Кэтрин Кей – Плащ для Красной Шапочки (страница 28)
– Лично я поплыву, – проговорил Жан тихо, но многозначительно. – Хочешь – возвращайся в лес.
Девушка оглянулась.
Стоящий стеной мрачный лес оказался весьма весомым аргументом. Пришлось забираться в лодку, проклиная геройство, обладающее романтикой исключительно издалека, с безопасного расстояния.
Тем не менее парнишка оттолкнул от берега лодку, запрыгнул в нее и принялся грести по течению. Не дне их самозваного корабля хлюпала вода, но пока не слишком много.
Река была не широкой, так что, пожалуй, шанс спастись и кое-как добраться до берега существовал при любом раскладе. Это немного успокоило девушку. Она наконец смыла с лица и рук засохшую грязь и принялась оглядываться.
С одной стороны тянулся темный лес, такой же мрачный и зловещий, как в том месте, где они в него входили. С другой – равнина, поросшая корявыми деревцами и колючим кустарником. Хмурое небо добавляло картине готических красок, и Анна решила, что этот пейзаж может служить отличной иллюстрацией для любого фильма ужасов.
– Удачно, что здесь оказалась лодка. Как раз вовремя, – заметила она, поглядев на сосредоточенно гребущего Жана.
– Это лодка моего отца, – ответил парень сухо.
И его слова показались Анне летящей стрелой.
– А… – пробормотала она, с сожалением вспомнив о тех гадостях, которые наговорила. – Извини, пожалуйста, – сказала она после длительной паузы. – Я не хотела тебя обидеть. У меня самой мама умерла… В общем, это, наверное, от нервов. Я представляю, как тебе было трудно…
– Ты не представляешь, – раздельно проговорил Жан и отвернулся.
Анна вдруг подумала, что до сегодняшнего дня ее жизнь действительно протекала довольно гладко. Отец любил ее, заботился о ней, и она никогда не знала ни в чем недостатка. У них был неплохой дом, пусть и не в самом сердце города, относительный достаток и спокойная предсказуемая жизнь. Кто же знает, что пришлось пережить сидящему напротив чумазому мальчишке? Наверное, и его умение ориентироваться в лесу не от хорошей жизни.
«Награжу его, когда вернусь… Если вернусь», – подумала она.
В животе заурчало, и Анна вспомнила, что так и не поела. В сумке лежали копченое мясо и хлеб.
– Пообедаем? – предложила она Жану.
Он сглотнул и направил лодку к противоположному от леса берегу. Наверняка тоже был очень голоден. Они втащили лодку, причем Анна умудрилась вторично за сегодняшний день промочить ноги, и устроились на импровизированный пикник так, чтобы их не заметили из леса. Девушка с удовольствием разулась и растерла онемевшие ледяные ноги. Теперь ей стало получше, можно было и поесть.
Жан жевал молча и жадно, подбирая с земли каждую оброненную крошку.
– Ты голодаешь? У вас недостаточно пищи? – спросила наблюдающая за ним девушка. Она сама уже успела утолить первый голод.
– Нет, нас кормят взбитыми сливками, фруктами и мармеладом, – буркнул Жан.
Анна слегка покраснела. Именно этим угощал ее Принц, и ей даже в голову не приходило, что кто-нибудь в сказочном королевстве может испытывать недостаток в еде.
– А ты думаешь, несмотря на то что никто сейчас не обрабатывает поля и боится из замка нос высунуть, у нас разносолы? – Парень посмотрел на нее зло.
– Чем же вы питались? – удивилась девушка.
– С огородов, но в первую очередь нужно обеспечить замок и солдат. Говорят, для замковых даже целую корову держат… – добавил он мечтательно.
– И все? – ужаснулась Анна.
– Ага. – Мальчишка беспечно кивнул. – Хорошо хоть народу теперь мало. А еще находятся ловкие ребята, которые не боятся ходить на охоту.
– Много таких? – спросила для поддержания беседы девушка.
– Не, я и еще один парень, но его оборотни сильно подрали. – Жан засунул в рот последний кусочек и тщательно, с жадностью облизал пальцы. – Я далеко не хожу, в основном силки использую.
Анна была поражена. Вот этот хлипкий подросток, сверстники которого в ее мире ходят под надзором в школу, посещает Темный лес, кормит целый замок и, видимо, не находит в этом ничего необычного.
Ей захотелось сказать ему что-то особенное, хорошее, но нужные слова не шли в голову. Тем временем Жан деловито встал, умылся и выпил воды, зачерпнув ее прямиком из реки, и уже тащил к воде лодку.
– Мы доберемся по реке до самого замка? – уточнила Анна, натягивая противные, сырые сапоги.
– Нет. Но мы подойдем к замку с другой стороны. Там нас не ожидают… Скорее всего, – добавил парень тихо.
Они столкнули в воду лодку и двинулись дальше. После обеда Анна дремала и даже увидела странный сон про то, как она учит Принца основным законам современного менеджмента и подписывает указы о реформах в королевстве.
