Кэтрин Гилдинер – Доброе утро, монстр! Хватит ли у тебя смелости вспомнить о своем прошлом? (страница 58)

– В конце концов, вам хотелось заниматься хорошим сексом. Поэтому вы и закрутили роман с другим. Я не оправдываю, как и говорила, но могу представить, какую безысходность вы ощущали.

– Именно так – безысходность. Я не могу поверить, что я выбрала того парня. Он играл в дартс, господи боже!

Все началось одной ночью, когда ей и тому мужчине (он был упаковщиком) пришлось остаться на работе допоздна: товар должен был приехать рано утром.

– Мы заказали еду, и он сделал первый ход. Он был добрым и поинтересовался, все ли мне понравилось, было ли мне хорошо. Спустя несколько недель, когда я сказала, что пора заканчивать, он ответил, что если мы расстанемся, он покончит жизнь самоубийством и все в таком духе.

Я спросила, помог ли ей кто-нибудь разобраться со сложившейся ситуацией. К моему удивлению, она ответила, что да: музеевед из России по имени Антон, который работал вместе с ней и которому она доверяла.

– Антон – самый нормальный человек здесь, что уже о многом говорит. Он увидел, как я плачу в своем офисе. Я рассказала, что случилось, сказала, какой грязной проституткой я себя ощущаю, как ненавижу себя за содеянное. Он ответил, что все это неправда, ведь Джои – настоящее ничтожество, сказал разорвать с ним все связи и избавиться от него, чего бы это ни стоило.

Антон разобрался с тем упаковщиком – позвонил и пригрозил, что его уволят, если тот хотя бы слово кому-то скажет про роман с Мэделин. Антон уверил ее, что упаковщик не собирается совершить самоубийство. К тому же, по словам музееведа, тот мужчина был иммигрантом из Румынии и находился в стране незаконно – если бы его уволили, им бы тут же заинтересовалась полиция или миграционная служба.

В конце концов Антон оказался прав. Мужчина стал вести себя прилежно и до сих пор работает. Затем Мэделин предприняла следующий шаг.

– Я сказала Джои, что мы расстаемся. Он едва ли возражал. Я решила, что он получил сполна за все годы нашей совместной жизни.

Они развелись, и менее чем через два года Джои снова женился. Его второй женой стала «итальянка, которая, казалось, совершенно не имеет права голоса».

То, что я больше всего люблю в терапии, – когда все становится очевидным для пациента, загадки разгадываются и на поверхность всплывают все неожиданные психологические открытия. Картина становится ясна. И это не так легко, как кажется, особенно учитывая тот факт, что пациент и сам является ее частью.

Для Мэделин первым открытием стало то, что глубоко в душе она считала себя монстром, а монстры не заслуживают счастья. Поэтому в голове все складывалось так: раз все идет хорошо, вскоре случится что-то плохое – это связано и со страхом авиакатастроф.

Второе открытие – как и многие из нас, она вышла замуж за человека, очень похожего на проблемного родителя. Мэделин, представительница привилегированного класса, была с Джои, представителем среднего класса, но выяснила, что как только разница между материальным обеспечением пропала, у него стали проявляться те же черты, что были у матери. Как и Шарлотта, он был самовлюбленным, ленивым, коварным и двуличным.

Третье – мы узнали, что Мэделин пришлось остаться дома без родителей, и узнали про ее страх остаться одной.

Сейчас женщине предстояло соединить эти три компонента и осознать, что она находилась в тисках нарциссизма и дома, и на работе. Три открытия должны слиться, создав новую картину, которая поможет избавиться от деструктивных симптомов.

4

Ты получаешь то,

что отдаешь взамен

Во время терапии можно бороться с симптомами вечно, но ничего не изменится, если не понять причину их возникновения.

В данном случае мать была корнем проблемы, намеренно заставив дочь верить в то, что она является монстром.

На следующем сеансе Мэделин буквально тряслась от страха. Она рассказала, что Шарлотта, которая сейчас живет во Флориде, позвонила и пригласила в гости. Последний раз, когда она прилетала, мать «забыла» встретить ее в аэропорту, Мэделин пришлось искать адрес в телефонной книге. По прибытии в дом она, по понятным причинам, была раздражена и обижена. Шарлотта сказала:

– Почему мы опять начинаем встречу с гнева? Ты, как и всегда, готова ненавидеть меня сутками напролет.

Старая песня.

Мне было интересно, почему Шарлотта живет во Флориде круглый год.

– Даже богачи не живут там весь год, – сказала я, – если только после развода она не отсудила курортный дом в той местности.

– Вы близки к истине. Пока мать была замужем за папой, она заводила интрижки на стороне и не особо это скрывала. В пепельнице было слишком много окурков, в дом приходили мужчины, которые были «простыми посетителями».

