Кэтрин МакКензи – Я никогда не скажу (страница 61)

— На кого?

— На моего отца. На остальных, конечно, тоже, но на него в особенности. То, что он делал, было попросту опасным. А он хранил это в тайне. А потом это завещание, и Райан. Мы же просто измучили его на тех выходных. Он же мог умереть. Похоже, все это из-за меня.

— Неужели это так, Шон?

— По крайней мере, все так думают.

— Ты должен мне все рассказать.

— Я уже это сделал.

Она посмотрела на свои ноги, обутые в крайне непрактичные для подобных обстоятельств сандалии. Пока она гребла, то сломала о весло ноготь, и теперь из-под него сочилась кровь.

— Да нет, по крайней мере, ты не довел сказанное до конца. Что насчет той лодки? Ведь Кейт и Лидди видели тебя. Это же был ты, не так ли?

Шон вспомнил ту ужасную ночь. Он пытался подавить в себе те воспоминания, но это было проще сказать, чем сделать. Аманда заслуживала доброй памяти, несмотря на то, что была не идеальна.

— Да, это был я.

— Тогда рассказывай до конца.

Он сжал в руке булыжник — не самая оптимистическая реакция.

— Это ничего не изменит.

— Кто знает, может, и изменит.

Тогда он практически возненавидел ее. Она же просто вынуждала его сделать это. И в первую очередь — для того, чтобы выставить его в невыгодном положении. А он не слепой, и прекрасно понимает, что даже у прекрасной Марго есть свои недостатки. Просто Марго всегда была слишком сосредоточена на самой себе. Может, она даже пропустила бы мимо ушей то, что он был почти готов ей сказать. А что, если продолжить?

— После того как мы… словом, когда все у нас закончилось, Аманда попросила меня уйти. И я не мог винить ее за это. Мы оба знали, что совершили ошибку. Но я был… очень зол.

— Почему?

— Не могу точно сказать.

— Ты что, злился на себя?

Нет. Злился он именно на Марго. Ведь его неудачный выбор был сделан из-за нее, хотя какой смысл рассказывать ей об этом?

— Да. Мы слегка нагрубили друг другу. Так что я сел в каноэ и погреб прочь. Луна тогда уже ушла, наступила почти полная темнота. Я отплыл от берега ярдов на сто пятьдесят, и потом просто перестал грести. Мне казалось, что во мне все застыло. Я не знал, что делать — то ли вернуться к Аманде и попытаться хоть как-то исправить положение, то ли отправиться назад в лагерь и попытаться обо всем забыть. Не знаю, сколько я так просидел, но, скорее всего, немало, потому что, когда я глянул на часы, то обнаружил, что уже четыре утра. Я, было, собрался вновь взяться за весла, когда услышал чьи-то голоса, а потом — крик. Я обернулся и увидел, что Аманда упала. Поэтому начал что было сил грести к берегу, но, когда подплыл, нашел Аманду без сознания. И с этой ужасной раной на голове. Пытался нащупать пульс, но не сумел.

Шон изо всех сил пытался отогнать от себя воспоминания о запахе, который он тогда почуял. Ужасный металлический запах крови. Казалось, им пропахло все вокруг, пока он отчаянно пытался вернуть ее к жизни, проклиная себя за то, что не научился ничему, кроме основных правил поведения спасателей. Он хотел сделать ей массаж сердца, но боялся сломать ребра. Потом поднес ухо к ее груди и ничего не услышал. Подержал руку над ее носом и ртом, но тоже ничего не почувствовал.

— Она хотя бы дышала?

— Не думаю. Я пробовал все известные мне приемы быстрой помощи, снова и снова, но потом… — У Шона сперло в горле. Он сомневался, что сможет продолжить этот страшный рассказ, но каким-то образом ему это все же удалось. — Как же я облажался, как облажался! Но при мысли о том, что она мертва, я потерял способность связно соображать. Я думал — если бы я вывез ее с Острова, все было бы хорошо. Вот и положил ее в свое каноэ и поплыл. А когда подобрался к Сикрет Бич, прыгнул в воду и начал толкать лодку к берегу, чтобы достичь верхней границы прилива. Поэтому ее обязательно нашли бы. Потом поплыл обратно в лагерь и пробрался в главный дом. Переоделся, а то, что было на мне, положил в бак для находок. Через час с Сикрет Бич примчались Кейт и Лидди, крича, что нужно срочно вызывать «скорую». Остальное ты знаешь.

— Почему ты никому не рассказал, что случилось?

— Как же я мог?

Марго вскочила.

— Ты мог бы спасти ее. Если бы ты привез ее в лагерь и позвонил 9-1-1, возможно, она и сейчас бы была среди нас. Жила бы своей жизнью. Вышла бы замуж, завела детей, вместо того, чтобы оказаться подключенной к какому-то аппарату, который дышит за нее.

