Кэтрин Мур – Избранные произведения в одном томе (страница 11)

В порывистом, театрально красивом движении явно сквозило все то же неистребимое кокетство, но Смит уже не замечал таких мелочей; он опасливо оглянулся — и тут же обругал себя за эту слабость. В комнате повисла тяжелая, зловещая тишина.

Через полминуты Водир подняла голову, отбросила назад упавшие на лицо волосы и крепко сцепила руки на колене.

— Цитадель Минга, — продолжила она, — возникла в незапамятной древности, во времена, когда люди не знали еще никаких дат. Когда Фар-Турса и его воины вышли из чрева морской лягушки, они поселились не на пустом месте, а у стен древнего замка. Переговорив с Алендаром, они купили у него девушек, с этого и начался наш народ, наш город и наша страна. Можно сомневаться в любых деталях этого мифа, кроме одной, самой главной: замок Минга появился здесь раньше всего прочего. Алендар жил в своей твердыне, разводил златокудрых дев, обучал их искусству обольщения мужчин, охранял их, используя странные средства и таинственное оружие, от любых угроз и посягательств, а потом продавал, назначая на свой товар цены, доступные лишь для королей. Алендар всегда был и всегда будет. Я его видела однажды… Алендар выходит на люди очень редко, при его приближении нужно встать на колени и закрыть лицо. Закрыть, и как можно скорее… Я встретила его в коридоре и… и… он такой же высокий, как ты, землянин, а глаза у него как… как два черных бездонных провала, как космическая пустота. Я посмотрела ему в глаза — тогда я не боялась ни черта, ни дьявола, — я посмотрела ему в глаза и только потом встала на колени и закрыла лицо. С того момента я живу в вечном, неизбывном страхе. Я заглянула в бездонные озера зла. Тьма и пустота и чистое, концентрированное зло. Безликое, ни на кого и ни на что не направленное. Настоящий… первородный ужас, из которого появилась вся жизнь. Теперь я точно знаю, что первый Алендар не принадлежал к нашему смертному племени. До людей были другие расы… На долгом пути своего развития жизнь поменяла много кошмарных обличий. В глазах Алендара нет ничего человеческого, я заглянула в них — и это стало моим проклятием.

Голос Водир задрожал и стих; она молчала, вглядываясь в даль своих ужасных воспоминаний. Смит терпеливо ждал.

— Я проклята, обречена. Ад, неизбежно ждущий меня, чернее и страшнее всего, чем грозят нам жрецы Шора, — Она говорила с отрешенным спокойствием человека, которому нечего больше терять. — Нет, подожди, это не мания преследования, и я совсем не собираюсь устраивать истерику. Я не рассказала еще самого страшного. Не знаю, сможешь ли ты поверить, но это правда… Всемогущий Шор, как бы я хотела, чтобы это не было правдой! Чтобы понять эту правду, достаточно вдуматься в легенды. Первый Алендар жил на берегу моря, в неприступном замке, один — и разводил своих златовласых дев. Не на продажу, ведь никаких покупателей тогда еще и в помине не было.

Не на продажу — а зачем? И с кого он скопировал первоначальный образец? И это продолжалось очень долго, ведь Фар-Турса поселился у стен древнего замка, к тому же идеальная красота девушек свидетельствовала о сотнях лет упорной работы, о смене десятков поколений. Когда построена цитадель Минга, кто ее построил? А главное — зачем? Жить в полной безвестности на краю мира, населенного полудикими племенами, и разводить ослепительных, несравненных красавиц — ну зачем, зачем все это? Мне кажется, я угадала причину…

Она помолчала — и вдруг заговорила на абсолютно другую тему.

— Как ты думаешь, я прекрасна?

— Да, — кивнул Смит. — Прежде я не мог себе и представить, что возможна такая красота.

— А ведь здесь, в этом самом здании, есть девушки, рядом с которыми я — невзрачная дурнушка. Их не видел ни один мужчина, кроме Алендара, но Алендар не в счет, его нельзя считать человеком. Не видел — и никогда не увидит, Алендар не будет их продавать. Через какое-то время они просто исчезнут. Женская красота безгранична, и она может усиливаться до бесконечности, пока… нет, у меня нет слов. Но я совершенно уверена, что в руках Алендара она может достичь любых высот. Кроме тех красавиц, о которых рассказывают нам прислуживающие им рабыни, есть и другие, слишком прекрасные для человеческого взора, во всяком случае, у нас ходят такие слухи. Красота, на которую почти невозможно смотреть, — думал ли ты когда-нибудь, что такое возможно? Но люди могут не опасаться за свои глаза, ибо чтобы купить красоту, спрятанную в тайных покоях Минга, не хватит и всех сокровищ всех самодержцев мира, вместе взятых. Она не продается. Столетие за столетием мингские Алендары доводили красоту до умопомрачительного совершенства — только затем, чтобы запереть ее в тайных покоях своего замка, под такой строгой охраной, что даже слухи о ней не проникают во внешний мир. А потом неведомые миру красавицы бесследно исчезают. Куда? Почему? Каким образом? Много вопросов — и ни одного ответа. Именно это меня и страшит. Не обладая и малой долей красоты этих девушек, я обречена на ту же, что и они, судьбу. Я заглянула в нечеловеческие глаза Алендара и прочитала свой приговор. Я знаю, вскоре мне придется заглянуть в них снова, — знаю и трепещу от ужаса перед тем, что кроется в их запредельной тьме. Я физически ощущаю приближение какого-то непостижимого кошмара. Я исчезну, наши девочки удивятся — куда, пошепчутся немного, а потом забудут. Так уже бывало, и не раз. Шор великий и всесильный, что же мне делать?

