Кэтрин Грей – Год без мужчин. Чему я научилась без свиданий и отношений (страница 10)

Мы говорим друг другу такие фразы, как «Где ты был всю мою жизнь?», «Ты – свет души моей» и «Не могу представить себе жизнь без тебя».

Мы настолько одурманены, что съезжаемся через полгода[13].

У меня есть с кем спать, но я куда более одинока, чем когда-либо

Я не знаю, как мы до этого докатились. От постоянных обнимашек до ежедневных скандалов.

Я сижу в комнате в квартире, которую мы с Ральфом снимаем. Она расположена в маленькой башенке полуразрушенного, причудливого дома. Здесь мы часто сидим и курим у окна.

Затягиваясь сигаретой и глазея на людей снаружи, гадаю, почему они настолько нормальные, а я совсем нет. Мне кажется, будто я жду спасения, но в глазах общества я уже спасена.

«Чего еще ты от меня хочешь?» – бушевал Ральф прошлой ночью, в отчаянии размахивая руками. Честно говоря, у него была причина. «Я сказал тебе, что я в игре и мы можем даже пожениться, если хочешь, несмотря на то, что мне плевать на брак. Но ты по-прежнему хочешь большего».

Он прав. Я действительно хочу большего. Даже не знаю, что конкретно. Но после того, как мы съехались, я хотела больше. И, получив обещание преданности в будущем, все равно мечтала о другом. Я никогда не довольна. Это точно так же, как и с пьянством: каждый раз, когда осушаю текущую бутылку, тянусь к следующей.

Это и есть отличительный признак зависимости – мигающая неоновая вывеска в ваших мозгах, которая сверкает и искрится и требует БОЛЬШЕГО. Которая отодвигается каждый раз, когда вы хоть на дюйм приближаетесь к ним. Которую вы всегда пытаетесь достичь, и никогда успешно. Это постоянно ускользающая цель. Обетованная земля удовлетворения, где мы наконец-то будем иметь достаточно.

Я купилась на идею, что быть вдвоем – это лекарство от одиночества. Но я куда более одинока, чем когда бы то ни было. Я отдалилась от друзей и семьи, потому что не могла рассказать им правду о том, что происходит с Ральфом. Когда делаю ошибку и открываюсь, они говорят, что я должна это прекратить.

Однажды я сказала подруге, что новый лозунг Ральфа – «Кэт ничего не знает». Он говорил это на обедах с другими парами, когда я демонстрировала сияющие прорехи в своем кругозоре.

«О, дорогая, – сказала она. – Тебе нужно немедленно бежать от него как можно дальше».

Но я не могла. Жизнь без него была немыслимой.

Газлайтинг заставляет мою зависимость бабахнуть

Это моя годовщина жизни с Ральфом, и я на дне рождения его бывшей. Тридцатом. Бывшей, по которой, я знаю, он все еще сохнет, он говорил мне об этом на нашем втором свидании, еще до того, как мы стали кем-то друг другу.

Почему я здесь? Он сказал мне, что если я не пойду, то пойдет один. Так что или я проведу нашу годовщину в одиночестве, или пойду на день рождения его бывшей.

Я взяла двух подруг в качестве моральной поддержки, и обе в ужасе.

Я купилась на идею, что быть вдвоем – это лекарство от одиночества. Но я куда более одинока, чем когда бы то ни было.

«Кейт, это серьезная подстава, мы должны просто уйти», – говорит одна. Вторая подруга поддерживает: «Это все равно что смотреть, как он сидит на свидании с ней». И это действительно так. Он открыто флиртует.

В конце концов, они в самом деле уходят, ошеломленные поведением Ральфа и призывая меня сделать то же самое. Но я остаюсь. Ждать, чтобы Ральф вернулся ко мне и мы могли идти домой.

«Газлайтинг» – термин, основанный на постановке 1930 года. В ней показывается муж, который втайне приглушает газовый свет. Когда его жена замечает, что светильники работают хуже, он настаивает, что это ее воображение. Он «газлайтит» ее, говоря, что это она сходит с ума, а не он делает что-то втайне.

«Газлайтинг» – это психологическое название для тех, кто кричит: «Дело не во мне, дело в тебе!», когда проблема определенно в нем.

Я протестовала, говоря, что это неправильно – проводить нашу годовщину на дне рождения его бывшей. Но Ральф сказал мне, что я неразумна. Это цивилизованно и абсолютно нормально – оставаться друзьями с бывшими. Для него я – «психичка», потому что не хочу идти и не желаю, чтобы он пошел. Так что неудивительно, что Ральф по-прежнему думает о ней, учитывая мое поведение.

Я протестовала, говоря, что это неправильно – проводить нашу годовщину на дне рождения его бывшей. Но Ральф сказал мне, что я неразумна.

Моим друзьям и семье Ральф поначалу нравился, они считали его блистательным, умным, веселым. Все это по-прежнему при нем, но еще он небрежно-жесток и невероятно эгоистичен. Мой мягкий отчим, который никогда никого не ненавидел, приходит к выводу, что не может выносить Ральфа уже через несколько месяцев.

