Кэтрин Гилдинер – Доброе утро, монстр! Хватит ли у тебя смелости вспомнить о своем прошлом? (страница 57)

– У них была большая перепалка, и мать сказала: «Когда мне было пятнадцать, я не ходила на приемы с родителями в респектабельном пригороде Нью-Йорка. Мне не раз приходилось оставаться дома, пока родители уезжали летом в отпуск». Потом начала так сильно кричать, что казалось, будто крик проходит сквозь тебя, ведь я знала, что позже придется расплачиваться: «Кто-то просил маленького монстра что-то делать по дому? Нееет-нееет. Все, что ей нужно, – есть в ресторанах. Я бы не упустила такой шанс, чтобы привести своего парня домой, пока родителей нет. Но она бы так не сделала. Она позвонила в полицию, позвонила каждому Тому, Нику и Гарри в Торонто, чтобы выставить меня в худшем свете. Господи боже, помоги мне избавиться от вас двоих». И поднялась наверх.

Дункан кричал вслед, что есть огромная разница между одиннадцатилетним и пятнадцатилетним ребенком.

– Он продолжил кричать: «Если ты так сильно озабочена своим драгоценным ребенком, как ты всем говоришь, почему ты не наняла для нее няню?»

После того как я услышала эту историю и многие другие, похожие, я спросила Мэделин, как она считает, мать пыталась разрушить ее и ее жизнь или у Шарлотты просто не было навыков воспитания детей?

Она долго молчала, пытаясь найти ответ. И наконец сказала:

– Возможно, и то и другое вместе. Не уверена, что она прямо-таки хотела разрушить меня как личность. Думаю, ее не особо это волновало. Но в плане навыков воспитания точно могу сказать, что она была плохой матерью, если не самой ужасной.

Я удивилась, что Мэделин никогда не виделась с бабушкой по маминой линии. Шарлотта рассказывала, что ее мать была хитрой писклей, которую ненавидел даже собственный муж, он бросил ее с Шарлоттой и отказывался видеться с ними. Он не был бедным, но не давал им ни пенни. Даже Дункан запрещал Мэделин видеться с бабушкой по материнской линии, его теще запрещалось появляться в доме.

– Это было очень странно, – заметила Мэделин, – ведь обычно его не волновали какие либо проблемы, не касающиеся денег. Я вообще не представляю, что бабушка могла такого сделать, чтобы ее буквально вычеркнули из жизни.

На следующем сеансе в офис вместе с Мэделин зашла Виенна и сказала:

– Я не знаю, чем вы тут занимаетесь на терапии, но что-то мне подсказывает, что если людям в скором времени не разрешать осуществлять авиаперевозки наших товаров, мы прилетим навстречу банкротству.

Мэделин взглянула на нее так, будто хотела задушить. Проигнорировав это, Виенна продолжила:

– Вы же говорили, что все проблемы лежат намного глубже, чем кажется. Настало время добраться до них, мы на грани кризиса.

– Виенна, пошла прочь! – не выдержала Мэделин.

– Хорошо, хорошо, я ухожу, – сотрудница улыбнулась своей широкой улыбкой и добавила: – Доктор Гилдинер, мне безумно понравилась ваша книга.

Она вышла из офиса и закрыла за собой дверь. Мэделин взглянула на меня и сказала:

– Виенна права – я теряю клиентов и деньги. Мне надо преодолеть свою фобию. Я работаю с доктором Голдблаттом, делаю специальные упражнения, и мне удается немного снизить учащенное сердцебиение.

– Предполагаю, что, когда люди садятся в самолет и улетают, это вызывает у вас много чувств. На прошлой неделе мы обсуждали то, как вас бросили родители, уехав на шесть недель в Россию. Чувство брошенности – очень сильное, заставляющее людей идти на многое, чтобы избежать его – даже рисковать бизнесом.

– Нет, не в этом дело, – ответила Мэделин.

Потом замолчала минут на пять.

– Это снова тема с монстром. Когда все идет хорошо, мне кажется, что я буду за это наказана. Я – монстр, и люди про это узнают, а даже если и не узнают, плохие вещи все равно будут происходить со мной, поскольку монстры не заслуживают хорошего, не заслуживают успеха.

Потом помолчала и добавила:

– Не заслуживают счастья.

– Это все отголоски слов матери или вы сделали что-то, что заставляет вас считать себя монстром?

Она покраснела.

– Откуда вы знаете?

Я ничего не ответила. Потом, когда она тоже замолчала, произнесла:

– Одну вещь я знаю наверняка – мы все делали то, за что нам стыдно. Стыд связан с нарушением какого-то жесткого табу. Те, кто говорят, что никогда ничего не стыдились, либо не жили, либо врут.

Мэделин сложила руки перед собой и опустила глаза в пол.

– Я переспала с одним мужчиной, который работал в отделе доставки, когда была еще замужем. Наш роман продолжался около пяти месяцев. Это было пять лет назад. Я ненавижу себя за это, ведь именно так поступала Шарлотта.