Глухо застонав, Водир взглянула на Смита и туг же опустила глаза.

— А теперь, — виновато продолжила она, — я и тебя втянула в эту историю. Пригласив сюда постороннего мужчину, я нарушила все законы и традиции замка — и все получилось слишком просто, подозрительно просто. Скорее всего, ты сам подписал свой смертный приговор. Боясь, что ты не выполнишь мою просьбу, я старалась вовлечь тебя еще глубже, и что толку, что ты не поддался на нечестную уловку? Ты безнадежно увяз уже в самый первый момент, когда постучал в дверь замка, раньше я этого не понимала, а теперь понимаю, вернее — чувствую. Это ощущение разлито в воздухе, оно захлестывает меня и угнетает. В страхе за себя я искала твоей помощи — и погубила нас обоих. Теперь я знаю, тебе не выйти отсюда живым, он… оно… скоро придет за мной — и пусть бы за мной, это было неизбежно, но теперь погибнешь и ты… Шор, великий Шор, что же я наделала…

— А ты не могла бы поподробнее? — нетерпеливо оборвал ее Смит. — Что нам все-таки угрожает конкретно? Яд? Охранники? Ловушки? Гипноз? Нужно же знать, к чему готовиться.

Водир испуганно молчала.

— Ну так все-таки? — не отступал Смит. — Ты можешь хотя бы намекнуть?

Дрожащие от страха губы нерешительно разжались.

— Стражи… Стражи, они…

Ее лицо исказилось от беспредельного ужаса, глаза остекленели. Смит почти физически ощущал за этими пустыми черными окнами поток некой чуждой, непреодолимой силы.

Водир вытянула руки вперед и медленно, как сомнамбула, встала. По спине Смита поползли холодные струйки; он выхватил бластер из кобуры и вскочил на ноги. Воздух в комнате ритмично содрогался; после третьего взмаха невидимых крыльев Водир четко, словно механическая кукла, развернулась и пошла к двери. Смит нерешительно тронул ее за плечо и тут же отдернул руку, ощутив нечто вроде удара электрическим током; невидимые крылья все так же взбивали воздух. Водир открыла дверь и вышла из комнаты.

Смит больше не пытался вернуть девушке сознание; он шел за ней следом, чуть пригнувшись и не спуская пальца с курка. В безлюдном, как и все прежние, коридоре, куда свернула Водир, царила абсолютная тишина, однако здесь тоже ощущалось мерное содрогание воздуха; сердце Смита гулко колотилось о ребра.

Водир шагала скованно и напряженно, словно марионетка, направляемая чужой рукой. Серебряная дверь в конце коридора оказалась открытой; сразу за ней путь разветвлялся, однако дверь в правой стене, ведущая в поперечный коридор, была заперта на два крепких засова. «Ну вот, — криво усмехнулся Смит, — теперь можно не мучиться с выбором».

Коридор шел под уклон; время от времени попадались поперечные ответвления, но все они неизменно оказывались запертыми. Серебряная дверь в конце коридора выходила на площадку винтовой лестницы. Водир, не задумываясь, направилась вниз; ее ноги двигались с бездумной точностью рычагов какого-то механизма, рука ни разу не притронулась к перилам. Этажом ниже Смит увидел наглухо запертую дверь, то же самое было и на следующем этаже, и на следующем… Лестница казалась бесконечной. Через некоторое время Смит заметил, что светильники встречаются все реже и реже, горят все более и более тускло. Глядя сквозь решетки запертых дверей, он видел вместо прежней роскоши голые каменные стены, вдыхая воздух, ощущал не пряные ароматы, а солоноватую, затхлую сырость. Он не знал в точности, на какой высоте была расположена зеленая, обтянутая парчой комната, однако был совершенно уверен, что уровень земли давно пройден, а лестница опускалась все ниже и ниже, гигантским штопором вкручиваясь в недра планеты. На черных, гладко отшлифованных стенах появились капли влаги, запах соли стал резким и отчетливым, тусклые плафоны встречались так редко, что в промежутках между ними не было видно ступенек.