Кэтрин Мур – Грядет тьма (сборник) (страница 26)
Мы работали весь день и около полуночи рухнули в постели, слишком уставшие, чтобы думать или чувствовать. Грузовики все еще стояли вокруг станции, и я подумал, что охрана сможет противодействовать любому нападению грабителей. После этой мысли сон поглотил меня.
Пятница ничем не отличалась от четверга, только в ней было больше напряженного ожидания. Премьера должна была состояться сегодня вечером, но всех охватило чувство, что нас ожидает провал. Пьеса казалась намного хуже, чем в тот день, когда мы начинали. Это, конечно, нормально, но репетировать всего три дня... Зритель может не понять сути.
В три часа дня мы прошли последнюю полную генеральную репетицию без моего вмешательства. А когда закончили, я пробежался по ошибкам. Под Хенкен передвигался очень медленно. Рой постоянно забывал, что работает на открытой сцене, и двигался так, словно играет на классической. Кресси все еще неуверенно произносила свои реплики. Госпожа Хенкен придумала какой-то новый, абсолютно надежный способ завладеть вниманием публики во время любовной сцены ближе к концу, но я не знал, хорошо это или плохо отразится на общем фоне, поэтому оставил все как есть.
— Ну, вот и все, — мрачно констатировал я. — Сегодняшний вечер расставит все по своим местам — готовы мы или нет. Советую всем хорошенько отдохнуть перед спектаклем, если это возможно. Мы должны быть в городе около восьми, так что нам лучше уехать отсюда около семи. Гатри, когда выезжаешь ты?
Он ответил, что поедет в шесть, и попросил Роя помочь ему смонтировать скамейки для зрителей. Рой послушно кивнул, и все актеры удрученно покинули сцену. Внезапная мысль поразила меня, и я крикнул им вслед:
— И никому не покидать лагерь. Никому. Все поняли?
Полли резко обернулась с вызывающим взглядом. Я попытался было опять наорать на нее. Но что-то остановило крик в горле. Дело было не в том, что я солгал ей и не мог объяснить теперь, что в лесу все еще существовала опасность нападения мародеров, насколько я знал. Нет, это было нечто иное, что я увидел в ее лице, и внезапное чувство сострадания, которое охватило меня. Я знал, как она устала, и понимал, что она на все готова ради премьеры. Как и все мы. Но неуверенность и страх, которые она испытывала, были исключительно ее собственными переживаниями.
Не только чувство неуверенности в завтрашнем дне, но и страх новых переживаний из-за Кресси постепенно поглощал меня. Я видел ее настоящее как актрисы, подающей большие надежды, и немного будущего из ее актерского амплуа. Она стремительно совершенствовала мастерство, в то время как Рой продолжал играть роль вечно молодого любовника и остановился в своем развитии. Я не мог на нее кричать. Но и не мог проявить снисхождение.
— Просто, делайте то, что вам говорят, — приказным тоном сказал я. — А теперь — всем отдыхать! Сегодня вечером мне нужен свежий актерский состав.
Слишком уставшая, чтобы спорить, она отвернулась, но явно обиделась на меня и не скрывала этого. Она не воспринимала меня как личность. Наверное, никто из них не воспринимал. Но я был хорошим режиссером, и они это знали. Они усердно работали, с готовностью воспринимая критику. Каждый в отдельности они, казалось, были готовы довериться мне до определенного момента. Но как труппа в целом — нет. Я все еще был чужаком. Они разошлись по поляне, оставив меня одного.
В половине четвертого по шоссе с жужжанием пронеслась стайка небольших машин, подпрыгивая на колесах, как кузнечики на лапках, и размахивая антеннами. Они ворвались внутрь и устроились на стоянке вокруг станции. Люди из Комуса в штатском (их невозможно перепутать) вошли внутрь станции и, по-видимому, совещались подальше от посторонних глаз. Я подумал, что Комус все-таки решил принять участие в преследовании мародеров, напавших ночью на лагерь.
Минут через сорок я оторвал взгляд от сценария, который изучал снова и снова. Я протер уставшие глаза и боковым зрением увидел толстяка в коричневых джинсах, стоявшего среди деревьев, окаймлявших дорогу к шоссе. Он так хорошо сливался с коричневыми стволами и коричневым хвойным ковром, что был почти неразличим. Поймав мой взгляд, он поманил меня пальцем, а затем молча двинулся вверх по тропинке и скрылся из виду.
Я оглядел поляну. Хенкены отдыхали на одеялах под деревьями, а музыкальная шкатулка между ними что-то мелодично напевала тоненьким голоском. Полли и Рой уединились в одном из грузовиков, а Кресси разговаривала с Гатри на подножке его грузовика. Казалось, никто, кроме меня, не заметил толстяка.
Я встал и пошел но тропинке. Таинственный тип ждал меня на дальней стороне стоянки за одной из больших секвой, в которой была большая полость в стволе, выеденная огнем от молнии.
