Кэтрин Куинн – Убивая тени (страница 43)

Он не мог меня бросить. Не как отец. Не как мать.

Он – единственная семья, которая у меня осталась.

Порыв холодного ветра, казалось, окутал меня и сжал в крепких объятиях. Он остудил пот на лбу, и вместо слепой ярости, застилавшей зрение, умиротворяющие тени смыли яркие краски потери.

Я поднял голову.

– Джуд, его больше нет, – прошептала Киара, и успокаивающий ветерок ласково коснулся обнаженной кожи. – Мне очень, очень жаль. – Ее пальцы обхватили мое запястье, перчатки были испачканы кровью Исайи.

– Он переживал и худшее! – зарычал я, обнажив зубы. – С ним все будет в порядке!

Киара придвинулась ко мне, одной рукой обвив талию.

– Джуд, п-пожалуйста, – взмолилась она, и этот ненавистный надлом в ее голосе меня сокрушил.

В конце концов я поднял взгляд от того, что осталось от моего друга, и в этот миг, точно разрушительная волна во время шторма, на меня обрушилось суровое осознание.

Исайи больше нет, и вместо него в груди поселилась тупая боль.

Мой друг. Мой брат.

Следовало больше улыбаться, чаще смеяться с ним, отбрасывать упрямство и отправляться в каждое приключение, которым он пытался меня увлечь.

Исайя относился ко мне как к родной крови, а я, вместо того чтобы принять сей дар, отворачивался, слишком опасаясь того, что может случиться, если подпущу его слишком близко. И, боги, я должен был набраться чертовой смелости и все же сделать это.

– Мне так жаль, – раз за разом бормотала Киара, словно не зная, что еще сказать.

Я откинулся назад, вытянул руки в стороны, когда меня укрыли белые вихри тумана.

Слетевшая с губ брань эхом разнеслась в темноте, и я собрал в кулак землю, понимая, что она мокрая от крови Исайи.

Киара, не теряя времени, сократила расстояние между нами, обхватила меня за шею и грубо прижала к груди. Я сопротивлялся, но она не отступала, и я наконец сдался.

Я позволил себе все отпустить. Не грозившие пролиться слезы и не крики ярости, которые жаждали высвобождения. Но, окруженный теплом девушки, я провалился в пустоту, где хранились мои потери, боль… моя радость. Замкнутое место, слишком яркое и пылкое.

Что-то продолжало утягивать вниз, вниз, вниз. Но Киара все еще держала меня в объятиях.

Она шептала мне на ухо, уверяя, что все будет хорошо, и запустила руки в волосы, приглаживая окровавленные пряди.

На мгновение я вновь почувствовал себя ребенком, с левого глаза на ковер текли багровые струи, пока кричал отец. Но тогда меня некому было обнять.

В конце концов я отстранился.

Я посмотрел на Исайю. Мне претило, что его глаза больше никогда не откроются. Как и то, что его успокаивающее присутствие внезапно исчезло.

– Мы должны его похоронить, – заявил я, вновь нацепив маску Руки Смерти. Меня должно было испугать то, как легко я ее надел.

В клубящемся тумане я выискивал угрозу и тех, кто напал на нас. Понятия не имел, как долго мы здесь находились и сколько Киара позволила мне скорбеть.

– Джуд, – мягко начала она. – Нам нельзя здесь оставаться. Нужно продолжить путь и найти убежище.

День близился к концу. Если прибавить к этому многочасовую езду, нам давно пора было отдохнуть.

Не то чтобы я верил, что сумею заснуть сегодня.

Я уже открыл рот, чтобы настоять на захоронении брата подобающим образом, но взгляд Киары заставил меня замереть.

– Может, попробуем поискать наших лошадей? И остальных? – Ее голос звучал едва громче шепота.

Подняв сброшенную ранее форму, я порылся в карманах и обнаружил старый, но искусно сделанный серебряный компас и помятую карту.

Компас, очевидно, принадлежал моей матери; на его обратной стороне был выгравирован один-единственный коготь. Долгие годы я не догадывался, что означает этот символ, но когда узнал, то пожалел о своем стремлении это выяснить. Исайя смотрел на компас с отвращением и твердил, что мне следовало продать его за несколько монет, но я хранил его в качестве напоминания. Люди никогда не являются теми, за кого ты их принимаешь. Даже собственные родители.

