Кэтрин Рамсленд – Откровения маньяка BTK. История Денниса Рейдера, рассказанная им самим (страница 40)
Я принял решение уйти. Сложил вещи, которые взял в доме, в наволочку и черный полиэтиленовый пакет, оставил на улице в кустах и пошел к моему фургону. Я подъехал обратно, подобрал мешок и вернулся в мотель. Я взял вещи и выкинул в кювет, откуда забрал позднее на той же неделе.
С началом применения анализа ДНК в полицейских расследованиях полиция Уичито получила надежный инструмент для сопоставления биологических образцов с мест преступления с ДНК подозреваемых. Впервые этот метод был использован в США в 1987 году и являлся куда более надежным, чем проверка на группу крови. Однако он дорого стоил, и мало какие юрисдикции могли его себе позволить. Полиция Уичито хранила биологические образцы с некоторых мест преступлений ВТК, но руководство следственной группы полагало, что отдавать их на исследование пока рано. Они не хотели уничтожить то, что у них есть. Вот если появится подозреваемый, можно будет воспользоваться этим ценнейшим ресурсом.
31 декабря 1987 года Мэри Фейджер вернулась из поездки за город. От ее дома на 14-й Восточной улице пропала машина; она подумала, что дочери могли уехать на ней. К своему ужасу, она обнаружила мужа Филиппа, лежащего мертвым на полу в гостиной. Его застрелили. Она позвонила в 911. В подвале полицейские обнаружили еще более страшную картину. Две дочери Фейджеров лежали в горячей джакузи, накрытой защитным тентом. Девятилетнюю Шерри раздели донага и задушили. Келли Джо шестнадцати лет связали и утопили.
Вскрытие показало, что тройное убийство произошло днем раньше, и девочки варились в горячей ванне все это время; Шерри умерла за несколько часов до Келли Джо. Первым подозреваемым стал Билл Баттеруорт, рабочий, недавно пристраивавший террасу к дому Фейджеров. По неизвестной причине он снял с банковского счета все деньги, купил новую одежду и угнал у Фейджеров машину. Полицейские нашли его во Флориде и вернули назад для следствия и суда. Баттеруорт заявлял, что он вошел в дом, увидел трупы и так перепугался, что убежал. Он с трудом вспоминал события того дня, хотя признавал, что проникал в дом несколько раз.
Немного позднее, 5 января, в дом Фейджеров по почте пришло письмо. В конверте лежал рисунок со связанной девочкой возле джакузи. Также там содержалось стихотворение под названием «О боже, Келли Шерри в ванне». Автор, похоже, восхищался преступлением, но ответственность за него на себя не брал. «Еще один бродит в глубокой пропасти злых мыслей и дел», – писал он. Письмо напоминало стиль ВТК. Детективы предположили, что он прочел об убийстве в газетах и решил добавить собственного садистского флера. Подпись под рисунком была такая же, как на других его посланиях, но рисунок не точно изображал место преступления. На этот раз он выступал в роли одобряющего соглядатая. Однако если письмо прислал ВТК, это подтверждало, что он местный и до сих пор на свободе.
Годы спустя Рейдер признался детективам, что отправил миссис Фейджер то письмо с рисунком. «Мне просто хотелось немного помешать угли», – сказал он. Вот его соображения насчет причин такого поступка.
«Давайте представим себе, что ВТК – это вулкан. На ранней стадии в нем возникает трещина. С годами от нее расходятся еще трещины с небольшими выплесками. Все это время в главной камере растет давление, но серьезных извержений пока не происходит. Из некоторых трещин лава вытекает наружу, и каждый раз происходит эффект охлаждения. Потом, осенью 1973-го, происходит случайность, которая ведет к большому извержению 15 января 1974 года. Далее период охлаждения и новое извержение в апреле, спустя всего несколько месяцев. Потом охлаждение до 1977-го, полная тишина. Но внутри давление растет снова. Что нужно природе: время, время на восстановление сил и новый прорыв. Лава по-прежнему там, в «ведьмином котле», но если она не созрела, то извержения не будет. Она созревала в период с сентября 1986-го по январь 1991-го. У лавы недоставало времени, чтобы расплавиться. Не было времени на выслеживание, на наблюдение, и приходилось искать другие способы стравливать пар, поближе к каменному дну.
Дома на рабочем столе я всегда держал чистые конверты и бумагу. Обычно в своих играх в кошки-мышки я ксерокопировал первоначальные письма. Делал копии с них несколько раз, на разных аппаратах. Для человека, который их получал, они копировались минимум трижды. Я использовал [ксероксы в] «Диллон», «Ликерс», «Квик-Трип», «Фуд-Март» и другие. Я хранил чистую бумагу в пластиковых папках и использовал перчатки или обрезал края листов. Работая у себя в спальне, я написал стихи [для Мэри Фейджер] и нарисовал картинку, на которой изобразил фантазии из своей головы.