– Чем отличается просвещенный монарх от непросвещенного? – как раз спрашивал ее Принц и вдруг, лязгнув удлинившейся пастью, полной острых зубов, уточнил: – А на вкус?
От ужаса девушка дернулась, ударившись лбом о собственные коленки, и проснулась.
Лодка уже пришвартовывалась к берегу.
– Приплыли. Дальше пешком, – объявил парень.
Только тут Анна заметила, что он совершенно выбился из сил. Еще бы: она отдыхала, а он греб.
– Вот что, – объявила девушка, пиная особо наглый корень, подползший ей под ноги, – а теперь по расписанию отдых. Я с таким проводником в лес не пойду. Тебе надо хотя бы час поспать, и только тогда отправимся дальше.
– Но… – слабо попытался возразить Жан.
– Лично я не собираюсь подвергать свою жизнь опасности из-за твоей усталости и возросшей невнимательности. Будешь возражать – пожалуюсь Принцу, – капризно заявила Анна.
Парень хмуро посмотрел на нее, но не ответил.
Они спрятали лодку подальше в кусты, чтобы не привлечь ненужного внимания, а потом нашли более-менее укромный уголок. Жан сгреб опавшую листву, лег на нее и мгновенно уснул, точно его выключили.
Анна тоже зевнула, но сон уже пропал, а от воспоминаний о превратившемся в оборотня Принце ее передернуло.
От нечего делать она проверила оружие, выполнила десяток упражнений, чтобы разогреть мышцы, и снова заскучала. Жан спал на боку, подтянув к груди колени, одно из которых выглядывало сквозь прореху в штанах, и обхватив себя за плечи руками, на которых отчетливо виднелась каждая жилка, каждая косточка.
Анну так и кольнуло от мысли, что, оказывается, в замке голодают и только она, не зная об этом, уплетала взбитые сливки. Раньше ей почему-то и в голову не приходило, что для того, чтобы обеспечить замку еду, и вправду требуются поля, фермы, огороды или что еще должно быть в их патриархально-средневековом хозяйстве. Как будто пирожные, фрукты и взбитые сливки возникают из пустоты сами собой, как в сказке. «Так это же и есть сказка! – возразила себе девушка и тут же добавила: – Но какая-то паршивая».
Проглянуло солнце, и сапоги, выставленные на просушку, уже почти высохли. Правда, как не без оснований полагала Анна, произошло это большей частью у нее на ногах.
Прошло уже больше часа, вероятно, часа полтора, но будить Жана было жалко – таким маленьким и беззащитным он казался.
– Некоторым очень идет закрыть рот и заснуть. Чем меньше они говорят, тем милее становятся, – пробормотала она себе под нос, затем обулась, снова сделала несколько наклонов, чтобы разогреться, и решила осмотреть окрестности.
После их марш-броска по реке преследователи остались далеко. Если они и выйдут на след, то нескоро, поэтому ничего страшного в прогулке не было. Конечно, нужно соблюдать разумную осторожность и не уходить далеко, чтобы не заблудиться.
Лес здесь показался ей слегка более живым и дружелюбным. Под одним из деревьев даже обнаружился чахлый кустик мелких желтых цветов. Трогать их Анна не стала – в таком месте могут оказаться и ядовитыми, однако настроение улучшилось.
родилась сама собой импровизация.
Она прошла еще немного и резко остановилась. Уж очень знакомой показалась возникшая перед глазами картинка. Вокруг был густой подлесок, спутанный и сухой, точно патлы старухи. Деревья, заполонившие эту часть леса, походили на тени самих себя – почти лишенные листвы, болезненно скрюченные, покрытые коростой. Проглянувшее было солнце исчезло, а под ногами скрипели жесткий белый мох и лишайник, напоминая хруст старых костей… Да, точное ощущение: Анне и вправду показалось, будто она идет по костям… Вокруг царила тишина – давящая, пронзительная. Она проникала до самого сердца, оставляя по себе маслянистое, неприятное ощущение страха.
Позади хрустнула ветка.
Вот теперь ощущение дежавю усилилось до боли.
Аннина спина одеревенела. Девушка хотела оглянуться и боялась этого. Уверенность, что добром это не закончится, крепла с каждой секундой.
А вот и птица. На скрюченную ветку, перегородившую ей дорогу – словно лес вытянул растопыренную ладонь, стремясь поймать свою жертву, – опустился ворон. Склонил голову, насмешливо глядя на девушку круглым черным глазом, и расхохотался… вернее, раскаркался. Откуда-то снизу, из-под ног, ему хрипло ответила жаба.
И тут Анна не выдержала. Она знала, что бежать нельзя, знала, что ни в коем случае нельзя дать понять этому лесу, что испугалась, – нельзя, ведь, почуяв слабину, он вцепится и уже не выпустит ее из своих смертельных объятий.
Она отчетливо помнила, чем закончился тот проклятый сон.
Знала, но ничего не могла поделать.
Кровь стучала в висках, деревья цеплялись за плащ, стараясь удержать. Анна слышала, как затрещала ткань, но, конечно, не стала оглядываться, чтобы посмотреть на оставшийся на ветке лоскуток красной, будто выпачканной в крови, материи.