– Пойдем на северо-запад. – Я уклонился от ответа на вопрос Киары об остальных, чувствуя, что мои слова ей не понравятся.

Закрыв крышку компаса, я засунул его в брюки и постарался не обращать внимания на то, как белая нижняя рубашка прилипала к телу, а на ткани виднелись жуткие брызги красного и черного.

Против воли я взглянул на Исайю. Его глаза не дрогнули, и он не сдвинулся ни на дюйм. Должно быть, я бредил, потому что на секунду мне почудилось, словно его грудь слегка приподнялась.

Но как бы мне этого ни хотелось, когда я моргнул, друг остался неподвижен.

Киара присела рядом с ним, и я подумал: «А вдруг мы разделили одно и то же видение?» Но не успела она коснуться его бледной кожи, как отдернула руку, сокрушенно опустив ее к боку.

Желчь подступила к горлу. Отчасти меня подмывало проклясть все и отказаться от миссии, от рекрутов, даже от Киары. Но я знал, что Исайя бы этого не одобрил.

«У тебя еще есть возможность стать свободным человеком, причем хорошим», – эхом отозвались его слова, сказанные несколько дней назад.

Сам он уже был таким человеком.

А я? Я собирался оставить тело друга в столь убогом месте.

Хорошие люди так не поступают.

Натянув кожаную куртку и изо всех сил стараясь не смотреть на Исайю, я повернул голову к туманному хаосу.

– Пойдем, Киара. – Прежде чем я утрачу возможность шевелиться.

Она сомневалась, глядя то на меня, то на Исайю; вопрос вертелся на кончике ее языка, но я не стал ждать, пока она его задаст. Не мог больше оставаться здесь ни одной проклятой секунды.

Вскоре послышались ее шаги, и она поспешила за мной, когда я в тумане почти сорвался на бег.

– Джуд, подожди. Как мы найдем других? – спросила Киара, догнав меня.

Я всмотрелся в ледяную синеву. Слава богам, в этих краях луна светила ярче, факелов наготове у нас больше не было. Впрочем, не велика беда: те из нас, кто родился во тьме, при необходимости умели добывать свет.

– Никак. Мы оставляем их.

Киара застыла на месте.

– Что значит «мы оставляем их»?

Я не глядел ей в глаза. Физически не мог этого сделать.

– В таких условиях нам не удастся их найти. – Я указал на туман: зона видимости составляла не более пяти футов.

– Но мы же не можем просто бросить их! – запротестовала Киара, прекрасно понимая, что этот аргумент бесполезен. Если попытаемся вернуться по своим же следам, то потеряем драгоценное время и, возможно, жизнь. Тем более что мы здесь уже не одни.

– Нам придется, – возразил я, делая резкий вдох. Меж ее бровей образовалась складка; и я мог поклясться, что глаза Киары стали еще темнее. – Если бы существовал иной путь, я бы выбрал его. Будем надеяться, что они держатся друг друга. Когда закончим миссию, сможем вернуться и отыскать их.

Ее ноздри раздувались, а тени в глазах казались все более грозными.

– У нас есть миссия, Киара. И если мы не справимся, ты потеряешь не только друзей.

Она расправила плечи и вызывающе вздернула подбородок. Я почти ощущал исходящие от нее волны ярости и боли.

– Нет времени спорить со мной, – отрезал я прежде, чем Киара успела открыть рот. – Если не поторопимся и не найдем эти три ключа, ты даже себя спасти не сумеешь.

Я отвернулся, закончив разговор.

Она не понимала, что поставлено на карту.

Хоть Сириан и безжалостный ублюдок, но он всегда с упорством твердил, что мы обязаны добраться до таинственного «Х» и найти исцеление. Записка, которую он передал мне в тот день в военном зале, прожигала дыру в кармане куртки.

На ней были нацарапаны два предложения, от которых к горлу подступала желчь всякий раз, когда я думал о них.

Нужно было бросить ее в огонь сразу после прочтения, но что-то меня остановило. Вероятно, причина в девушке, которая в данный момент возмущенно смотрела мне в спину.

Черт, даже если мы преуспеем, я ее потеряю. Просто она еще не знала об этом.