Я делал это и раньше, когда читал журнал «Настоящий детектив» или книги о преступниках, либо статьи в газетах. Ключевыми элементами были связывание, утопление и удушение. Да, это происходило с молодыми женщинами, но [в моей голове] это могла быть миссис Фейджер. Жертва не имела значения. Связанные, утопленные, раздетые девушки были моей главной темой – тут тоже тройка. Я не помню, изнасиловали тех девочек или нет. Ближе всего к этому я оказался с № 4 [Джозефина]. Я трогал ее за грудь, когда она умирала. По какой-то причине я чувствовал, что изнасилование и прочие виды сексуального насилия мне не подходят, хоть я их и убивал. Я не издевался над ними сексуально. Это важно – я их связывал и душил, но для самоудовлетворения мне было достаточно моих фантазий.
Келли было шестнадцать, тут есть отсылка к тройке. Шерри было девять. Я часто испытывал возбуждение при виде бассейна, ванны или джакузи в доме, от связывания в воде, от утопления [в фантазиях]. Это было еще одной причиной поиграть в кошки-мышки. В доме Фейджер убийца провел несколько часов с Келли. Будь это ВТК, все произошло бы так же. В реальном мире восемь часов он себе не мог бы позволить, а вот в фантазиях отвез бы обеих девочек к себе, в логово ВТК, в амбар или башню Смерть Хорошеньким Девочкам. Я не хотел добавлять горя миссис Фейджер, мне просто надо было сыграть в кошки-мышки с полицией и прессой».
Рейдер находил места, чтобы в одиночестве связывать себя. Он даже выкапывал могилы и ложился в них, завернувшись, как мумия, в полиэтиленовую пленку. Он устанавливал камеру на штативе, чтобы делать снимки с помощью пульта дистанционного управления. Он начал вести дневник со списками своих «проектов», а также излагать там свои сексуальные желания. Иногда он высматривал потенциальных жертв, но был слишком занят «нормальной» жизнью.
Летом 1988 года Рейдер потерял работу в ADT, как и опасался. Ему было сорок три года, и найти новое место оказалось тяжело. Пола снова стала кормилицей семьи, что сильно уязвляло его эго. Фантазии развернулись в полную мощь. Женщины у власти, сильные и независимые, будили в нем гнев. В своем воображении он связывал их и лишал контроля.
«Я прокручивал в голове фантазии о моих проектах, с бондажом и самоудовлетворением. Я рассматривал сувениры, оставшиеся от жертв, и добавлял вещицы в свои коллекции в Тайниках. Я вырезал картинки и статьи про бондаж из «Настоящего детектива», делал непристойные рекламки. К середине года вечеринки в мотелях стали реже. Я фотографировал себя связанным, снимал видео, переодевался в вещи проектов. Использовал кукол как фантазийных жертв при бондаже.
Я часто охотился и рыбачил в тех местах, где шоссе пересекает реку Биг-Арканзас. Я собирал там ветки для скаутских шалашей. Часто я занимался этим в одиночку. Я мог подвесить себя в шалаше вверх ногами для самоудовлетворения. Без работы у меня оказалось много свободного времени, я чувствовал печаль и тревогу.
Я пытался устроиться в полицию. Подавал документы в полицейский департамент Уичито, в департамент шерифа и в дорожный патруль, но меня не взяли. Причин они не объясняли, но, вероятно, дело было в моем возрасте. Наверное, потому и появилась следующая жертва. В прошедшие годы я начал сходить с ума: все время выслеживал кого-нибудь, проникал в дома и планировал изо всех сил, чтобы выпустить пар.
С 1988-го по май 1991-го у моей семьи было трудное время. Я нашел работу в бюро переписи населения, но знал, что должность временная. Потом Пола заболела, и ей пришлось лечь в больницу. Я же остался за «мамочку» и занимался детьми».
В 1980-х серийные убийства активно освещались в прессе, породив целую индустрию – у преступников появлялись свои поклонники и те, кто мечтал им подражать, типографии печатали коллекционные карточки, а в магазинах продавались посвященные им сувениры. О них писали книги, в документальных фильмах снимались персонажи, выдававшие себя за родственников серийных убийц, зачастую без всяких подтверждений. Люди запросто говорили о насилии, пережитом в детстве, реальном или воображаемом, в дневных телешоу. Серийные убийцы обретали славу – и как преступники, и как страдальцы, перенесшие тяжелую травму.
Среди самых известных был Генри Ли Лукас, который сознался более чем в 350 убийствах. Лукаса посадили в тюрьму в Техасе в 1983 году за незаконное владение оружием. Там он сказал охраннику, что совершил множество «плохих вещей», и начал делать признание за признанием. В конце 1983-го техасские рейнджеры сформировали следственную группу по делу Генри Ли Лукаса. К тому времени он сознался в 125 убийствах. Репортеры слетелись в Техас. Слава убийцы росла.