Кэтрин МакКензи – Я никогда не скажу (страница 56)

— Макаллистеры были не особенно богаты, к тому же у них было пятеро собственных детей, но они, как могли, помогали мне с деньгами. И когда я попросил их устроить меня в лагерь на полный рабочий день, они не отказали.

— Я плохо умею говорить о чувствах. Но с уверенностью могу сказать — благодаря их помощи я оказался способен на такое, о чем раньше даже мечтать не мог. И я все время думаю, что именно это место стало для меня волшебным, потому что здесь было возможно все. Вот какой подарок они сделали не только мне, но и всем вам.

Он сделал паузу и огляделся. Мэри слышала, как за ее спиной кто-то громко всхлипывает, да и сама чувствовала, что из ее глаз вот-вот хлынут слезы. Она смотрела на Шона так, словно видела его впервые. Сложно представить, какое огромное значение для него сыграли все описанные им события. Его мать умерла, когда ему было восемь лет — сама Мэри тогда еще даже не родилась. Так что Шон в их семье был старожилом, как Марго или Райан — он всегда был с ними, и это никогда не изменится.

— Когда-то мистер Макаллистер сказал мне — подлинная магия этого лагеря в том, что здесь можно дать волю воображению. Здесь можно от души мечтать, можно позволить себе быть кем угодно. И ничего страшного нет в том, что время от времени приходится покидать это место. Гораздо важнее возвращаться сюда.

— Мне хотелось бы, чтобы из всего сказанного мной вы запомнили только одно — многие из нас взрослели здесь, здесь нам сопутствовала удача и здесь же мы совершали ошибки, здесь мы любили и учились жить, здесь набирались опыта, который не передать никакими словами. Лагерь воспитал нас, а это очень дорого стоит. Макау всегда был для меня убежищем, и я знаю, что многие из вас прекрасно поймут меня. Мы не знаем, что ждет нас в будущем, но что бы ни случилось, это место всегда останется в наших сердцах и в нашей памяти.

Он повернулся к фотоснимку, на котором были запечатлены родители Мэри.

— Спасибо, — просто сказал он.

И замолк. В задних рядах начались аплодисменты, и их волна, все усиливаясь, прокатилась по всему театру подобно грому. Мэри просто потерялась в нем. Вокруг все бешено аплодировали, многие рыдали, а Шон взирал на них с блаженной улыбкой самого умиротворенного человека в мире.

Человека, который достойно несет свое бремя.

Глава 42. Еще одна пометка на доске

Кейт казалось, что за время этой, с позволения сказать, «службы» она то и дело теряет нить происходящего. Сидя в летнем театре и слушая речь Шона, она словно терялась в событиях своей прошлой жизни. Перед глазами все качалось — наверное, это из-за влияния обильного просмотра в совсем юном возрасте глупых воскресных телешоу, которыми, что греха таить, частенько в своих собственных представлениях вдохновлялись они с Лидди, и которые их отец сардонически именовал «полу-Шекспир, полуправда».

Она понимала, что в такой момент думать о родителях просто необходимо. Когда она в последний раз говорила с ними перед их смертью? Этого она никак не могла вспомнить. Чуть не целый день она после звонка Марго, сообщившей ей трагическую новость, она напрягала память, но воспоминания всякий раз казались какими-то ложными. Почему-то ей упорно лезли в голову мысли, что ее попросту предали. Может, так оно и было? Но когда именно это произошло?

Потом или панихида кончилась. Ее рука оказалась зажатой ладонью Марго — а она даже не поняла, что та сидит рядом и что-то шепчет ей на ухо. Вроде о том, что им нужно поговорить. Причем наедине.

— Ведь скоро ланч. И если мы там не окажемся, все сразу это заметят.

Марго стала покусывать нижнюю губу.

— Думаю, все слишком будут заняты своими воспоминаниями.

— Но нам обязательно нужно там быть. Нужно же поучаствовать…

— В чем это нам так позарез нужно поучаствовать? Может, еще и придется притворяться, что все в порядке, хотя сама знаешь, что нам предстоит решить?

Наверное, растерянность Кейт отразилась и на ее лице, поскольку Марго издала крайне раздраженный выдох.

— Я про очередное голосование. О Райане. Ты что, забыла?

— Не забыла. И помню, что мы решили сделать это сегодня.

Впрочем, это было не совсем верно. Во всей этой суматохе Кейт как-то потерялась. Плюс утренние события с Эми. Как бы ей хотелось, чтобы этот кошмарный уик-энд наконец остался в прошлом. И, полагаясь на уже имеющийся опыт, она надеялась, что так и будет.

— Тогда чего же ты упираешься?

— Ничего подобного. И куда же мы пойдем?

Их окружали бывшие гости лагеря и их нынешние семьи. Казалось, что вокруг все чуть ли не до одного облачены в темно-синие и черные цвета, присущие скорее военной флотской форме, но никак не маленьким детям, которых вокруг было предостаточно. До чего же все это было смешно. Словно в передаче «За стеклом».

— Пойдем в дом, — сказала Марго.

