Кэтрин Мур – Избранные произведения в одном томе (страница 107)
Колдун прижался к стене, вытянув перед собой костлявые руки.
— Верхи-ю-йао! — в отчаянии выкрикнул он. — Верхи! Вер-хи-ю!
— Что это за дьявольскую чушь ты несешь, пес? — сердито спросила Джирел. — Я…
Она внезапно замолчала, и ее алые губы раскрылись от удивления. Она уставилась на стену за спиной колдуна, и нечто сродни благоговейному ужасу сменило жажду крови, полыхавшую в ее глазах. В углу, где скорчился колдун, росла тень, словно чья-то невидимая рука решила раздвинуть занавес.
— Верхи! — снова крикнул колдун скрипучим, напряженным голосом и…
Как она могла не заметить двери, к которой он прижимался, пытаясь открыть ее одной рукой, чтобы выпустить наружу царивший за ней мрак?
Это была черная магия, дьявольские дела.
Джирел, с сомнением глядя перед собой, опустила меч. Она не знала, что происходит, но ее свободная рука осенила грудь церковным знаком, оберегающим от сил зла. В двери появилась узкая щель, а в следующее мгновение она широко распахнулась. Мрак, открывшийся за ней, ослеплял, как может слепить слишком яркий свет, — он был таким густым, что она заморгала и отвернулась, успев в последний момент заметить бледное лицо Франги, ухмыляющееся, перекошенное от ненависти. А потом дверь захлопнулась.
Этот звук вывел Джирел из транса, навеянного мраком, и ярость пришла на смену благоговению. Выкрикивая грубые солдатские проклятия, она бросилась к двери, размахивая мечом, который сжимала в обеих руках, выплевывая на бегу свою ненависть и приготовившись к удару тяжелого клинка в дубовые панели, столь загадочно скрывавшиеся в затянутом тенями углу.
Но меч со звоном ударил о камень, и во второй раз у Джирел онемели плечи. Дверь исчезла. Она выронила меч из рук и отвернулась от пустого угла, всхлипывая от боли и ярости.
— Т-трус! Дьявольское отродье! — крикнула она безмолвному камню. — Ну и п-прячься в своей норе, надеюсь, ты увидишь, как я заберу Звездный камень!
Ее люди столпились возле исчезнувшей двери, с благоговейным ужасом не сводя глаз с пустой каменной стены.
— Эй вы, жалкие мерзавцы, бабы! — бросила она им через плечо, одновременно опустившись на колени перед алтарем, где только что стоял колдун, — Бабы, я сказала? Ха! Слишком лестно для вас! По-вашему, я сама должна все делать? Тогда смотрите… вот он!
Она стояла на коленях и держала свою добычу на раскрытой ладони. Несколько мгновений никто не шевелился. Все смотрели на Звездный камень, бледный, наполненный холодным, неземным пламенем, с множеством граней, но при этом тусклый. Джирел представила себе сумерки над океаном, когда на землю опускается мрак и гладкая бледная поверхность воды впитывает в себя мерцание неба и моря. Точно так же бесцветный камень вбирал свет часовни, и комната казалась темной по сравнению с ним, отражая его холодное, ровное сияние.
Джирел поднесла камень к лицу, вгляделась в прозрачные глубины и увидела отражение своих пальцев, искаженных, словно они находились под водой, — и одновременно между ее рукой и поверхностью камня возникло какое-то движение. У нее появилось ощущение, будто она смотрит в воду, где шевелится тень — живая тень, — беспокойно мечущаяся, точно пленник в темнице, и наполняющая мерцанием ледяное бело-голубое сияние света. Это был…
Нет, это Звездный камень, и больше ничего. Наконец-то ей удалось заполучить Звездный камень! После стольких недель осады и отчаянных сражений! Джирел держала на ладони свою победу. Неожиданно у нее перехватило дыхание от восторженного смеха, она вскочила на ноги и принялась размахивать великим камнем перед пустым углом, где скрылся колдун.
— Ха, посмотри на него! — крикнула она безмолвной каменной стене. — Ты, дьявольское отродье, смотри! Благословение Звездного камня теперь принадлежит мне. Я лучшая, и я отняла его у тебя! Признайся своей госпоже из Джори, ты, дьявольский обманщик, что боишься показать свое лицо? Не смеешь?
В пустом углу снова, будто из ничего, возникла тень. Из непроглядного мрака донесся скрип дверных петель и послышался задыхающийся от ярости голос колдуна:
— Да падет на тебя проклятие Бел, Джирел! Не смей думать, будто ты одержала надо мной победу! Я верну его себе, если я… если я…
— Если ты что? Неужели ты думаешь, я тебя боюсь, тебя, колдуна и порождения преисподней? Если ты… что?
