Кэтрин МакКензи – Я никогда не скажу (страница 62)

— Когда ты поймешь, что делать. Я не могу в тюрьму, Марго. Просто не могу.

— Ты туда и не попадешь.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она заставила себя встретиться с ним взглядом. Поверит ли он ей? Нужно, чтобы поверил. Ей просто необходимо было на какое-то время остаться одной. Чтобы все обдумать.

И кое-что вспомнить.

Несколько минут спустя Шон уже отгребал от берега. Она дала ему указания переплыть на другую сторону озера, чтобы позже встретиться в Магоге. Сама она слабо соображала, что говорит — ей просто нужно было, чтобы он оставил ее.

Когда он скрылся за поворотом, она почти упала на землю — ноги уже не держали ее. В голове по-прежнему царила сумятица, словно ее и в самом деле как следует ударили по голове. Хотя правильнее было бы сказать — треснули веслом. Но это же бред! Просто с ней что-то не так. Но, как она ни напрягалась, все равно не могла заставить себя мыслить связно. Мысли разбегались. И она никак не могла вспомнить то, что нужно.

По словам Шона, он видел ее тогда. Видел, как она ударила Аманду и ушла, оставив ее умирать. Она не помнила, что совершила нечто подобное. Может ли быть, что ее память каким-то образом заблокировала эти воспоминания? Так бывает в кино, но происходит ли подобное в реальной жизни. Но, в таком случае, почему она все эти годы избегала встреч с Амандой, почему, хотя и держалась подальше от лагеря, все же не обзавелась семьей и не обосновалась где-нибудь? Неужели потому, что где-то в глубине души понимала, насколько она опасна?

А что, если всю жизнь она лгала, даже самой себе?

Она едва могла устоять на ногах, пока пыталась все вспомнить. Зачем она отмывала весло? Почему никому не сказала о том, что случилось? Теперь благодаря разговорам со своей семьей, она понимала, что полиция в свое время допрашивала ее крайне небрежно. А теперь, когда факты сложились в одно целое, все возымело смысл. Всю ту ночь она провела в обществе Мэри и двадцати гостивших в лагере девчонок. Аманда была ее лучшей подругой, так что им не из-за чего было спорить. Потом ее нашли в каноэ, принадлежавшем лагерю. Нашли в ней следы спермы. И законники знали, кому она принадлежит, хотя и не смогли привести в суде убедительные доказательства. Просто никто не счел нужным как следует все проанализировать. Никто.

Даже ее мать не досаждала ей вопросами. Сама Мэри, когда рассказывала ей, пробормотала что-то невнятное о том, что на камнях была кровь, в которой она и испачкалась, и вроде как из-за этого запаниковала и бросила вверенных ее попечению детей. Мать кивнула и сказала ей не думать об этом. Принять душ и обо всем забыть. Что она и сделала.

Но как же быть с тем, что произошло? Это было похоже на взрыв, которому предшествовал гнев. Она тогда не была собой. Ведь она любила Аманду. Если бы ей довелось столкнуться в самый пикантный момент с Амандой и Шоном, как бы она к этому отнеслась? Неужели безразлично? Может быть, она хотя бы рассердилась? А может, устроила бы драку? Хотя, скорее, она объяснила бы Аманде, что та черт знает что устроила из-за того, что Райан отверг ее. Скорее всего, Шон так и думал. И Райан тоже. И теперь даже Шон считает, что она всему виной.

Даже Шон.

Но прав ли он?

Она должна была заставить себя вспомнить. Да. Вспоминай или забывай.

Время уходило, а ответов все не было. Когда она села в каноэ, собравшись отплыть, солнце уже опускалось. Впрочем, из-за облаков трудно было сказать, что наступает вечер, но Марго буквально всем нутром чувствовала это.

Когда она подобралась достаточно близко, чтобы наблюдать за происходящим на лагерном пляже, то уже сильно устала. Оказалось, что там полно людей — похоже, их были целые сотни. Ну конечно. Сначала поминки, потом — церемония с фонарями.

Мэри стояла на плавучих доках и махала ей.

— Марго! Греби сюда!