— А зачем, интересно, вам туда? — спросила Лидди, материализуясь неизвестно откуда, как это было свойственно только ей.

В итоге все они собрались в доме.

Райан, Кэрри и их дочери уже находились там, когда подтянулись Кейт, Марго, Лидди и Оуэн — на воскресном обеде не планировалось подавать безглютеновые блюда и прочую полезную детям пищу. Мэри протолкалась в толпе до того, что упала и ободрала колено. Свифт оказал ей посильную помощь и проводил ее в дом, хлопоча над ней, как наседка. Когда же Шон увидел, как все тянутся в одно и то же место, он и сам не замедлил присоединиться.

Если вспомнить, что произошло во время первого так называемого голосования в пятницу, присутствие Шона было более чем уместно. Правда, она по-прежнему не думала, что все решится против Райана и в пользу Шона. Казалось, это очевидно, но пойди еще попробуй перевари подобное. Тут словно схватывались знакомый тебе дьявол с почти незнакомым ангелом. Вот только ни один из них не был до конца прав — ни Райан, который таки не был дьяволом, ни Шон, который тоже ни разу не из ангелов.

Как и позавчера, они собрались в гостиной. Неужели с тех пор минуло только два дня? Перед ней всплывали тогдашние события: ее беспокойные сны, визит в больницу, окончательный разрыв с Эми. Всем этим можно было заполнить целый год, не то, что выходные.

Кэрри была на кухне с дочерями, готовила еду. Кроме того, что теперь здесь присутствовал и Оуэн, все было практически так же, как и в прошлый раз. Свифт стоял возле окна, ожидая, когда настанет молчание.

— Может, расскажешь наконец, Марго? — спросила Лидди. — Не хочешь поговорить по душам?

— Я не хочу с тобой разговаривать. — Уж если с кем беседовать, то с Кейт.

«Ой-ой», — подумала Кейт, почувствовав, как вздрогнула сидевшая рядом с ней Лидди.

— Да ладно вам, все ведь уже в прошлом, — сказал Райан. Если учесть то, что произошло до этих пор, он выглядел на удивление спокойным. Может, он попросту решил забить на все? Такой факт Кейт, хоть и с натяжкой, могла принять. Положа руку на сердце, не стоило зацикливаться на том или сем — хоть на лагере, хоть на Эми. Ведь не исчерпывается этими факторами то, что она по-настоящему хотела от жизни. Может быть, пусть лучше все идет своим чередом?

Марго в своем кресле нервно крутилась вправо-влево. Любопытно, подумала Кейт, может, что-то случилось с Марком?

— Что с тобой такое, Марго? — не выдержала Лидди. — Может, расскажешь?

— Не мне об этом рассказывать.

— Тогда кому?

— Мне, — сказал Шон. — Она хочет, чтобы обо всем рассказал я. Так будет лучше.

— Тебе не обязательно это делать, — возразила Марго.

— И, тем не менее, я это сделаю. Шон нервно расслабил узел галстука. Он стоял позади кресла, в котором сидел Райан. И что-то в том, как они оба поводили плечами, наклоняясь вперед, навело Кейт на весьма странные мысли.

А потом на нее снизошло откровение. Это же ясно, как день. И прежде, чем Кейт овладела собой, она выпалила: «Он наш родной брат».

Глава 43. Раздумья

Те слова, которые вертелись у Лидди на языке, вслух произнесла Кейт.

Оуэн через спинку дивана обнял ее за плечи. От этого ей полегчало, но все равно она чувствовала себя обделенной. Каково это — наблюдать, как Марго что-то заговорщицки шепчет Кейт на ухо. В эту тему определенно нужно вписаться. Пусть даже она понимала, что вряд ли они с готовностью раскроют ей свои секреты.

Она по-прежнему находилась в окружении своей семьи, но словно перестала быть в нее вхожей.

Неужели так же чувствовала себя и Мэри?

— Подождите-ка, что? — Райан поднялся так стремительно, что даже опрокинул кресло. Он повернулся к Шону с таким видом, словно хотел ударить его.

— Не вздумай его трогать! — сказала Марго.

— И не собирался.

— В таком случае тебе лучше бы опустить кулак.

Он медленно опустил руку.

— Так что тут творится? — спросил он Кейт, но вместо нее ему ответила Лидди.

— Я нашла его свидетельство о рождении в вещах отца.

— И там сказано, что наш папа — его отец?

— Нет, графа об отцовстве пустует. Но в этом все же есть определенный смысл, разве не так?

Она переводила взгляд с Шона на Райана и обратно. И как только она раньше не замечала очевидного сходства между ними? Они были одинакового роста и телосложения. И хотя ни один из них не был похож на отца, что же тут особенного — никто из ныне живущих Макаллистеров не обладал подобным сходством. Девочки, правда, весьма походили на мать — по крайней мере, внешне — однако Райан скорее был похож на дедушку, основателя лагеря Макау, с которым они никогда не встречались. Правда, на каминной полке были его фотографии, сделанные, когда ему было около сорока пяти. В детстве Лидди часами смотрела на эти фотографии, размышляя о том, какой могла бы быть ее жизнь, если бы он не умер.