– Давайте посмотрим: ваш муж использовал деньги вашего отца, чтобы открыть бизнес, потом перестал ходить на работу, не обращал внимания на то, что вам нравилось. Он покупал огромные роскошные вещи, которые вам были совершенно не интересны, – яхты и самолеты. Он никогда не проявлял интерес к искусству, в отличие от вас. Он отказывался налаживать сексуальную жизнь, а когда вы говорили, что несчастливы с ним, ему, по сути дела, было плевать.

– Пожалуйста, не оправдывайте мой поступок, иначе я разочаруюсь в вас как в психологе.

– Я не оправдываю вас. Я лишь говорю о том, что интрижка на стороне была нормальной реакцией с вашей стороны. Вы делали все, чтобы показать Джои, как сильно хотите все изменить. Вы хотели пойти к семейному психологу. Он отказался, поэтому вы одна сходили на несколько сеансов. Вы разложили перед ним все карты, а он просто-напросто сказал: «Ну и что? Мне плевать на твои чувства».

Мэделин все равно не понимала, к чему я веду. Поэтому я добавила:

– Никого не напоминает?

Она побледнела.

– Он тратил деньги на все подряд, и его совершенно не заботило ваше счастье. Когда вы говорили ему про трудовую этику, он называл вас занудой.

– Прямо как моя мать. Черт возьми, я никогда не замечала! Они так сильно ненавидели друг друга, что я совсем не замечала сходства. Господи Иисусе, я клише. Я вышла замуж за свою мать.

Я много раз пыталась провести аналогию между этими людьми, но, видимо, все было не так очевидно.

Иногда пациенту приходится посмотреть на ситуацию под разными углами, услышать про это много раз, до того как их подсознание переложит объект обсуждения в сознательную часть мозга.

Именно поэтому терапия может длиться достаточно продолжительный период времени.

– В чем отличия между вашей мамой и Джои?

– Джои – приветливый и дружелюбный. Его все любят.

– Но и ваша мать была приветлива и дружелюбна с другими. Оба заводили себе влиятельных друзей, но настоящих никогда не было.

– Я чувствовала, что не могу уйти от него. Мне пришлось быть рядом с ним на протяжении целых девяти лет.

– Так же вы не могли уйти от матери. Вы были ребенком. Она была всем. Вы привязались к ее безразличию и даже к жестокости. Ваша работа заключалась в том, чтобы всячески защищать ее и прикрывать.

– О боже! Я то же самое делала и для Джои. Когда звонили его менеджеры, чтобы спросить, почему он не на рабочем месте, я покрывала его. Когда говорил, что пошел с друзьями в ресторан или бар, я знала, что это неправда, знала, что он изменяет, но никогда не говорила про это. Я боялась, что он бросит меня.

– Как бросила мать, когда уехала в Россию, оставив вас одну. Вы не могли уйти от Джои, потому что привязались и к его безразличию и жестокости.

– Жестокости? Это преувеличение. Он никогда не был жесток со мной.

– Когда кто-то говорит, что ему плевать на ваши потребности в сексе и счастливой жизни, говорит, что ему плевать на ваше желание пойти в ресторан вместо гонок, этот кто-то поступает, по крайней мере, безразлично и грубо. Он был милым, пока вы встречались и пока не получил деньги вашего отца.

– Он вернул деньги моему отцу.

– Конечно, но без них он бы не сколотил себе многомиллионное состояние.

– Может, всем мужчинам плевать на то, счастлива ли их женщина?

– Мне кажется, вы просто не знаете, что такое доброта.

– Мой отец был добрым.

Я объяснила, что Дункан, как родитель, был лучше Шарлотты. Я была уверена, что Дункан искренне любил Мэделин.

– Но он не был рядом, когда вы так в нем нуждались, – подчеркнула я. – Он боялся Шарлотты и по неизвестной мне причине был так сильно привязан к этой жестокой, неспособной на любовь женщине.

Когда отец должен был защищать Мэделин от жены, он прятался под лестницей в подвале. И сейчас опять встал на сторону врага.

– Мэделин, вам запретили появляться в родном доме. Он встал на сторону Карен, когда та разрушила антиквариат вашей бабушки, он снова предал вас. Сейчас нет ничего удивительного в том, что у вас проявляются психологические проблемы.

Я сказала, что Мэделин пришлось пережить предательство отца дважды – это как сломать ногу в одном и том же месте дважды.

Но пациентка не была особо сконцентрирована на том, что я говорила про отца. Она до сих пор не могла поверить, что как бы сильно ни пыталась сбежать от матери, все равно вышла замуж за того, кто был так на нее похож.

– Я чувствовала, что не могу бросить Джои. Я думала, мой долг – остаться с ним.

На минуту наступила тишина.

– Знаете, что приходит мне на ум? – Она скривила лицо. – Кто еще женится на монстре, если не другой монстр?

– Мистер Монстр женился на Мисс Монстр, – сказала я.

Мэделин кивнула, соглашаясь с моими словами.