Она повиновалась. Мэри наклонилась и ухватила каноэ за нос, придерживая его, пока Марго выбиралась на берег. Потом аккуратно обвязала конец вокруг опоры одного из блоков дока.

— Я уже совсем было хотела отправиться за тобой. Чтобы снять традиционное фото.

— Какое фото?

— Лагерное, — сказала Мэри. — Наша семья и повзрослевшие обитатели. Помнишь, мы ведь делали такие фотки каждое лето?

Эти снимки заменяли им семейные фотографии. Пока не все обзавелись айфонами с их возможностью панорамных снимков, ее мать каждый раз взбиралась вверх по лестнице с мощной аналоговой камерой. И на каждом снимке были все, даже она — срабатывал таймер камеры, и оп-ля.

Мэри надела камеру своей матери на шею. Ну их к черту, эти айфоны.

— С тобой все хорошо? — спросила Мэри.

— Что? Да. Наверное.

— А где Шон?

— Ушел.

— И ты позволила ему уйти?

Их взгляды встретились. В глазах Мэри сквозила усталость. Впрочем, на этих выходных все они устали.

— Лидди позвонила в полицию?

— Нет, все решили подождать тебя.

— И как думаешь, следует нам это сделать?

— Мэри! Марго! Все ждут! Поспешите-ка!

Через плечо Мэри она увидела, как Саймон Воклер стоит посреди толпы, отчаянно зазывая их принять участие в снимке.

— Нужно идти, — сказала Мэри.

Поскольку Марго не нашлась с ответом, то все, что ей оставалось — последовать за сестрой, чтобы присоединиться к желающим запечатлеть себя.

— Ты куда пропала? — спросил Марк, неожиданно возникнув у нее за плечом. — Все только о тебе и спрашивают.

— Мне надо было кое-что сделать.

— На Острове?

— Слушай, Марк, хватит об этом! Хорошо?

Он отступил на шаг. Сейчас ей было по-настоящему плохо — правда, не по его вине — но как же ей объяснить ему все происходящее? Да и почему он все еще здесь? Ведь они же расстались. Прямо перед поминками, она была уверена в этом.

Она вклинилась толпу, игнорируя вопросы, которые пулеметной очередью стучали ей в спину. И обнаружила Кейт и Лидди. Рядом с ними она наконец почувствовала, что находится в безопасности. Между прочим, где-то рядом были Эми и Оуэн.

— А где Шон? — спросила Лидди.

— Ушел, — ответила Марго.

— Похоже на него, — сказала Кейт.

— Ну, еще бы, полудурочка, — сказала Лидди.

— Не называй меня так.

— Потише, вы обе. — прошипела Марго.

Мэри поднялась по лестнице. Райан сидел в первом ряду с Кэрри и девочками. Их глаза встретились, и он спросил:

— Где Шон?

Но Марго лишь покачала головой.

— Ну-ка, все сюда! Ближе, ближе! — закричала Мэри, и ветер взметнул в воздух ее косу. Они подтянулись поближе, Мэри установила на камере таймер. Потом поставила ее на перила и поспешила вниз, чтобы и самой оказаться на фото.

— Ладушки, а теперь все в один голос говорят: «Лагерь Макау!»

— Лагерь Макау! — взревели все в один голос.

И эхо подхватило их голоса: мак-кау… кау… кау…

После того, как снимок был сделан, настало время церемонии зажигания фонарей. Несмотря на то, что еще как следует не стемнело, зрелище обещало быть внушительным. Мэри встала на док, туда, где много лет тому назад стоял Райан, держа в руке зажигалку, пока остальные выстраивались в очередь со своими фонарями.

— Я прихватила кое-что для тебя, — сказала Кейт, протягивая ей фонарик.

— У меня просто не было времени сделать его самостоятельно.

— Так я и подумала.

— Спасибо, Кейт.

В руках Кейт был ее собственный фонарик. Марго почти могла прочитать в ее мыслях простое желание, состоявшее из одного слова «Эми». Кейт проследила ее взгляд и гордо подняла голову.

— Мне уже не нужно скрываться.