Когда Мэделин было четырнадцать, Шарлотта познакомилась с женатым мужчиной по имени Джек. Он был богатым и озабоченным – как выразилась Мэделин, его основным полем деятельности являлось «спонсорство невест». Когда они познакомились, Джеку было около пятидесяти, а Шарлотте – около тридцати пяти. Мать бросила отца ради этого любовника. Мэделин подчеркнула, что ей сейчас тоже тридцать шесть – она находится в том же возрасте, когда мать завела любовника.

Прошло более двадцати лет: Джеку сейчас семьдесят, у него рак простаты и куча других болячек. Шарлотта застряла с ним в качестве сиделки – роль, которая ей, как я полагаю, не особо нравится. Когда я выразила удивление тем, что Шарлотта выбрала мужчину старше, Мэделин сказала:

– Он был не похож на отца: любил веселиться, шумные места, играл в казино. Одним словом, был симпатичным искусителем, всегда одетым с иголочки.

И у Джека, и у Шарлотты было много шансов пересекаться и держать роман в тайне. У семьи Дункана был дом, расположенный в том же коттеджном комплексе, где проводила каникулы семья Джека.

– Я была просто поражена поведением матери. За совместными ужинами они с Джеком всегда садились рядом, держались за руки под столом, он гладил ее по коленке. Она постоянно пыталась выставить меня из дома, заставляя играть с детьми Джека в теннис. Им было больше двадцати лет, а мне всего четырнадцать и не хотелось проводить с ними время. Если я отказывалась, она намеренно громко, чтобы все слышали, говорила: «Мэделин, тебе же так нравятся сыновья Джека, ты же хотела поиграть с ними и постоянно просишь, чтобы я попросила за тебя поиграть с ними в теннис. Ради всего святого, скажи хоть слово».

После того как Джек бросил жену и потерял все деньги, его сыновья не разговаривают с ним. Шарлотта жаловалась дочери, что мальчики жестоки, – когда она позвонила сообщить, что у их отца рак, те даже не взяли трубку и не перезвонили.

– Представляете, каким ужасным отцом он был, – отметила я. – Ты получаешь то, что отдаешь взамен.

Мэделин выпрямилась в кресле и отставила кофе в сторону.

– Повторите то, что вы сказали.

– Ты получаешь то, что отдаешь взамен.

Она произнесла это вслух, будто это фраза на незнакомом языке:

– Ты получаешь то, что отдаешь взамен.

Потом повторила громче:

– Ты получаешь то, что отдаешь взамен!

Она откинулась в кресле и посмотрела в потолок:

– Если это и есть правило отношений, тогда почему я до сих пор так много отдаю маме?

Мэделин рассказала, что, когда бы Шарлотта ни позвонила, дочь всегда отвечает, отправляет цветы и подарки на праздники. А мать ничего не дает взамен.

Я спросила, почему Мэделин продолжает так делать. Она не смогла ответить, однако приняла тот факт, что до сих пор боится ее.

Я предложила попробовать высказаться по спонтанной ассоциации. Пациентка скривилась и ответила, что не записывалась на сеансы к Фрейду.

– Я знаю, это кажется чем-то надуманным для вас, – сказала я, – но иногда подсознание способно помочь, если открыть нужную дверь. Почему бы не избавиться от внутреннего блока, просто задав себе вопрос: «Почему я до сих пор так хорошо обхожусь с матерью?» Посмотрим, что придет на ум.

Мэделин была не из тех, кто открыто выражает собственные чувства. В конце концов, ей пришлось слишком много пережить – она могла сдаться и стать анорексичкой, наркоманкой или психом. Однако проявила твердость духа, чтобы бороться с самой собой.

Она закрыла глаза и задала себе волнующий вопрос. Через минуту из глаз потекли слезы. Наконец, всхлипывая, она сказала:

– Все это время я хорошо обходилась с матерью, потому что думала, может, на этот раз она полюбит меня. Я думала, что найду верный подход. И каждый раз давала ей шанс. Хотелось, чтобы одним утром, когда я спущусь на кухню, она не сказала: «Доброе утро, монстр». Я думала, если постараюсь, то найду способ, чтобы она полюбила меня.

– Все дети на земле хотят, чтобы мама любила их, – сказала я.

Захлебываясь в слезах, она воскликнула:

– Придурки, любите мам! Джои за все время ничегошеньки не сделал для своей. Даже когда у него появились деньги, он не купил маме новую плиту в пекарню. Но каждый раз, когда она видела его, расплывалась в улыбке, полной любви. И Барри – когда приходил домой, мама всегда целовала его, спрашивала, как прошел день. Все, что он делал, – грубил в ответ. Но она все равно его любила.

Вытирая слезы, она посмотрела на меня и спросила:

– Что я делала не так?

– Вопрос не в этом. Любила ли вообще ваша мать кого-нибудь?

– Может быть, Джека. Он постоянно говорил, какая она красивая. Так что, кто знает? Она же осталась с ним. Хотя ей сейчас уже пятьдесят. Просто некуда идти.