— Неужели ты думаешь, что я не хотел так поступить? Все это мучило меня целых двадцать лет. Я все время спрашиваю себя — мог ли я тогда спасти ее? Я ведь честно пытался это сделать, но потом понял, что она мертва, и…

— И что? Выходит, ты прекрасно понимал, что если то, что с ней произошло, выплывет наружу, если ты расскажешь правду обо всем, то тебе конец? Поэтому и решил обезопасить себя? А ведь ударить ее запросто мог и ты сам.

Шон встал. Зажатый в его руке камень упал на землю, оставив за собой трещины. Приходится признать, в ту ночь он наделал много фатальных ошибок. Но и все остальные были не без греха. Однако то, что сказала Марго, было слишком.

— Я сделал это ради тебя.

— Что ты хочешь этим сказать? Она отвернулась от него и поморщилась, поцарапавшись пальцем о твердую землю. — Все это ты уже говорил раньше. Какое отношение ко всему этому я вообще могу иметь?

Шон почувствовал, как в нем зреет негодование. А он, как дурак, старался оградить ее от проблем, несмотря на то, что она всегда отвергала его, а теперь вообще обвиняла во всем. Он больше не мог этого выносить.

— Потому, что это ты ударила ее, Марго. Именно тебя я и увидел.

Глава 46. Карточные домики

Внезапно Марго почувствовала себя так, словно это именно ей врезали веслом по голове. Чем же еще можно объяснить этот глухой стук в ее мозгу и то, что мысли разом смешались? Все, чего не хватает для общей картины — раны. И крови.

Этого просто не может быть. Она не допустит.

— Что?

— Я видел тебя, Марго. Это ты ударила Аманду.

— Чушь! Я бы никогда этого не сделала. А ты еще сказал, что тогда было очень темно. И никто из вас не мог разглядеть, кто это был на самом деле.

— Я увидел достаточно. Настолько хорошо, что разглядел вот это, — он коснулся ее волос. Она отпрянула. И на его лице появилось такое выражение, будто бы она только что ударила его. — А потом, когда ты вернулась в лагерь, ну, когда приехала «скорая», у тебя на руках была кровь. И на руках, и на рубашке.

Марго подумала о том, как она отмывала весло, выловив его из воды. Потом самым тщательным образом она вымыла свои руки. А после… все, что она помнила — это свое падение на руки Шона, как только она увидела машину «скорой помощи». Потом мать отвела ее в дом, заставила принять душ и забрала ее одежду.

— Я бы никогда не сделала ничего подобного!

— Здесь только мы вдвоем, так что можешь не притворяться.

— Ты что, в самом деле, считаешь, что я могла сделать с ней такое?

— Мне очень не хотелось бы так думать… Не волнуйся, ладно? Ты же понимаешь, что пока это ни к чему.

Марго уставилась на Шона. Похоже, он был основательно убежден в том, что говорил. От этого она просто сходила с ума. Во всем этом был какой-то абсурд, как в тех передачах, где какой-нибудь придурок спокойно рассказывает, что ему известно, как некие инопланетяне на протяжении тысячелетий регулярно посещали Землю.

— Так ты никому не скажешь, — Марго внезапно поняла, что повторяет эту фразу раз за разом, словно некую мантру, словно свое заветное желание.

— Не скажу. Хотя я никогда не понимал, отчего бы мне этого не сделать. Ведь тебе же было бы все равно, если бы ты узнала, что мы с ней переспали.

Шон ждал, что она ответит. А для нее его слова были практически неразличимы, словно басовый фон в унисон к биению ее сердца.

— Если бы я знала обо всем этом, то попыталась бы что-нибудь предпринять.

— Не ври мне. Я заслуживаю чего-то лучшего, чем это. Он встал и начал бродить взад-вперед по пляжу. Ей хотелось убежать, но куда тут денешься? — Я снова и снова твердил себе, что ты ничего не сказала, когда полиция взяла на крючок Райана. Но если бы они прижали его всерьез, то тогда ты бы заговорила? Если бы они это сделали, ты встала бы поперек? Но они ничего такого не сделали, вот ты и…

— Да тебе же плевать на Райана.

— Ладно, ладно, тут ты права. Похоже, мне на него плевать. Но, если ты помнишь, во время голосования в прошлые выходные за Райана кто-то все-таки подал голос.

— Да.

— Полагаю, вы решили, что этого достаточно в качестве извинения за то, что вы обошлись с ним как с ненужной тряпкой? Так вот — это я голосовал за Райана, потому что он ни в чем не виновен. — Шон остановился. — И что же будет дальше?

— Думаю, тебе пора.

— Пора? Куда?

— Отсюда. Мне надо подумать.

— Ты что, собираешься разработать какой-то план?

Она посмотрела на него. Что тут можно было сказать? Ведь Шон считал, что станет частью всего этого. Однако не стал. Не мог стать.

— Да, собираюсь, — согласилась она.

— И где мы потом встретимся?

— Встретимся?