— Меня прислал Харрис, — бросил он. — Он просит напомнить тебе о задании.
— И что теперь? — спросил я. — У меня не так уж много времени. Мы начинаем сегодня вечером в Сан-Андреасе.
— Нет, если только ты не сделаешь эту работу.
— Черт бы побрал Харриса, — буркнул я с внезапной злостью. — Он сам мне сказал...
— Он сказал, что,
— Послушай, — устало пробормотал я. — Я три дня репетировал и устал как собака. Я не спал позапрошлой ночью, отбиваясь от мародеров с ожерельями из человеческих ушей на шее. Сегодня у меня премьера спектакля, и я не только играю, но и режиссирую. У меня есть предел. Иди и скажи Харрису...
— Ты хочешь, чтобы я сказал ему, что ты не будешь ставить спектакль? — Он сверкнул на меня маленькими красновато-карими глазками на массивном лице, и мне показалось, ему нравилось помыкать мной. — В конце концов, — заявил он, — теперь, когда мы знаем, для чего на самом деле предназначено шоу, некоторые из нас больше желают избавиться от тебя, чем помогать.
—
— Мы — да. А ты — нет... пока. — Он широко улыбнулся. — Вот что я тебе скажу, Рохан. Ты сделаешь свою работу, и, может быть, Харрис скажет тебе, зачем ты здесь на самом деле. — Он дразнил меня, и красные глаза ждали ответа.
Я вздохнул.
— А что это за работа? Я не совсем понимаю.
Он наклонился вперед и понизил голос.
— Похоже, организации сейчас не помешал бы лишний автомобиль. Харрис сказал мне, что ты должен угнать один для нас.
Я согласился:
— Хорошо. — У меня было ощущение, что он наконец отстанет от меня. — Я должен подойти и угнать первую попавшуюся машину со станции, так?
Он ухмыльнулся.
— У тебя в команде есть полицейский из Комуса. Когда он собирается сегодня вечером в город?
— Примерно за час до начала шоу.
— Нормально. Ты называешь время. В назначенный час на стоянке грузовиков мы устроим небольшой переполох. После этого все зависит от тебя.
— А если у меня не получится?
— Лучше, чтобы получилось. Потом поезжай через лес к городу. Ты знаешь сельскохозяйственные угодья в долине? Там есть коричневый амбар, самый дальний из всех, в низине. Дверь не заперта. Оставь авто там. Мы заберем его утром. Ладно?
Я молча кивнул.
— Конечно, — ответил я.
— Назови время, когда нам нужно устроить переполох на станции.
Я все обдумал и сказал:
— В шесть тридцать.
— Хорошо. Запомни — не вздумай играть по своим правилам. Увидимся позже.
И он пошел по дорожке, слегка покачиваясь, а сигаретный дым струился из-за его плеча.
Глава 15
В шесть часов Гатри и Рой загрузили звукоусилитель. Перед самым их отъездом я поманил Гатри в сторону.
— После той ночи, — сказал я, — я чувствую себя не очень комфортно, выходя из лагеря безоружным. Мне нужен пистолет.
Он задумчиво посмотрел на меня, кивнул и пошел к грузовику. Вернувшись, он вложил в мою протянутую ладонь холодный маленький, но тяжелый автоматический пистолет. Я сунул его в пальто, и вес приятно оттянул карман. Мне понравилось это ощущение.
Через десять минут после того, как грузовик Гатри скрылся за поворотом, я сообщил нервно притихшей труппе, ожидавшей на скамейках:
— Если я не вернусь к семи, езжайте без меня. Встретимся в городе.
Они кивнули без всякого интереса, слишком погруженные в свои роли, чтобы беспокоиться о том, увидят ли они меня снова.
Я непринужденно подошел к станции, пытаясь контролировать учащенное дыхание. Я не знал, какое наказание полагается за угон полицейского автомобиля, но в таком состоянии, в каком сейчас находился штат, существовала большая вероятность того, что дальнобойщики сначала начнут стрелять, а потом будут задавать вопросы. Я не был даже сейчас уверен, что пойду на кражу. Все что я намеревался сделать, так это осмотреться и оценить шансы.
На стоянке припарковались около двадцати машин. Я постоял возле крайней с минуту, потом вытащил из кармана носовой платок, с шумом бросил монету в пятьдесят центов и стал смотреть, как она катится. Делая вид, что я чрезвычайно увлечен поисками монетки, я продолжал нагибаться и всматриваться, пока не обнаружил две машины с ключами в замках зажигания.
Потом я зашел в ресторан выпить пива, хотя сейчас меня не мучила жажда. Я не сводил глаз с часов и за пять минут до назначенного времени снова вышел на улицу. Я закурил сигарету, и медленно прогуливаясь, посмотрел на верхушки деревьев. Потом обошел станцию сбоку и направился к бельевым веревкам, где на ветру трепетали простыни и полотенца. Не торопясь, я остановился на углу здания, чтобы вытряхнуть камень из ботинка.