— Меня ты можешь не бояться, Джирел, — голос колдуна дрожал от гнева, — но клянусь Сетом и Бубастисом, я найду того, кто тебя укротит, даже если мне придется отправиться на край света, чтобы его отыскать, даже на край всех времен! И тогда — будь осторожна!
— Приводи своего воина! — Джирел рассмеялась, и ее смех был до краев наполнен презрением. — Отправляйся в саму преисподнюю и приведи оттуда самого главного демона! Я снесу ему голову, как снесла бы тебе, если бы ты не сбежал.
Но ответом ей был лишь скрип двери, раздавшийся из густого мрака. Тень снова рассеялась, и перед ее взором предстали загадочно глядевшие на нее пустые каменные стены.
Крепко держа в руке Звездный камень, который, как гласила легенда, дарил своему обладателю удачу и богатство, каких даже представить себе невозможно, Джирел пожала плечами и повернулась к своим воинам.
— Ну, что вы уставились? — сердито спросила она своих воинов. — Да будут небеса свидетелями, я здесь самая лучшая! Вон отсюда… можете разграбить замок, слуга дьявола Франга собрал здесь несметные богатства, и вам будет чем поживиться. Чего вы ждете?
И она принялась выталкивать их наружу рукоятью своего меча.
— Да увидит тебя Фарол, Смит, ты что, разлюбил сегир? Я бы скорее поверил в то, что старый Марнак отрастил ноги!
На ангельском личике Ярола появилось озадаченное выражение. Он кивнул официанту, который метался за небольшой стойкой из гладко отполированной стали в задней части маленькой марсианской таверны, ловко расставляя напитки перед двумя мужчинами, несмотря на свои искусственные конечности. По его словам, своих он лишился во время любовного свидания, проходившего в закрытом для посещений жилище женщин-пауков.
Нордуэст Смит печально улыбнулся и отодвинул от себя стакан. Его покрытое шрамами смуглое лицо, озаренное стального цвета глазами, было мрачным. Он глубоко затянулся коричневой марсианской сигаретой, дымившейся между пальцами.
— Я начал ржаветь, Ярол, — сказал он, — Меня от этого дела уже тошнит. Столько усилий — и ничего стоящего. Говорю тебе, мне до смерти надоело заниматься контрабандой оружия! Даже у сегира теперь другой вкус.
— Это старость подкрадывается, — глядя поверх своего стакана, заявил Ярол. — Знаешь, что я скажу, Нордуэст, тебе необходим глоток зеленого ликерчика «Минго», который старина Марнак держит на верхней полке. Его делают из ягод пани, и тебе хватит совсем чуть-чуть, чтобы ты начал скакать точно щенок. Подожди тут, я посмотрю, что можно сделать.
Смит сложил руки на груди и, опустив плечи, уставился на сверкающую стальную стену за стулом, на котором только что сидел Ярол, когда маленький венерианин выскользнул из-за стойки бара. Часы, подобные этим, были наказанием для тех, кто находился вне закона и в ссылке. Даже самые жесткие и крепкие из них знавали времена, когда зов их родной планеты становился почти невыносимым, а все остальные места казались скучными и бесцветными. Смит никогда и никому на свете не признался бы в том, что скучает по дому, но, сидя в одиночестве и глядя на собственное тусклое отражение на стальной стене, он вдруг понял, что тихонько напевает старую сентиментальную песенку изгнанников с голубой планеты: «Зеленые холмы Земли».
Слова и мотив были самыми банальными, но их каким-то непостижимым образом окружал такой ореол ассоциаций, что голоса, певшие песню, становились мягче и нежнее, когда они произносили хорошо знакомые фразы и вспоминали родные края. Неожиданно приятный баритон Смита наполнился печальными интонациями человека, тоскующего по дому, в чем он никогда в жизни не признался бы вслух.
Смит сейчас все бы отдал, чтобы иметь возможность снова вернуться домой, во времена, когда не была объявлена награда за его голову, домой, где он мог бы свободно бороздить голубые моря Земли и бродить по теплым, покрытым садами континентам самой красивой планеты Солнечной системы. Он тихонько напевал себе под нос:
Он и сам не заметил, как слова внезапно замерли у него на губах, когда он, прищурив свои стального цвета глаза, посмотрел на гладкую стену, в которой всего мгновение назад разглядывал собственное отражение. Стена начала темнеть, на ее блестящей поверхности появилась тень, закрыв собой его лицо. А стена — какая она, металлическая или каменная? Тень оказалась слишком густой, чтобы определить это наверняка, и Смит, не отдавая себе в этом отчета, поднялся на ноги и одной рукой потянулся к бластеру, висевшему на бедре. В темноте скрипнула дверь, тяжелая, едва различимая, за ней клубился мрак, такой густой, что было больно глазам, — мрак и лицо.
— Твои услуги можно купить, незнакомец? — услышал он дрожащий, скрипучий голос, обратившийся к нему на языке, от которого у Смита отчаянно забилось сердце.