Кэтрин Коулc – Сквозь исчезающее небо (страница 86)

И я их узнала. Это было интервью, которое я дала газете в Реддинге, в Калифорнии, перед первой годовщиной исчезновения Новы. Мне и в голову не приходило, что Винсент его прочтет. Эти слова не были выпадом против него. Это была правда, которой я просто хотела показать, какая Нова. Щедрая. Удивительная.

— Мой чертов брат прочитал статью и начал складывать два и два.

О черт.

— Моей семье бастарды не нужны, Брейдин.

Я выпрямилась так резко, будто внутри щелкнула пружина.

— Никогда больше не смей называть моего сына этим мерзким словом. Еще раз скажешь — пожалеешь.

Винсент цокнул языком.

— Ну-ну, Брейдин. Угрозы — это уже лишнее. Ты такой пример подаешь моему сыну?

— Он не твой, — процедила я. — В нем нет ничего твоего. Ты его не растил. Да ты его даже не сделал бы таким. Я в этом уверена, потому что в нем нет ни капли твоего уродства.

— Следи за языком, — прорычал Винсент.

— Держись от нас подальше. Ползи обратно в свою напыщенную, холеную нору и больше не возвращайся.

— А я никуда не уйду. Потому что мои родители хотят познакомиться со своим внуком. И, повезло тебе, они готовы заплатить. Если ты сейчас откажешься от опеки, они позаботятся, чтобы ты жила в той роскоши, какую только может предложить эта дыра, которую вы называете городом.

У меня перед глазами все залило красным. Раньше я никогда по-настоящему не понимала это выражение. Теперь поняла. Зрение затянуло алой мутью.

— Значит, сначала ты хотел, чтобы я «избавилась» от твоего сына, потом хотел заплатить, чтобы делать вид, будто его не существует, а теперь решил просто купить у меня Оуэна? Он человек. Он не продается.

Винсент раздраженно выдохнул.

— Не драматизируй. Деньги правят миром. И будто ты создала ему такую уж хорошую жизнь. Опасные районы, обноски и вечное отсутствие того, чего ему хочется.

Каждое слово било под дых. Потому что слишком многое было правдой.

— Убирайся отсюда. Иначе следующая статья, которую увидит твоя семья, будет о том, как Фаберы пытаются покупать детей.

Винсент рванулся так быстро, что у меня не было ни единого шанса увернуться. Он схватил меня за запястье так сильно, что у меня вырвался болезненный вскрик.

— Слушай меня, дрянь, ты сейчас же закроешь свой рот и сделаешь, что тебе велят. Если моим родителям нужен их ублюдочный внук, они его получат.

Запястье жгло болью, но это было ничто по сравнению с ужасом, который несся по мне ледяной волной.

Винсент сжал мою руку еще сильнее и тряхнул меня.

— Ты. Меня. Поняла?

Паника сменилась злостью и накрыла страх с головой. Пальцы свободной руки скользнули в карман джинсов и сомкнулись на маленьком баллончике с перцовым спреем. Я выдернула его, откинула крышку и направила Винсенту в глаза.

И нажала.

Вой, вырвавшийся у него, был похож на пронзительный звериный визг. Его пальцы разжались, отпустив мое запястье, и он вцепился в собственные глаза. Я не стала ждать. Резко вскинула колено и угодила ему прямо между ног, а потом с силой оттолкнула.

Винсент рухнул на асфальт и скорчился от боли.

— Будешь знать, как трогать женщину без ее разрешения. Держись от меня подальше. И от Оуэна тоже. Иначе перцовым баллончиком ты уже не отделаешься.

Я бросилась к своему внедорожнику. Рука дрожала, когда я уронила брелок и баллончик в подстаканник и схватилась за руль. Переключив передачу, я сорвалась с парковки. Как только выехала на Маунтин-Вью-Уэй, заставила себя сбавить скорость.

— Ты в безопасности. Ты в безопасности. Ты в безопасности.

Я повторяла это себе снова и снова. Но уже не была уверена, что это правда. Физически — может быть. Хотя от пульсирующей боли в запястье я уже сомневалась и в этом.

Новая волна паники полоснула по мне, стоило подумать об Оуэне. О мальчике, которого я так старательно оберегала от всего, что связано с его отцом. Теперь, когда я отказалась от денег, я ни секунды не сомневалась: Винсент потащит меня в суд. И пустит в ход фамилию своей семьи, их деньги и власть, чтобы склонить на свою сторону любого судью.

— Дыши. Просто дыши.

Я вспомнила, как под моей ладонью поднималась и опускалась грудь Декса.

— Дыши со мной.

Глаза защипало, но дыхание выровнялось. А сердце рвалось в разные стороны. Потому что я видела всю красоту нас с Дексом в этой одной фразе. Дыши со мной. В том, как мы говорили это друг другу, когда нам было нужно. Потому что понимали. Панику. Страх. Источник мог быть разным, но боль — одна и та же.

Я знала, что падаю. Из-за этого понимания. Из-за какой-то тяги, которой не могла дать имя.

И это тоже пугало меня до смерти.

Но я продолжала дышать. До самых домиков. А когда свернула к дому в последний раз, увидела Декса, спускающегося с крыльца. Мышцы на его предплечьях перекатывались от того, как сильно он сжимал кулаки, а лицо потемнело, как перед грозой.

Что-то случилось. Что-то очень плохое.

Я даже не стала заезжать на парковочное место. Не заглушила двигатель. Просто поставила машину на парковку.

— Что? Что случилось?

Паника снова хлынула по венам. Что-то было не так. Нова? Если бы дело касалось Оуэна, позвонили бы мне. И все же я схватилась за телефон и с дрожащим выдохом увидела, что пропущенных нет.

А потом изо рта Декса вырвались слова, которых я никак не ожидала услышать.

— Лагерь. Они не могут найти Скайлар. Она пропала.

39

Декс

Пульс грохотал у меня в ушах, пока мы неслись километров на шестнадцать быстрее дозволенного. Йети привалилась к одной из дверей и гавкнула, когда Брей круто вывернула руль. Наверное, Йети решила, что это игра.

Но я слышал только Кола.

— Мне нужен ты. Дело в Скай.

На ее имени у него сорвался голос, будто надломился. Но ломался сам Кол. И мы все рассыпались бы вслед за ним, случись что с этой маленькой принцессой. Иногда казалось, что Скайлар — единственный свет в наших жизнях.

Брей вильнула на парковку и встала прямо у пожарного проезда, плевать на все хотела. Заглушила машину и тут же выскочила наружу.

— Здесь нельзя парковаться! — крикнул какой-то вожатый.

Я посмотрел на пацана, которому едва ли было больше двадцати, так, что он, наверное, чуть не обмочился.

— Н-неважно, — пролепетал он.

Но Брей уже бежала к Оуэну, который стоял рядом с директором лагеря и Колом с каменным лицом. И Оуэн плакал.

Брей припустила еще быстрее, и я тоже сорвался с места. Как только она подлетела к нему, сразу опустилась на колени и притянула к себе.

— Эй, эй. Что случилось?

Оуэн всхлипнул.

— Макс опять ко мне лез. Толкнул меня и сломал очки. Скай очень разозлилась и погналась за ним к лесу, а потом они не вернулись, и я не знаю, где они.

Слова путались, налетали друг на друга, но суть я уловил.

— Как давно это было?

Я сжал Колу плечо, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Сорок минут назад, — процедил он.

Я понимал его ярость. Он позвонил мне меньше десяти минут назад, сразу после звонка из лагеря. А это значило, что эти идиоты полчаса чесались, прежде чем вообще кого-то известить.