Кэтрин Грей – Черчилль (страница 20)
К этому времени в войне наметился благоприятный поворот – наконец-то помочь союзникам собрались и Соединенные Штаты, а следовательно ожидался приток свежих сил и военной техники, что Черчилля особенно радовало. «Машины могут заменить людей, – говорил он. – Различные механизмы способны сделать человека сильнее, служить опорой венцу творения». Ему удалось усилить танками и британскую армию, благо теперь это было в его компетенции. Он постоянно ездил на фронт, и вскоре некоторые его недруги из военного руководства поменяли мнение – еще никогда армия не снабжалась всем необходимым так быстро и четко.
Но в основном ему теперь пришлось заниматься административной работой: реорганизовать министерство, чтобы сделать его более эффективным, и бросить силы на наведение порядка в производстве вооружений. Это было довольно трудно – после революции в России британские рабочие то и дело порывались бросить работу на военных заводах во имя пацифизма либо организовывали забастовки, требуя увеличения зарплаты.
Тем не менее Черчиллю удавалось с этим справляться, и более того, он даже успевал смотреть в будущее. Во время войны на заводах стало работать много женщин, и он отдельно занялся вопросами организации женского труда, одним из первых осознав, что это не временное явление и что обратно к роли домохозяек англичанок уже не вернуть. «Пришло время, – говорил он, – определить принципы, которыми грядущие поколения будут руководствоваться, используя женский труд в промышленности».
В итоге к тому времени, когда в ноябре 1918 года союзники наконец подписали перемирие с Германией, репутация Черчилля была частично восстановлена. Он не сломался, но все же снова оказался в самом низу лестницы, ведущей к политическому Олимпу. Путь наверх предстоял долгий и сложный. Тем более и время наступало сложное.
Глава шестая. От войны до войны
С Чарли Чаплином в Лос-Анджелесе.
На должности Министра по делам колоний. Тель-Авив,
Генерал Джон Першинг и Уинстон Черчилль беседуют в Лондоне в день парада Победы 19 июля 1919 года
Титульная страница книги «Мировой кризис». Том 2.
Первые послевоенные парламентские выборы в 1918 году либералы выиграли с большим преимуществом и на сей раз могли себе позволить сформировать однопартийное правительство, не оглядываясь на консерваторов. Черчилль на своем избирательном участке провел блестящую избирательную кампанию и тоже был переизбран с большим перевесом, что совсем не удивительно, если учитывать, что частью его программы было введение сорокачасовой рабочей недели.
В новом правительстве он получил двойной пост – стал военным министром и министром авиации. Но в табели о рангах это не шло ни в какое сравнение с министерством внутренних дел, которое ему уже доводилось возглавлять, поэтому он был очень сильно разочарован. Ллойд Джордж опять поосторожничал – он не хотел терять Черчилля, но не хотел и лишний раз вызывать раздражение у его многочисленных недругов, особенно из числа консерваторов.
Первой задачей Черчилля на новой должности стала скорейшая демобилизация солдат и моряков. С этим он справился блестяще, разработав собственную схему приоритетов, – в первую очередь учитывались срок службы, тяжесть ранений и возраст: «Каждому четвертому я заплатил вдвойне за завершение работы, остальных отправил домой», – говорил он. Этот подход оказался очень плодотворным, и благодаря ему послевоенное социальное напряжение удалось снизить с минимальными потерями.
Другим сильно беспокоящим его вопросом была ситуация в России. Именно Черчилль был главным сторонником военной интервенции – во-первых, с целью помешать Германии, оккупировавшей бóльшую часть российских территорий, завладеть ценными ресурсами; а во-вторых, конечно, чтобы попытаться справиться с большевиками.
И кто знает, каким путем пошла бы мировая история, если бы ему удалось убедить премьер-министра действовать максимально быстро и жестко. Тем более возможность была: еще в конце 1917 года в Россию были отправлены значительные силы союзников, чтобы помешать немцам воспользоваться развалом царской армии. Таким образом к концу Первой Мировой в районе Мурманска и Архангельска оставалось около тридцати тысяч британских солдат, и еще несколько тысяч во Владивостоке. Черчилль предлагал использовать их для стремительной интервенции, согласовав действия с белой армией.
Но его никто не поддержал – желающих ввязываться в новую войну не было. К тому же британские рабочие относились к революции с сочувствием – плакаты «Руки прочь от России» не большевики придумали, в Англии на самом деле носили их на демонстрациях. А воинственная позиция Черчилля надолго создала ему репутацию врага рабочего класса. И главное, все это оказалось впустую – он все равно проиграл. Пока этот вопрос обсуждался, обстоятельства уже успели измениться. «Перемирие и крах могущества Германии повлекли за собой полную переоценку ценностей в русском вопросе, – писал Черчилль в своем многотомном труде „Мировой кризис“. – Союзники вступали в Россию неохотно и рассматривали русский поход как необходимую военную операцию. Но война была кончена. Со стороны союзников потребовалось немало усилий для того, чтобы громадные запасы, имевшиеся в России, не достались германским войскам. Но этих войск больше уже не существовало. Союзники стремились спасти чехов, но чехи уже успели сами себя спасти. В силу этого все аргументы в пользу интервенции в России исчезли».
В середине 1920 года стало ясно, что Гражданская война в России близится к концу, большевики победили, и с этим уже ничего не поделаешь. Расстроенному Черчиллю оставалось лишь одно – как обычно, написать по этому поводу книгу, что он и сделал, хоть и не сразу: для того, чтобы высказать все накипевшее, ему потребовалось почти десять лет.
«Мировой кризис» – так называлась новая книга, вышедшая из-под пера Уинстона Черчилля, – безусловно, одно из его наиболее интересных произведений. Это был обширный труд в нескольких томах, издававшихся с 1923 по 1931 год. Пятый том, вышедший в 1931 году, был снабжен посвящением: «Нашим верным союзникам и товарищам, воинам Российской императорской армии». Этот пятый том, посвященный послевоенному периоду, был даже переведен на русский язык и издан в Советском Союзе уже в 1932 году. Черчилль описывал революционные события в России с такой смесью ненависти и восторга, что это читается как увлекательный роман. Он не скупился на эпитеты и сравнения. Так, например, Бориса Савинкова он сравнивал с героями Гюго, лидеров большевиков называл «сообществом крокодилов, обладавших образцовым интеллектом», а о самой революции писал: «Под аккомпанемент всеобщей болтовни и приближающегося грохота пушечной канонады все ломалось, все гибло, все растекалось, и на фоне анархии обрисовывался один единственный целостный и страшный фактор – большевистский переворот».