Кэтрин Коулc – Пепел тебя (страница 16)

Но я слышала, что происходило с другими женщинами, которых он похищал, когда они сдавались. Я знала, что он причинял им такое, что шрамы на моем теле — лишь малая часть его жестокости.

Справа возник гулкий напев, и я резко дернулась в ту сторону, тело рванулось следом. Запястья и лодыжки натянули ремни. У меня ушли дни, чтобы распознать мелодию.

Ring of Fire Джонни Кэша.

Он всегда напевал ее.

Он ходил вокруг меня, не переставая гудеть. Я прикусила внутреннюю сторону щеки, пока не ощутила металлический привкус крови. Лишь бы слез не было.

Я и подумать не могла, что в человеке может быть столько слез. Но они все текли и текли.

— Готова, Хэлстон?

Я молчала, но тело дрожало. И от страха, и от того, что на мне была лишь тонкая белая рубашка, которую ветром могло сорвать.

Он хохотнул:

— Мне нравится твой огонь. Это упрямство сделает момент твоей покорности гораздо слаще.

Шаги снова зазвучали по камню, пока он продолжал кружить.

— Скажи да, Хэлстон. Я приму тебя как свою жену.

Во рту скопилась слюна. Я бы предпочла смерть.

— Скажи да, — в его голосе прорезалась злость.

Я не произнесла ни слова. Я знала, что происходит, когда мы говорим «да». Я не позволю ему сделать это со мной. Никогда.

— Как хочешь.

Он снова загукал. Резко дернул мою рубашку, поднимая ее, и нож полоснул по животу.

Я не смогла сдержать крик.

Я резко села, тот же самый крик застрял в горле. Подтянула ноги к груди и прижалась зубами к колену, лишь бы не дать звуку вырваться. Обхватила себя руками изо всех сил и раскачивалась, пытаясь вернуть равновесие.

Глаза наполнились слезами, они потекли по щекам. Он всегда побеждал.

Я смогла вырваться, но во сне он все равно держал меня. Он все еще где-то там, на свободе. И каждый встречный мужчина превращался в вопрос: «Это он?»

Я ни разу не видела его лица. Никогда. Даже когда сбежала.

Каждый раз, когда он приходил за мной для «сеансов», на нем была маска. Сквозь прорези виднелись лишь темно-карие глаза. Потом он закрывал мне лицо повязкой. И я даже не была уверена, что узнала бы его голос. В ту ночь, когда я бежала, он звучал иначе — глубже, чем прежде.

Я рывком поднялась, запутываясь в простынях. Они были влажными от пота, как и моя пижама.

Слезы сменили природу. Страх уступил место злости. Я сорвала одеяло, понесла его к маленькому дивану в гостиной. Выдернула верхнюю простыню, нижнюю, вытащила подушки из наволочек.

Скомкав всю эту мокрую ткань, я направилась к стиральной машине у ванной. Запихнула все внутрь, вылила мыло. Хлопнула крышкой, нажала кнопку пуска и отступила.

Я смотрела, как вода заполняет барабан, как появляются мыльные пузыри. Минут через тридцать не останется никаких следов моего кошмара. Как же хотелось, чтобы и со мной было так же просто.

Я прижала ладони к глазам, потом провела пальцами по волосам. Они тоже взмокли. Хотелось смыть это все до последней капли.

В ванной я стянула пижаму и включила воду. Поставила настолько горячую, насколько могла терпеть, и шагнула под душ.

Пусть этот обжигающий поток смывает остатки холода и боли. Я налила шампунь в ладонь и втерла его в волосы, прочесывая пальцами каждую прядь. Потом нанесла кондиционер.

Затем взялась за гель для душа. Я терла кожу, будто могла стереть тонкие шрамы, пересекающие тело. Пальцы замерли на клейме.

Я смотрела на ожог — отметину, которую не убрать даже лазером. Многоугольный камень, выжженный в кожу. Таких он оставил восьми женщинам.

Но выжила только одна. Я.

Я резко убрала руку от пятнистой кожи и снова шагнула под воду. Смыв пену, перекрыла кран. Отдернула занавеску и вышла, схватив два полотенца. Одно накинула на волосы, другим вытерлась.

Долго выдохнула и взглянула на скомканную пижаму на полу. Она казалась очередным доказательством моей слабости.

Я крепко зажмурилась.

— Ты не слабая. Ты сильнее, чем кто бы то ни было.

9

ЛОУСОН

Я то и дело косился на окна фасада, отпивая кофе, большим пальцем водя по кружке круги. Когда я поднялся в пять на тренировку, в гостевом домике горел свет. И я точно заметил слабое свечение там же позже полуночи.

В голове крутилась тысяча вопросов. Хэлли не спит? Боится темноты? Ей тяжело на новом месте?

— Не то, о чем тебе стоит думать, — проворчал я вслух и заставил себя вернуться на кухню.

Грязная посуда в раковине не укрылась от меня — тарелки были перепачканы томатным соусом. Значит, Люк выбрался за остатками ужина, когда мы уже спали. Я вздохнул с облегчением — хоть не лег голодным. Но раздражение оттого, что он оставил после себя бардак, никуда не делось.

Наверное, ему нужна терапия. В Сидар-Ридж был неплохой специалист, работавший с разными пациентами. Нужно будет позвонить ей.

В дверь постучали — легко, осторожно.

Я дернулся, кофе расплескался через край. Выругавшись под нос, схватил полотенце и пошел к двери.

Открыв ее, я застыл. Серые глаза и все мысли вылетели из головы. Хэлли стояла с миской под полотенцем. Ее волосы мягкими волнами обрамляли лицо, а свитер, который не обязан был выглядеть соблазнительно, почему-то именно так и выглядел. Он плавно повторял ее линии и спадал до середины бедра, где встречался с черными легинсами, которые не скрывали ни длину, ни силу ее ног.

Я заставил себя поднять взгляд к ее лицу. Черт. Последнее, о чем мне сейчас стоило думать, — ноги двадцатипятилетней няни.

— Доброе утро.

Голос прозвучал так, будто я только что проснулся, хотя я на ногах уже два часа.

— Доброе утро, — повторила Хэлли, переступив с ноги на ногу.

Я быстро отступил.

— Проходи.

Она шагнула внутрь, и вокруг меня разошелся едва уловимый сладкий, но дымный аромат.

— Спасибо, что наполнил мой холодильник. Я испекла солнечные маффины в благодарность, — сказала Хэлли, протягивая мне миску.

У меня дернулись губы.

— Солнечные маффины?

Подходящее название для женщины, которая сама будто светится. Я едва удержал смешок.

Она прикусила нижнюю губу:

— Домоправительница пекла их, когда я росла. Они апельсиновые, но довольно полезные.

— Только бы там не было этой мерзкой апельсиновой мякоти, — пробормотал Дрю, выползая в коридор в тренировочных штанах, волосы торчали во все стороны.

— Дрю, — предупредил я.

Хэлли рассмеялась:

— Без мякоти. Обещаю.

— Отлично, — сказал Дрю, откинул полотенце и схватил один маффин. Отломил кусочек, сунул в рот и глаза у него расширились. — Это просто бомба.