отличается от мозга нормального человека. Перед процедурой убийцам задавали когнитивные задачи. По сравнению с контрольной группой у убийц оказалась снижена активность префронтальной коры, а это означало, что они с трудом контролировали свои примитивные влечения. С учетом такой особенности они могли чаще идти на риск и испытывали трудности со сдерживанием даже под угрозой серьезных последствий.
У Крафта, однако,
Рейн использовал ПЭТ-сканирование Крафта, чтобы проиллюстрировать различие между проактивным и реактивным типами насилия. Крафт был проактивным: методичным, расчетливым, рациональным, адаптивным и умеющим выкручиваться из затруднительных ситуаций. Такие убийцы хладнокровны, и ими движет стремление к удовлетворению. Префронтальная кора у них функционирует как у обычных людей. Однако у них есть и нечто общее с реактивными убийцами: у обеих групп повышена активность лимбической системы мозга, особенно в тех областях, которые отвечают за регулирование эмоций. Обе группы убивают, но проактивные умеют управлять своими импульсами и действовать по заранее продуманному плану. Сознавая последствия, они хотят «выпустить пар», но не хотят попасться, поэтому придумывают способы перенаправлять свои желания так, чтобы их темная сторона оставалась скрытой ото всех. Когда доходит до дела, они чувствуют себя в безопасности – благодаря планированию и ритуалам, – чтобы полностью отдаться на волю похоти, или гнева, или того и другого. Они могут позволить себе не сдерживаться.
Рейдера интересовало, как выглядел бы его собственный мозг на ПЭТ-сканировании. С учетом сходства с Крафтом и того факта, что они оба в детстве перенесли травмы головы, Рейдер мог попасть в ту же проактивную группу по Рейну.
В 11:45 6 сентября 1986 года Гордон Вегерле позвонил в службу спасения 911 и сообщил, что нашел труп своей жены Вики у них в доме. Он приехал домой на обед и нашел жену связанной на полу в спальне. Их двухлетний сын не пострадал. Вегерле сказал, что по дороге видел какого-то человека на машине, очень похожей на их «Монте-Карло» 1978 года выпуска, – тот ехал в противоположную сторону. Прибыв домой, Гордон понял, что машина пропала.
Патрульные первыми приехали по адресу 2420 Западная 13-я улица. Руки Вики Вегерле были связаны за спиной, ноги перетянуты кожаным шнуром. Она лежала между кроватью и стеной в расстегнутых джинсах и с обнаженной грудью. Возле ее головы валялся небольшой карманный нож. Гордон сказал, что использовал этот нож, чтобы разрезать нейлоновые колготки и кожаный шнур, завязанные у нее на шее, – и то и другое лежало на полу. Полицейские не сделали фотографий, поскольку пытались реанимировать Вики Вегерле, но их попытки оказались безуспешными. Брошенный «Монте-Карло» нашли на парковке магазина на пересечении 13-й улицы и Эдвардс, в паре кварталов от дома Вегерле.
Из-за своих «социальных обязательств» Рейдер располагал теперь ограниченным временем для реализации «проектов». Работа в охранной фирме позволяла ему разъезжать по округе, но простое выслеживание перестало его удовлетворять. Он решил убить кого-нибудь во время обеденного перерыва. Он заметил Вики, двадцативосьмилетнюю мать маленького сына, когда ездил по району. Она припарковалась возле дома и выходила из машины. Он начал следить за ней и потратил на слежку около трех недель.
«Для наблюдения я ставил машину на парковке «Индиан Хиллс Саут», вне прямого обзора. Оттуда я мог видеть, как она приезжает и уезжает, в свой обеденный перерыв. В то время я работал в этом районе и часто бывал там. Начальник местного отделения ушел из компании после рейдерского захвата. Он забрал с собой много важных материалов. Мы с другими служащими очень переживали и были в шоке. Пока компания переходила в другие руки, у меня было свободное время. Я использовал его для слежки. По-моему, вполне естественно. Кот из дома – мыши в пляс.
Я решил представиться телефонистом, проверяющим линии. Я уже и так носил рабочую форму. Я вырезал из телефонной книги логотип компании «Саутвестерн Белл» и приклеил его на каску, а также на удостоверение, которое сам изготовил. Я ездил на своей личной машине, а не на фургоне компании. Я припарковался и перешел улицу среди бела дня, ни на кого не глядя. На мне были солнечные очки, небольшой чемоданчик, а каску я надвинул пониже на глаза.
