Кэтрин МакКензи – Я никогда не скажу (страница 31)
— Лидди Макаллистер. Быть того не может.
Она даже прикрыла глаза, потому что была уверена — ей снится сон. Но это был Оуэн. Он почти не изменился с тех пор, как она видела его в последний раз, только сильно вытянулся. Вот же какими длинными стали его руки и ноги. Но волосы, темно-рыжие, были все теми же — волосами того паренька, каким он был в свои четырнадцать лет. Он приближался к ней на скейте, но от этого эффект того, что все это ей просто снится, отнюдь не уменьшался.
Она встала, впервые в жизни пожелав, чтобы на ней оказалась не та одежда, которую скорее стоит носить мужикам.
— А вот и знаменитость, — сказала Лидди, причем сердце ее застучало. — Или как тебя называть?
Он ухмыльнулся и легко соскочил с доски. Она, подрагивая, остановилась на камнях. Когда она вспоминала этот момент, то могла поклясться, что прямо сразу свалилась в его объятия, хотя это, разумеется, было полной нелепостью. Это произошло не раньше, чем через шесть часов, во многом благодаря большому количеству красного вина, дыму костра и всем воспоминаниям, которые она, похоже, пробудила в нем.
Это случилось два года назад. Последние двадцать четыре часа их долгой разлуки казались просто бесконечными. Она, кстати, и сама не понимала, почему навешала Кейт на уши столько лапши, в том числе о том, что между ними нет ничего большего, чем «время от времени». Иногда ложь казалась ей более предпочтительной, нежели правда, даже когда эта ложь была видна насквозь.
— Так почему папа взял его в дело? — спросила Кейт, прервав ход ее мыслей. Лидди отступила, окидывая взглядом результаты их работы, пытаясь найти хоть какие-то взаимосвязи. До чего же много было этих вырезок, посвященных им всем, а также людям, с которыми они были связаны. Иногда это была просто распечатка твита или поста в фейсбуке. Были и другие документы, как, например, в случае с Оуэном: газетная статья о гастрольном туре его группы, том самом, на одном из концертов которого впервые присутствовала сама Лидди.
Она вздрогнула.
— Думаю, папа всерьез шпионил за нами.
Вместе с Кейт они снова посмотрели на стену. Лидди была уверена, что они пытаются добиться одного и того же — найти самый старый документ.
И она стала в уме листать назад книгу прожитых лет. Перед ее мысленным взором словно пролетали страницы календаря, как в каком-то давно виденном фильме, только теперь эти страницы двигались назад во времени. К началу ее жизни. К 1998 году.
Ее отец шпионил за ними.
За всеми.
И продолжалось это целых двадцать лет.
— Погоди, погоди-ка, — вдруг сказал Райан. Прошло уже тридцать минут. Я снова оказалась у него на коленях, его руки потихоньку стаскивали с меня трусы, и я просто извивалась под его умелыми пальцами. Потом потянулась, чтобы расстегнуть его шорты, и тогда он остановил меня.
— В чем дело?
— Я не… — Он вздохнул и прижался к моему лбу своим. Потом извлек свою руку оттуда, где она была, и небрежно вытер пальцы о шорты. Я старалась не думать о том, что на нем останется мой запах, и что другие тоже могут его почуять. Если это произойдет, то… что? — Не думаю, что это хорошая идея.
— Ты что, не хочешь?
— Конечно, хочу, но… Короче, все дело в Марго.
Я так отшатнулась, что почти сделала мостик, но мне удалось выпрямиться.
— Марго?
— Она ведь твоя лучшая подруга.
— И что с того?
— Я сомневаюсь, что мы с ней сможем находить общий язык… если у нас с тобой что-то будет.
— Да ей все равно. Но даже если она узнает, что тогда? Она ведь не твоя девушка, а сестра.
Он обнял меня за талию, не давая мне упасть.
— Я… Я не самый лучший вариант для тебя, Аманда.
У меня прямо живот скрутило, но я изо всех сил пыталась справиться с этим.
— Ты для меня в самый раз.
Я подумала, что он, может быть, рассмеется от этой не совсем удачной шутки. Вместо этого он встал и осторожно помог мне подняться.
— Я ведь серьезно. Ты же просто не хочешь быть со мной.
— А что, если на самом деле я этого очень даже хочу?
— Плохая идея. Видишь ли, я… В общем, я козел, ясно?
— Да ладно тебе, Райан. Я же знаю тебя много лет. Ты просто замечательный.
— Просто тебе не все обо мне известно. Уж поверь.
Я присела на валун. Ночь отдавала озером и смешавшимися запахами наших тел. Губы у меня распухли, а тело по-прежнему горело желанием того, что Райан собирался со мной сделать. То, как мрачно он отказывался от меня, было похоже на дуновение холодного ночного ветра. И этот ветер настойчиво проникал во все мои самые укромные места, словно стараясь выстудить меня изнутри.
— Все из-за меня, так?
— Нет, Аманда. Вовсе нет.
— Ты же сам предложил это. Ты этого хотел.
— Знаю.
— А теперь ты не хочешь. Значит, все из-за меня.
Это было единственное объяснение, которое приходило мне в голову. Какое еще объяснение можно придумать, если парень говорит, что хочет тебя, а потом отталкивает, когда все уже почти началось…
— Даже не знаю, что сказать.
Я изо всех сил старалась не заплакать. Я была смущена. Унижена. И никак не могла поверить в происходящее. Хотя… почему же? Он ведь меня отверг. Это же был
Я потерла ладони друг об друга, пытаясь согреться. Заноза в пальце зацепилась за ткань моей толстовки.
— Ой.
— Ты в порядке?
Я протянула руку.
— Ты так и не посмотрел, что можно сделать с моей занозой.
— Прости.
Он посмотрел на мой палец, освещенный лунным светом. Прищурился, а затем ловко зацепил кончиками пальцев маленькую щепку и вытащил ее.
— Вот, пожалуйста.
— Спасибо.
— Я пойду.
— Ладно.
Он сунул руки в карманы и повернулся ко мне спиной. Я уставилась на череду фенечек, которые висели у него на руке. Вот они, все девушки, с которыми он был, вот они, знаки того, чем они занимались. За все эти годы мне довелось повидать немало «ответных» фенечек на руках у девчонок. Я никогда не интересовалась системой этих кодовых сигналов, хотя и заметила красный браслет на запястье Саймона Воклера после того, как он и Марго занимались сексом прошлым летом. А какой цвет мог бы подойти девушке, которая хотела, чтобы вы переспали с ней, но потом остановились из жалости? Наверное, зеленый, как тоска.
Я наблюдала, как он спускает на воду лодку и садится в нее. В корме уже немало натекло.
— А если она потонет? — спросила я.
— Все будет хорошо.
Я ждала хоть какого-нибудь вопроса, но он так ничего и не сказал.
— Ты только никому не рассказывай, ладно? — спросила я, пока он закреплял весла.
— Не буду.
Я пыталась заглянуть ему в глаза, но он был уже слишком далеко, хотя и почти не двигался. У меня задрожала нижняя губа. Я хотела, чтобы он как можно быстрее убрался подальше и не успел заметить, как я плачу. И одновременно хотела, чтобы он остался и избавил меня от этой боли.
Наконец он вставил весла в уключины и оттолкнулся от прибрежных камней. Днище лодки скребло по дну, пока она не вышла на глубокую воду. Сначала он греб как-то неуверенно, но потом все плавнее. Я увидела, как его силуэт сливается с ночью, и только потом из моих глаз хлынули слезы.