Кэтрин Коулc – Сквозь исчезающее небо (страница 85)

— День был длинный, — призналась я. По словам Уайлдера, туристический сезон официально вошел в самую жаркую пору. И я это чувствовала. Семей стало больше. А где больше семей, там больше детей, а дети обычно шумят. Из-за этого у меня за глазами стучало без передышки.

— И не говори, — пробормотал Роджер, откусывая чизбургер.

Я положила на стойку свежесвернутые приборы в салфетках.

— Ты в порядке?

Под голубыми глазами Роджера залегли темные круги, а щетина заметно отросла.

Он отпил пива и проглотил кусок бургера.

— Просто навалилось много всего.

Я оперлась на стойку.

— То есть ты и Трэвис занимаетесь моим делом вдобавок ко всему, что у вас и так лежит на столе.

Уголки губ Роджера дрогнули.

— Возможно.

— Кол сказал мне, что офис шерифа снова подключил людей к делу. Разве это не значит, что теперь это уже не подработка на стороне?

Роджер помрачнел.

— Миллер отдал дело какому-то зеленому помощнику. Сказал, что будет лично его курировать. Хочет дать парню «настоящий полевой опыт». Только этого помощника здесь и близко не было, когда Нова пропала.

Меня снова накрыла волна раздражения.

— Каждый раз, когда мне кажется, что он наконец перестал творить идиотизм, он доказывает обратное.

Роджер поднял бутылку пива.

— Попробуй поработать под ним десять лет.

— Даже представить не могу.

Я бросила взгляд на часы на стене.

— Я пошла. Тебе еще что-нибудь принести, пока не ушла?

Роджер покачал головой.

— У меня все есть. Береги себя.

— А ты поспи хоть немного, — велела я.

— Да, мэм, — ответил он с ухмылкой.

Я закатила глаза, подхватила свою большую сумку и крикнула Уайлдеру с Фионой:

— Я ушла!

— До завтра, сладкая, — отозвалась Фиона, протирая стол.

— Тебя проводить? — предложил Уайлдер.

— Все нормально. Увидимся завтра.

Я прошла по заднему коридору и вышла на солнце. Глубоко вдохнула свежий воздух — после длинного дня лучше ничего не бывает.

Пискнув сигнализацией, я направилась к своему внедорожнику. Уже потянулась к двери, когда за спиной послышались шаги. Я обернулась, и весь мир в тот же миг исчез.

Высокий. Поджарый. Рыжевато-каштановые волосы. На лице теперь появилось несколько морщин, но зеленые глаза остались теми же. И были точь-в-точь как у моего сына.

— Здравствуй, Брейдин.

38

Брейдин

Во мне все застыло. Мышцы свело. Легкие сжались. Пространство между мной и Винсентом казалось одновременно и бесконечным, и тесным до удушья.

Он улыбнулся. Той самой улыбкой, которую я помнила. Той, от которой когда-то глупела. Теперь от нее меня только мутило.

Но именно тогда я поняла еще кое-что: возможно, на прошлой неделе в центре я и правда видела его.

— Так рад тебя видеть, — тихо сказал он.

То, как он улыбался, как морщилась кожа у глаз, как тепло звучали его слова... Почти можно было поверить.

Но это был Винсент. Одну минуту — обаятельный и завораживающий, следующую — жестокий и эгоистичный.

Дыши, Брей. Просто дыши.

Я выпрямилась, собирая в кулак все свои силы. Я пережила куда больше, чем избалованный Винсент вообще способен представить. А значит, против меня у него не было ни единого шанса.

— Жаль, что я не могу сказать того же.

Винсент усмехнулся.

— Похоже, в тебе прибавилось огня. Должен признать, тебе идет. Намного больше, чем это жалкое подобие девчонки с окраины.

Смешно, как расстояние все проясняет и помогает увидеть узоры, которых раньше не замечал. Например, то, что все комплименты Винсента всегда шли рука об руку с оскорблением. Сначала приподнять, потом тут же унизить.

А его «окраина» могла означать человека, у которого миллионы, а не миллиарды. Да, мои родители бывали осуждающими придурками, но они честно трудились ради дома, который купили в месте, где пустили глубокие корни. Наверное, в этом и была суть семьи: я могла судить их, а вот Винсент — ни черта.

— Жалко, что тебе приходится дышать воздухом простых смертных. Может, вернешься в свой вольер.

Один уголок его рта дрогнул.

— Сначала мне надо кое с чем разобраться.

Я напряглась, и кровь у меня в жилах похолодела.

— Что тебе нужно?

— Ну, Брейдин, ты здорово все испортила.

Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри поднимается ярость, но знала: нельзя играть по правилам Винсента. Поэтому я просто ждала. Терпения у него никогда не было. Слишком уж он спешил получить желаемое или причинить боль.

— Тебе обязательно надо было трепаться со всеми новостными изданиями, которые готовы были тебя слушать.

Я нахмурилась. С какими еще новостными изданиями? И тут до меня дошло.

— Ты про статьи о Нове?

— Бинго. А она не так глупа, как выглядит, господа.

У меня по коже пошли мурашки, и я с трудом сдержалась, чтобы не сломать ему этот идеальный нос.

— Ты облажалась. Потому что одну из этих статей перепечатала The Harbor Gazette, — продолжил Винсент, и в его голос уже просачивалась злость.

Я растерялась, пытаясь понять, с чего бы Винсенту вообще волноваться из-за статьи о пропаже Новы. Она для него ничего не значила. При мне он не раз унижал ее и советовал найти себе других подруг.

— «Нова — самый добрый и щедрый человек, которого вы только можете встретить. Она отказалась от всего, чтобы помочь мне растить сына, когда я осталась с этим одна».

Винсент почти выплюнул эти слова, как пули.