Почему? Вот наглядный пример. Я в больнице, жду операции, и Ральф там. Когда меня внезапно решают везти в операционную, я пугаюсь и плачу, потому что это вторая из двух серьезных операций на руке (долгая история), но Ральф не собирается меня дожидаться. «Операция займет всего лишь час, от силы», – говорит врач, поднимая брови в адрес Ральфа. «У меня были планы с братом», – говорит он и уходит.

Позже он извинился, и я спустила это на тормозах, но мой отчим никогда его не простил.

Между тем его семья – невыносимые снобы, которые открыто отвергают меня. Я смеюсь, когда они называют людей, не посещавших частные школы, «магглами». Забавно! До тех пор, пока не понимаю, что они на самом деле имеют это в виду и считают, что те, кто закончил частную школу, выше тех, кто учился в системе бесплатных школ. Я не соответствую им, и они убеждены, что мне об этом известно.

Несмотря на то что я далеко не невинная овечка во всем этом, происходящее со мной, без сомнения, совершенный кошмар. Я отчаянно не уверена в себе, мелодраматична, и когда напиваюсь, бросаю оскорбления в Ральфа, как кинжалы.

Ральф – это запал, а наши отношения – газ, которые объединяются, чтобы поджечь мою алкогольную зависимость. Я начинаю пить пять, шесть вечеров в неделю и перестаю даже пытаться регулировать прием алкоголя.

Я получаю взбучки по утрам и пью, пытаясь забыть их. Однажды Ральф обнаруживает меня, бесчувственную, под дверью, лежащую, точно мешок с картошкой, потому что потеряла ключи.

Я еще не знаю об этом, но наша общая квартира станет еще темнее в следующие шесть месяцев.

Три бывших

Я сижу одна в квартире, в то время как мой бойфренд и его семья уютно ужинают в ресторане в нескольких минутах отсюда. С его бывшей.

Не той бывшей, на чьем дне рождения мы были и которую он видит регулярно. Это его бывшая девушка времен частной школы. Семья Ральфа отчаянно хочет их воссоединить.

Когда он спит и одеяло дрожит от храпа, я кошкой крадусь вдоль постели, чтобы взять его телефон и прочитать сообщения.

Бывшая, которую его семья приглашает на воскресные обеды, на дни рождения в качестве тонкого, как кувалда, намека, что они хотят моего ухода и ее возвращения. Поначалу Ральф бойкотировал эти семейные-встречи-с-бывшей, но сейчас ходит на них и говорит, что я не должна ожидать, что его семья полюбит меня прямо сейчас, и что нужно «заслужить» их одобрение.

Но на сцене не только она. Он начинает снова встречаться с третьей бывшей несколько недель назад. Ральф даже не утруждается спросить меня, нормально ли для меня это, но я не стала ссориться, чтобы указать на эту оплошность.

Я стала одержимой тем, чтобы найти как можно больше информации об этих соперницах. Для меня его три бывшие стали будто оппонентами в боксе. Я просматриваю видеозаписи их апперкотов и левых хуков, чтобы увернуться от нокаутирующего удара, слежу за ними в социальных сетях, пытаясь понять, как могу стать лучше, чтобы удержать его.

Это выглядит, как если бы Ральф отправился в путешествие, как в «Фанатике», проверяя «тех, кто ушел». Но в отличие от Джона Кьюсака в фильме, Ральф не одинок. И я сижу вместе с ним в машине, постепенно становясь все более параноидальной, по мере того как мы останавливаемся у каждой бывшей.

Когда он спит и одеяло дрожит от храпа, я кошкой крадусь вдоль постели, чтобы взять его телефон и прочитать сообщения.

Я нахожу что-то, чего не хочу знать, почти каждый вечер. Теми вечерами, когда мне не удается найти ничего, что может меня ранить, я почти разочарована. Это эмоциональный эквивалент бритвы, делающей тонкие надрезы на моих бедрах. Смерть в тысячах сообщений.

Я покидаю темную квартиру

Я начинаю быть трезвой по три, пять, семь дней подряд и наконец ясно вижу Ральфа и наши лишенные смысла отношения. Я осознаю, что должна убраться отсюда, чем скорее, тем лучше, до того, как газлайтинг усилится и наша квартира погрузится во тьму.

Последняя капля легка: всего три маленьких слова.

Это случилось в тот вечер, когда я вымыла всю квартиру ради ежеквартальной инспекции. Поскольку я постоянно готовлю ужин, то попросила Ральфа выкинуть мусор.

«Да пошла ты!» – ответил он.

«Прошу прощения?» – сказала я.

«Да пошла ты! Сама делай. Я весь день работал».

Я тоже работала, но это, кажется, не имело значения.

По иронии судьбы, приобретенная трезвость придала мне здравый смысл, чтобы покончить с этим. Но мне пришлось выпить, чтобы набраться смелости и сказать все, что я думаю на самом деле. В те выходные он уехал в небольшой отпуск, так что я подключила вино и отправила ему сообщение, ставящее точку. (Да, сообщение. Это к вопросу о том, насколько зрелым было мое поведение.)