Сначала я постучался к соседям. Переговорил с супружеской парой, которая там жила, не снимая очков, и задал кое-какие технические вопросы. Все выглядело так, будто я обхожу район. (Меня удивило, что об этом впоследствии не упоминалось. Вероятно, полиция не хотела разглашать сведения, чтобы использовать их потом для проверки.)
Если бы в доме был кто-то помоложе, кто-нибудь любопытный, я не пошел бы на убийство в тот день, счел бы свой заход пробным, для сбора информации. С другой стороны, если бы дверь открыла женщина и она была бы дома одна, она могла стать жертвой № 9 вместо миссис Вегерле.
Я выбрал Вегерле отчасти из-за крытого крыльца. Их дверь плохо просматривалась с улицы. Когда я подошел, то услышал внутри звуки пианино. Так она стала проектом «Пианистка». Органная музыка подошла бы лучше. Кажется, я еще раньше, во время выслеживания и преследования, слышал, как она играет.
(Мне всегда нравилось фортепиано. Я надеялся сам выучиться играть на нем, оно имело надо мной какую-то магическую власть. У бабушки и дедушки Рейдеров было пианино в доме. Ребенком я играл на нем. Органная и фортепианная музыка в фильмах про Минотавров будоражила меня. Музыка из «Призрака Оперы» сексуально меня возбуждала. В церкви, занимаясь мелким ремонтом, я слушал органистку, которая играла то на органе, то на фортепиано. Она и понятия не имела, что едва не стала очередной жертвой. Я уже придумывал, как подобраться к ней, и разрабатывал хорошую историю для прикрытия. Она стала бы проектом «Орган» или проектом «Церковь», я даже решил, как именно ее убью.)
Я подошел к дверям Вегерле, постучал и спросил, можно ли проверить телефонные провода внутри дома. Она впустила меня. Войдя в дом Вегерле, я увидел ребенка в манеже в гостиной и услышал, как лают собаки. У них на заднем дворе бегало минимум два пса. Они оглушительно лаяли и царапали когтями заднюю дверь. Представляю, что было бы, ворвись они к нам.
Она показала мне, где стоит телефон. Я вытащил какой-то инструмент и притворился, что проверяю линию. Когда она отвернулась, я достал пистолет. Она испугалась. Она начала кричать. Сказала, что ее муж уже едет домой на обед. Она спрашивала про ребенка.
Я приказал ей идти со мной в спальню. Сказал, что ее свяжу. Она очень разволновалась. Сначала я использовал чулки из ее шкафа, но когда я связал ее чулками, она их разорвала и начала отбиваться. Она боролась изо всех сил. Царапалась, как дикая кошка. Она расцарапала мне нос и лицо. Там я оставил ДНК (неизвестно) и позднее тревожился об этом. Дома мне пришлось замазать царапины косметикой. Как № 5 [Кэтрин Брайт], многие женщины отбивались, но я все равно не стал бы стрелять в них или резать ножом.
Наконец я скрутил ее и повалил на пол. Я связал ее нейлоновыми колготками. Немного приспустил ее одежду и сделал несколько фото, всего три. У меня не было наручников, потому что я выбросил их после МХ и еще не купил новые. Я взял кое-какие вещи, чтобы использовать потом при бондаже.
Миссис Вегерле лежала на кровати головой на юг, как я ее оставил. Окна спальни находились на восточной стороне. Я боялся, что соседи могут заметить возню в спальне, и поспешил выбраться оттуда. Собаки на заднем дворе подняли страшный шум, еще и все окна в доме были распахнуты настежь. Она что-то говорила про мужа, который должен заехать на обед, поэтому я торопился.
Не хочу жаловаться, но при дневных нападениях закон подлости оборачивался против меня. Слишком много случайных элементов вторгалось в мой план. Только с Отеро у меня было достаточно времени. Даже на проекте «Мустанг» [после Вегерле], который был практически такой же, как Вегерле, когда я притворился телефонистом, она занервничала и стала говорить про людей, которые снимают у нее комнату, – что они скоро придут. После того хаоса у Вегерле, Брайт и Виан я не собирался испытывать удачу [с этим проектом] и быстро ушел.
Помню, как я ехал оттуда и слышал полицию и «Скорые», которые мчались на север, пока я двигался на юг, к госпиталю Риверсайд. Я уже был в этом госпитале – навещал родных, пациентов, пел гимны на Рождество, устанавливал пожарную сигнализацию от ADT.